Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья - Страница 12

Детей нет. То есть этот брак ничего не держит, кроме условностей.

Возможно, ей просто не предлагали лучшего. Что ж, я готов предложить. Хочу её. Нет, не в жёны, конечно. Просто хочу. Она как каприз, как редкая вещь, которую заметил и уже не могу выкинуть из головы. Мне не нужно объяснять себе «почему». Хочу - и всё. А я привык получать то, что хочу. Всегда.

Снова читаю досье мента. Антон Авдеев.

А ты, гандон жмот? Живешь явно не на одну зарплату, а свою женщину не балуешь. Позволяешь ей носить дешёвые тряпки и работать медсестрой?

Информация в досье скупа - голые факты, ничего особенного. Но я перечитываю их снова, потому что меня не покидает назойливое чувство, что я её уже знаю. Нет, мы точно не встречались раньше. Моя память меня никогда не подводит, я бы запомнил. Это ощущение глубже, на ментальном уровне, на подкорке.

Может, в прошлой жизни она уже была моей, и теперь судьба решила свести нас в этой?

Чушь. В реинкарнацию я не верю. Но с какого чёрта тогда эта обычная медсестра вызывает во мне не просто интерес, а это навязчивое, почти одержимое желание обладать? Ни одна женщина до неё не удостаивалась такого.

Снова опускаю глаза на планшет.

Досье:

Берг Эва Робертовна.

Дата рождения: 12 марта. 28 лет.

Место рождения: г. Калиновск, глухая провинция. Отец - Роберт Берг, инженер на заводе. Скоропостижно скончался от осложнений после пневмонии, когда Эве было шестнадцать. Мать - Лидия Берг, бухгалтер. Скончалась от онкологии через три года после мужа. Сирота. Корней нет. Связей с родственниками не обнаружено.

Образование: С отличием окончила Калиновский медицинский колледж по специальности «Сестринское дело». Поступала в медицинский университет в областном центре, прошла на бюджет, но бросила. Причина: «личные обстоятельства».

А амбиции, значит, были. Куда они делись, Эва?

Трудовая деятельность: работает медсестрой в частной клинике «Эскулап». Характеристики безупречные: добросовестная, исполнительная, стрессоустойчивая. Жалоб нет.

Семейное положение: Замужем 7 лет за Антоном Викторовичем Авдеевым, майором полиции. Детей нет.

Имущественное положение: Совместная трёхкомнатная квартира. Личного транспорта нет. Счетов, активов, значительных накоплений не обнаружено.

Социальные связи: Друзей практически нет. Из близких контактов - коллеги по работе. В социальных сетях активность почти нулевая.

Что же ты такая закрытая для этого мира, Эва? Ничего в жизни больше не интересует, кроме скучной работы и мужа?

Ключевое наблюдение: Фигурировала в качестве свидетеля по делу о смерти пациента в больнице, где работает. Дело было закрыто, виновным признан врач-анестезиолог, который получил условный срок. Однако, согласно служебной записке, изъятой из архива, были вопросы к действиям младшего медицинского персонала, в частности - к Эве. Все материалы были переданы в отдел, куда как раз в это время был переведён Антон Авдеев. Дело тихо закрыли.

А вот это уже интересный факт, но пока ни о чём не говорит. В больницах умирают сотни людей, и, естественно, в этом пытаются кого-то обвинить. Даже если дело замял наш муж, это логично - оградить супругу от судимости.

Состояние здоровья:

В 24 года была госпитализирована с тяжёлыми травмами: сотрясение мозга средней степени тяжести, открытый перелом правой лучевой кости, многочисленные гематомы. Официальная версия, зафиксированная в материалах дела - нападение неизвестных лиц в подъезде собственного дома с целью грабежа. Потерпевшая, согласно протоколу, была в состоянии шока и подробностей не помнила. Дело было возбуждено, но впоследствии приостановлено «в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых».

Тоже интересный факт.

Как мент мог не найти и не сгноить на зоне нападавших на супругу?

Или, может, нашёл и прикопал по-тихому?

Тоже вариант. Мне было бы мало посадить мразей, я бы их сам расчленил без суда и следствия.

Итого, что мы имеем?

Сирота, без связей и финансовой подушки. Перспектив тоже нет. Затворница. Живёт в своём скучном рутинном мирке и не хочет расширять границы.

Настолько банальная серая мышь?

Не верится… Такие женщины должны блистать.

Закрываю нахрен все вкладки на планшете.

Всё не то!

В сухих фактах нет главного. Ни психологии, ни эмоций.

Раз не продаётся за прямые деньги, нужно покупать иначе - широкими жестами. Показать ту пропасть, что лежит между её жмотом и мной. Между её бытовухой и тем праздником жизни, который я могу устроить.

Надеюсь, не сексом же он её держит…

Смешно. Что этот гандон вообще может предложить, чтобы у женщины потекли мозги?

— Грех, — привлекает моё внимание Фин, сидящий за рулём внедорожника. — Она.

Поднимаю голову, вижу, как Эва приближается к выходу из ворот клиники. Без медицинской формы - другая. Более живая и привлекательная. Бордовое пальто, сумочка в руках, волосы распущены. Но уставшая, плечи опущены так, словно весь груз мира давит на неё. Притормаживает, достаёт из кармана телефон, смотрит на экран, тяжело вздыхая. Отвечает на звонок, хотя по выражению лица заметно, что собеседник ей неприятен. Отходит в сторону, освобождая дорогу прохожим.

Выхожу из машины, беру в руки букет. Никаких пошлых роз или кричащих корзин. В моих руках - лаконичная роскошь. В композиции: глубокие бордовые пионы - редкие и дорогие, их почти невозможно найти. И белые ирисы, разбавляющие глубину пионов нежностью и тонким запахом. Никаких многословных упаковок, только перламутровая лента для фиксации. Я не дарю ей просто веник для пыли в глаза, я подношу ей нечто более глубокое, достойное её. Это не ухаживание в конфетно-букетный период. Это демонстрация моих возможностей, попытка купить не напрямую, а через сознание и ощущения.

Дергаю ворот пальто, поднимая его выше, опускаю руку с букетом вниз, медленно подхожу к Эве со спины, слушая её разговор.

— Да, но я не уверена, что успею в эту аптеку… Она на другом конце города, — немного раздражённо произносит Эва. — А сам ты не можешь заехать? Ты на машине, я на автобусе, — торопливо говорит она. В её голосе - невысказанная обида. — Такси? Сейчас час пик, я буду добираться час… — слушает, что ей говорят, а я просто стою за её спиной. И мне кажется, она даже чувствует меня и велет плечами, чтобы избавиться от моего взгляда. — Может завтра? Твоей матери не жизненно необходим этот препарат, — устало втягивает воздух и снова опускает плечи, сдаваясь. — Да, хорошо, хорошо, я поняла! — взрывается. — Не кричи, пожалуйста… — сбрасывает звонок.

— Добрый вечер, Эва, — выдыхаю имя в её волосы.

Она застывает, а потом медленно оборачивается, широко раскрывая глаза. И в этих глазах столько эмоций, но ни одна из них не положительная.

Глава 11

Владислав

— Что вы здесь делаете?

Её глаза скользят по букету в моих руках. Эва отступает на шаг, словно в моих руках не цветы, а бомба замедленного действия. Мне казалось, женщины любят такие непрактичные жесты.

— Я мог сказать, что проезжал мимо, или придумать ещё какую-нибудь правдоподобную чушь. Но я привык говорить прямо. Я ждал тебя, Эва.

Протягиваю Эве букет. Не принимает.

— Зачем?

Начинаю чувствовать себя идиотом. Стою посреди тротуара с цветами в руках, которые не хотят принимать. А мне не нравится чувствовать себя идиотом.

— Сам всегда задавался вопросом, зачем дарят цветы, — усмехаюсь, стараясь держать себя в руках. — Кажется, так приятно оказывать женщинам внимание.

— Владислав… — глубоко втягивает воздух, явно не в восторге от моего жеста. — Сергеевич, — добавляет она.

— Я уже не твой пациент. Давай обойдёмся без отчества. Прими цветы, Эва.

Давлю на неё голосом.

— Нет, спасибо, я не могу.

— Это просто цветы, Эва. Они ни к чему не обязывают.

В голосе начинает проскальзывать раздражение.