Найденные судьбы (СИ) - Зауэр Елена - Страница 26

Всё складывалось пока очень удачно.

— И квартирка такая уютная, — рассказывала тётя Катя, когда раздалась мелодия:

«Любимый муж мой, самый нежный и родной…»* и у меня в кармане завибрировал телефон.

— Лёгок на помине, козёл! — Тётя Катя в выражениях не стеснялась, а я подумала, что столько лет, даже веков прошло, мужиков козлами всё также обзывают.

— Ты мелодию сменила бы что ли уже! Родные так не подличают? Да и имя сменить не забудь, — произнесла тётя Катя, увидев на трубке светящуюся надпись «Любимый».

А я сбросила вызов.

_____________________________________________________________________________

*— песня Маргариты Орской

Глава 37. Марина.

— Рано оне ушли, — проворчала старуха, а потом вдруг внимательно посмотрела на меня. — А чегой-то ты вырядилась, как на праздник?

— Дык, на смотр же звали, — ответила за меня Меланья, — мы ж не знали, что они преступницу ищут. Подумали, что на смотрины невест, вот я и принарядила Марьянку – то. А там все девки наряженные были. Наша, чего хуже других что ли быть должна!

Последнюю фразу мачеха произнесла с вызовом. И я почувствовала к ней симпатию. Всё-таки приятно иметь сообщника, который поможет выкрутится в нелегкой ситуации.

— Да я чо? Я ж просто спросила, — проговорила бабка примирительно. — Првильно всё, наша девка не должна быть хуже других. Наша лучше быть должна. Только зачем её на смотрины рядить, коли она просватана. Сидели бы дома, и не таскались никуда.

— Так мы ж не знали, зачем зовут, маменька, — ответила Меланья, — сказано-то было, всем явиться. Вот мы и пошли.

— Ты ж сама сказала, звали на смотр! — Старуха прищурилась и с хитринкой посмотрела на Меланью.

— Ах, ну вас, маменька! Чего к словам цепляетесь? — Махнула на неё рукой Меланья. — Давайте повечеряем да делами займемся, а то Марьянке еще на вечерки надобно сегодня идтить.

— Давеча не хотела. А сегодня почем надобно? Нече там делать просватанной девке, — сердито пробурчала бабка, будто и не она меня вчера на эти самые посиделки из дома гнала. Видимо, обиделась, что я её не послушала и не поперлась гулять с теми девицами.

— Мы сейчас свои вечорки устроим! Вон штопки ещё сколько осталось, — продолжала ворчать старуха. — Да и попрясть бы тоже не мешало. Нитки-то у нас закончились. Чулки вязать не из чего. А она на вечорки собралась.

— Да, я не хочу, бабушка, — решила подластиться я, подошла к ней и приобняла. — Только князев сынок наказал всем быть.

— Ох, уж этот Ванька – барагоз. Всё ему неймется да в тереме не сидится. Видимо, проказы какие придумал, — проговорила старуха и ласково погладила меня по голове. Вроде ничего особенного, а у меня от этой скупой ласки слёзы на глаза навернулись. Так живо этот жест мне мою бабуленьку напомнил.

— Главное, чтобы он со своими дружками пакостить там не начал, — подала голос Меланья. Пока мы с бабулей обнимались, она успела накрыть на стол. В комнате послышался приятный запах еды, и я почувствовала, что очень голодна.

— Ну, повечеряем чем Бог послал, — произнесла бабка, присаживаясь на лавку и отламывая кусок хлеба.

Нехитрая еда эта: гороховая каша, сало, собственноручно испечённый хлеб, показалась мне сегодня необычайно вкусной. Я буквально вылизала свою миску под удивлёнными взглядами моих домочадцев.

— Ты гляди-ка, Мелань, оголодала девка. Ты на ней чего, пахала сегодня? — спросила бабка. — Все клевала, как цыплёнок, а тут даже добавки накладывала.

— Ой, не сглазь, мамань, мож хоть чуток в тельце войдет к свадьбе-то, — сплюнула трижды мачеха и наказала мне убрать посуду, а сама зачем-то пошла в чулан.

Я аккуратно помыла посуду, вытерла насухо и разложила по местам. Мачеха же тем временем всё копошилась в чулане. А когда я уселась на лавку она вышла с мешком пуха и какими-то палочками.

— Прясть тебя сейчас буду учить, — пояснила она, — чтобы было тебе чем на вечёрках заниматься.

— А на них разве не отдыхают, — спросила я?

Бабка захихикала из своего угла. Она сидела и штопала бельё. И я думала, что к ней сейчас присоединюсь. Штопать-то я уже хорошо научилась. Но Меланья решила по-другому. Прясть я действительно не умела. А здесь без этого никак. Тольк вечёрки - это же отдых, или я чего-то не понимаю. Я вопросительно посмотрела на Меланью.

— Отдыхают, — кивнула мне она, — от дневных забот отдыхают. Девки пряжу прядут, песни поют, парни рядышком сидят, али в игры играют. По-разному. Но без веретена никак.

Попадос. Но прясть у меня неожиданно получилось почти сразу. И ничего сложного там нет: вытягивай себе ниточку из кудельки, да скручивай, да на веретено наматывай.

— Ой, умница какая! — похвалила меня мачеха. — Теперь и отпустить тебя туды не страшно.

А в голосе слышался страх. Боялась она этих посиделок. И я их тоже боялась. Я ж ведь и ляпнуть чего могу, и вести себя, как местные девки, не умею. Но дома отсидеться не получится. Иначе путь не пройдется. Сколько, интересно, там его, этого пути, осталось. Мне казалось, что я уже целую вечность здесь.

— Главное, сиди там тихонечко да помалкивай, — учила меня тем временем Меланья. — Песни петь будут, прислушивайся да запоминай. А в игры вообще лучше не ввязывайся. Особенно в ручеёк и в платочек*. А если вдруг на ночное купанье Ванька подбивать девчат станет, сразу домой беги. Останавливать будут, плачь да тятькой грозным прикрывайся, да свадьбой скорой. Ванька к просватанным шибко не пристает. Только обрядить тебя снова надобно.

Она осмотрела меня привередливым взглядом и заставила надеть ещё одну юбку поверх уже имеющихся трёх. Грудь она перебинтовала мне получше. Щеки красить не стала, а вот брови немного подвела. И теперь придирчиво осматривала, потом повесила мне через плечо холщовую сумку, типа нашего шопера и положила туда веретено с пряжей.

— Ну вот! Готово, — удовлетворенно произнесла она.

Только успели мы меня обрядить, как за окном послышался девичий голос:

— Что, тёть Мелань, снова Марьянку с нами не пустишь? Супротив княжича пойдёшь?

_________________________

Ручеёк и платочек* - подобные игры описаны в исторических заметках об играх молодёжи прошлых веков. Только правила в разных источниках отличаются, поэтому автор придумала к ним свои правила, не судите строго.

Глава 38. Марина.

Только успели мы меня обрядить, как за окном послышался девичий голос:

— Что, тёть Мелань, снова Марьянку с нами не пустишь? Супротив княжича пойдёшь?

— Ох, язва, ты Нюська, ох и язва! — беззлобно ответила мачеха и подмигнула мне. — Когда-йто я князевы наказы нарушала? Марьянка уже выходит к вам. Ты уж пригляди тогда за ней, чтоб не обидел никто, а?

— Приглядим, тёт Мелань, приглядим, — послышался веселый голос той, которую мачеха Нюськой назвала, — отчего ж не приглядеть, да девки?

— Конечно, приглядим, — послышался нестройный хор из девичьих голосов.

А кто-то добавил:

— Нам же заняться-то больше нечем, как за чем-то приглядывать!

Но на него, вернее, неё, тут же зашикали.

Чувствую. Весёленький мне предстоит вечерок.

Пока наряжались, Меланья успела мне бегло рассказать, кто у здесь, в усадьбе, из девок самый языкастый, а кого лучше обходить десятой стороной.

Нюська была языкастая, но беззлобная и, по словам мачехи, вполне нормальная, ходила она в сенных девках *, но, когда не было хозяев, не гнушалась работой на скотном дворе, где служила её мать. Об этом мне тоже поведала Меланья, когда провожала у порога. Она ещё раз посоветовала мне молчать больше, сидеть тише, перекрестила трижды и только тогда открыла дверь и произнесла:

— Ну, иди уже с Богом.

Когда я вышла на улицу, Нюська сразу взяла меня под ручку.

— Ну, вот, будет теперь и у меня подружка, — сказала она остальным девчатам и совсем по детски показала язык. — А то я всё время одна хожу у вас.

— Дык мы ж всегда вместе все ходим, Нюськ, ты чего!? — воскликнула одна из девчонок и недобро посмотрела на меня.