Найденные судьбы (СИ) - Зауэр Елена - Страница 39

— Я убил вашего главного! Теперь я у вас главный!

Вид при этом у него был ну очень страшный. Меня тут же отпустили, даже юбку поправили и платок на голове. Видимо, жить хотели все.

Вот тогда-то я и поняла, как сильно я перепугалась за своего мужа, как дорог он стал мне за дни нашего путешествия и как мне с ним повезло. Этот человек за меня всех загрызёт.

С тех пор мы живем в лихой общине. Но она только так называется лихой. На самом деле, живут здесь самые что ни на есть добропорядочные люди, просто были они доведены до отчаяния. Но мой муж довольно быстро пристроил всех к делу. И сам без дела не сидел: кузницу себе отстроил и постоянно что-то там мастерил для быта и на продажу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Первую зиму зимовали мы тяжело. Домов ещё не было, жили в землянках. Было холодно, голодно. Что удавалось словить, тем и питались. Именно в землянке я наконец стала настоящей женой своему мужу, там же была зачата наша старшая дочь Дарьюшка.

А на следующее лето мужчины расчистили землю под посадки, леса заготовили и начали понемногу отстраиваться. Конечно, не обходилось без разбоя. Ходили мужики на большую дорогу, обворовывали обозы с провизей. Но Ермолай распорядился никого не убивать, обозников связывали и оставляли на волю судьбы.

Но вот уже лет шесть как отпала нужда у лихой общины в грабеже. В общине есть всё, что нужно для жизни: жильё, промыслы, организованный быт и досуг. Несколько раз в год мы ездим на ярмарки в ближайшие города и села. К нам просятся многие беглецы и поселенцы, но муж серьезно подходит к этому вопросу, принимают не всех.

У нас большой дом. Муж построил его сам для меня и наших детей. Деток у меня четверо: доченька и три сыночка. И тружусь я со всеми на благо общине: помогаю знахарке и учусь у неё, стара она, болеет часто, а общину без знахарки оставлять нельзя. К кому же больным бежать, кто роды у баб примет. Многому она меня уже научила.

Вот сегодня я собираю травы на болоте, время удачное, травы в силу вошли. Про путь свой я уже и думать забыла, как почти забыла свою прежнюю жизнь в другом мире, в котором летают по небу самолеты, и до Сибири можно долететь за считанные часы, в котором есть сотовые телефоны и интернет, и все продукты купить в магазине, а лекарства – в аптеке.

Да только вот, видимо, там на верху про меня не забыли.

Иначе, как можно объяснить, что сейчас я перед собой вижу себя? Нет, не ту себя, какой я была десять лет назад, другую, повзрослевшую, с каким-то мудро-счастливым выражением в спокойных глазах, такую уверенную в себе и в то же время настороженную от того, что она тоже видит меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Что-то сейчас будет.

Неужели моё время тут вышло. А я уже свыклась с мыслью, что я здесь навсегда. Нет, не так, я уже не мыслю другой жизни. Я не хочу жизни без моего любимого мужа и деток. Я не хочу обратно.

Боковым взглядом улавливаю какое-то свечение справа от себя…

Марьяна.

Десять лет я живу в этом мире. Я уже и думать забыла про какой-то путь, и про то, что раньше я жила в далёком прошлом. Я так привыкла вставать по утру, спокойно готовить завтрак для своих родных, потом будить детей, улыбаться мужу, провожать его на работу, потом не спеша отвести Данечку и Марьяшу в школу. После этого мы с Димочкой, заглянув в нашу булочную, возвращались домой. И моё время теперь принадлежало только моему младшему ребёнку и чуть-чуть моему блогу.

Да, мой пекарский блог разросся до невероятных размеров. Разные женщины со всех уголков страны писали мне комментарии, просили совета в том, как правильно ставить опару или какие добавки лучше использовать для выпечки. Эти люди ценили моё мнение, мнение обычно стряпухи из семнадцатого века, жалкой девчонки, которая когда-то даже не умела читать.

Ольга иногда со смехом вспоминает мою клятву на Библии, что я это я, а не Марина Самойлова. А Милка до сих пор потешается над тем, как я испугалась зеркала. Как же хорошо, что мои подружки до сих пор со мной.

А ещё я открыла свою булочную с небольшой пекарней, в которой выпекают хлеб по моему рецепту. Это не тот мамочкин рецепт, а мой собственный, который я придумала сама. Ещё там выпекают вкусные кулебяки и пироги с разными начинками. И мне нравится то, что я делаю. У меня ещё столько планов.

Я так благодарна Богу, что он позволил мне узнать эту другую жизнь, очень отличающуюся от той, в которой я родилась.

И вот сейчас мой путь здесь, видимо, закончился.

Десять счастливых лет с моим любимым мужем и детьми подошли к концу и нужно уступить место той, чьей эта жизнь была с самого начала.

Я стою смотрю на неё и вспоминаю, как её муж, её бывший муж Влад подстерегал меня под каждым углом с угрозами расправы. Как он орал на суде, что я нагуляла ребёнка, и поэтому квартиру мне присуждать не в коем случае нельзя. И алиментов я не увижу от него, так как он уже подал иск на определение отцовства. Я не помню уже, зачем я пошла на то злосчастное заседание, но после него у меня чуть не пропало молоко. И только благодаря заботам Саши мне удалось сохранить грудное вскармливание.

А благодаря стараниям адвоката, я не только получила Маринину квартиру в своё единоличное пользование, но и смогла добиться, чтобы Влада лишили родительских прав на Данечку. Ольга сказала, что так я уберу из своей жизни многие проблемы, которые мне мог бы устроить Влад.

Влад, конечно, сопротивлялся, он пытался оспорить это решение, подавал иск на определение времени общения с сыном, брызгал слюной, снова и снова грозился, что я ни копейки от него не увижу, и что он заставит меня отчитываться за все деньги, которые мне поступят в качестве алиментов, но потом как-то сдулся, занялся своей новой семьёй и потерял к нам всякий интерес.

А мы только порадовались этому.

Наши отношения с Сашей развивались стремительно. Мы скоренько сбегали в ЗАГС и поженились. Саша усыновил Данечку. Не прошло и года, как я подарила любимому мужу доченьку. А потом у нас деток долго не получалось. Но мы решили не отчаиваться. Ведь, двое деток у нас уже было.

Я уже к тому моменту задумывалась над открытием собственного дела, и, как только Марьяша немного подросла, я занялась реализацией своего проекта. И мне повезло. Сразу нашлись нужные люди, подходящее помещение и неплохое оборудование.

И когда моё предприятие начало приносить стабильную прибыль, я почувствовала лёгкое недомогание.

— А не беременна ли моя дражайшая супруга? — спросил тем же вечером Саша, глядя, как меня воротит от любимой еды.

Димочка дался нам трудно. Всю беременность меня мучил жуткий токсикоз. Данечка и Марьяша были золотыми детьми, Димочка отыгрался на нас по полной. Первый год его жизни мы с Сашей существовали в режиме зомби, как говорил мой муж. Но все проходит, и это сложный период прошёл. Сейчас Димочка замечательный трёхлетний мальчуган, способный одной своей улыбкой развеять все мои печали.

Сегодня Димочка остался с тёть Катей, она же обещала подстраховать со старшими, а я несусь домой с важной встречи, хочу открыть вторую булочную, уже нашла помещение, ездила договариваться об аренде, и ни про какой путь не вспоминала, как почти не вспоминала свою прежнюю жизнь в другом мире, в котором встают до свету, работают до заката, ездят на телеге и замуж идут по сговору родителей.

Да только вот где-то там, видимо, про меня не забыли.

Иначе, как можно объяснить, что сейчас я перед собой вижу себя? Нет, не ту себя, какой я была десять лет назад, другую, повзрослевшую, с каким-то мудро-счастливым выражением в спокойных глазах, такую уверенную в себе и в то же время настороженную от того, что она тоже видит меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Что-то сейчас будет.

Неужели моё время тут вышло. А я уже свыклась с мыслью, что я здесь навсегда. Нет, не так, я уже не мыслю другой жизни. Я не хочу жизни без моего любимого мужа и деток. Я не хочу обратно.

Боковым взглядом улавливаю какое-то свечение справа от себя…

***