Не продавайся (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 43

Пацаны тотчас бросились выполнять, а я, подскочив к Шмелю, накрыл его простынёй с головой. Зина ввалилась в склад в тот самый момент, когда воздух и без неё уже стоял натянутый, как проволока. Причём ворвалась заранее уверенная, что сейчас поймает меня на чём-нибудь таком, за что можно будет тут же вцепиться и потащить за шкирку к директору. По шагам это было слышно ещё до того, как она показалась в проёме: как будто в склад неслось стадо разъярённых гиппопотамов.

Она остановилась на пороге и сразу охватила взглядом всё разом. Меня. Аню. Пацанов. Бывший угол Рашпиля, сваленный хлам и одеяло, под которым лежало то, чего ей видеть было не надо.

— Так, — сказала она с ходу, даже не поздоровавшись. — А это что здесь у нас? Дёмин, ты уже и сюда залез?

Я в ответ невозмутимо развёл руками.

— Прибираемся, — сказал я.

Заведующая глянула по сторонам.

— Где?

— Здесь, — я невозмутимо пожал плечами. — А что, пусть дальше гниёт, Зинаида Игоревна?

Ответ её не устроил. И не потому, что я соврал плохо. Просто не на то она шла. Ей нужен был удобный виноватый, а не спокойный ответ. Она тут же перевела взгляд на близнецов, и вот за это уже зацепилась по-настоящему.

— А эти здесь с какого перепуга? — голос у неё стал злее. — У нас теперь проходной двор?

Близнецы стояли, понурив головы. Я ответил за них:

— Помогать пришли. Рук-то не хватает.

— Кто их пустил? Что за самодеятельность⁈

— Я ребят позвал, — пояснил я. — Но если вы против — сейчас же всё и прекращу. Мне не трудно.

Зинаида уже открыла рот, чтобы вцепиться в это «я позвал», которым можно было потом трясти у директора или перед Вероникой. Но я не дал ей разогнаться.

— Только потом, — продолжил я, — когда складом заинтересуются, вы сами объясните, почему тут после пожара дети по арматуре лазают и ноги о битое стекло режут.

Она замолчала на полувздохе.

— Вероника же вчера прямо сказала: если полезут смотреть, тут быстро найдут, на что смотреть при проверке.

Зина не переваривала меня, не принимала никакой моей самодеятельности и вообще охотно бы вернула всё обратно, где старшие бьют младших, младшие терпят, а взрослые делают вид, что это просто трудный возраст. Но слово «проверка» заставило её заткнуться.

Она резко повернулась к Ане.

— Это вы придумали?

Аня стояла чуть в стороне, уже после того, как своими руками поправила простыню Шмеля. Лицо у неё ещё не вернулось в норму после того, что она увидела, но сейчас у неё не было времени на сомнения. Зина смотрела на неё жёстко, почти с приказом: скажи, что нет, что это он тут самовольничает и ты ни при чём. Вот что читалось в её глазах.

Я на Аню не обернулся. Не надо было. Если бы она в такую секунду начала ловить мой взгляд, уже проиграла бы.

Зина подошла ближе к Ане.

— Я вас спрашиваю, Анна Сергеевна.

Я видел, что заведующей уже не так важно, кто именно придумал убирать склад. Ей нужно было вернуть себе контроль над ситуацией.

Я снова заговорил раньше, чем она успела загнать разговор в удобную для себя колею.

— Тут после пожара свалка, — сказал я. — Или вы хотите дождаться, пока кто-нибудь ногу распорет, а потом рассказывать, что это дети сами виноваты?

Она тотчас метнула свои глазные молнии на меня.

— Ты мне тут не указывай, Дёмин.

— Я и не указываю, — ответил я. — Я вам заранее помогаю. Ситуации разные бывают.

Это разозлило её по-настоящему — я разговаривал с ней почти на равных. Аня наконец вышла из спячки и сделала свой выбор.

— Я сказала убрать здесь. После пожара тут свалка…

Вот это и был её выбор. В пользу того, чтобы прямо сейчас всё не рухнуло к чёрту. Для склада, для Шмеля под одеялом, для меня. Ну и для неё самой тоже.

Но как только она это сказала, под одеялом Шмель выдал глухой тяжёлый звук, то ли кашель, то ли стон…

Я среагировал раньше, чем Зина успела повернуть голову на звук. Ногой со злостью цепанул ржавый лист железа, тот с лязгом пошёл по бетону и врезался в груду хлама так, что отозвалось на весь склад. Я тут же выматерился, пнул попавшуюся под ногу доску и рявкнул на близнецов:

— Руки откуда растут? Я сказал в кучу, а не под ноги мне!

Железо гремело, доска отлетела в сторону, близнецы засуетились, как по команде, и сразу начали копошиться в хламе. Зина тоже среагировала на звук, но целой картины уже не поймала.

— После пожара, значит, решили убраться, — сказала Зина, не отрывая взгляда от Ани.

— После пожара, — ответила Аня всё так же сухо.

Я поднял с пола кривую доску, швырнул её в общую кучу, не глядя на Зину.

— Если хотите, можете помочь, лишние руки нам точно не помешают.

Она зло глянула на меня, но проглотила. Понимала: если сейчас начнёт упираться в уборку, это будет выглядеть уже не как наведение порядка, а как тупая война за сам факт, кто кому здесь разрешил дышать. И это заведующую бесило до посинения.

Под одеялом всё, слава богу, снова затихло. Аня больше ничего не говорила. Пацаны уже догнали, что происходит, и начали убираться.

Зина медленно провела взглядом по складу ещё раз, всё-таки ища, за что ещё можно зацепиться.

— Ловко, — прошипела она. — Только не думай, что я не вижу, как ты здесь вертишься.

Я выпрямился, отряхнул ладони о штаны и снова пожал плечами. Заведующая не отпустила ситуацию, но и вцепиться по-настоящему ей сейчас было не во что.

— Смотри у меня, Дёмин, — липко сказала она. — Один раз не поймала — не значит, что второй промахнусь.

— Обязательно, Зинаида Игоревна, — ответил я.

Она ещё секунду смотрела на меня, потом резко развернулась и вышла, конечно не поверив. Но и не сумев ничего доказать. А не пойманный — не вор.

Когда её шаги за дверью затихли, я чуть выдохнул. Удар прошёл рядом, но всё-таки мимо. Я глянул на Аню. Она стояла бледная, собранная и перепуганная до чертиков.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что… Валер, я надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Ты ничего не видела и ничего не знаешь.

Я повернулся к пацанам.

— Парни, Аня у нас не при делах?

В ответ послышалось дружное:

— Нет, конечно.

Безусловно, Аню это нисколечко не успокоило, она натянуто улыбнулась.

— Вы же понимаете, что теперь здесь придётся убираться по-настоящему?

— Не вопрос, организуем, — заверил я. — До конца недели ты это место не узнаешь.

Конечно, уборка не входила в мои планы, но, свалившись на голову, могла пойти даже на пользу. Будет чем молодёжь занять. Но когда Шмеля здесь уже не будет. И очень надеюсь, что выйдет он отсюда на своих двоих, а не ногами вперёд.

Аня всё так же растерянно улыбаясь, вышла.

Я, почувствовав облегчение, подозвал Игоря.

— Ствол с собой я не буду брать. Оба — и мой, и Шмеля — под диваном. Отвечаешь за них головой.

Игорь молча кивнул.

Я коротко махнул Шкету, Очкарику и одному из близнецов, и мы пошли к дыре в заборе. Шкет подобрался, ушёл чуть вперёд, чтобы, как локатор, ловить любые неожиданности на нашем пути. Очкарик держался молча, опустив голову на грудь. Близнец шёл рядом, понурый и понявший, что игра кончилась.

Мы почти подошли к забору, когда идущий чуть впереди Шкет подал сигнал:

— Чи-чи.

Подал одновременно с тем, что я уже заметил сам. Зина не пошла обратно в корпус, а осталась у хозугла, чуть в стороне от дорожки, где обычно складские ящики мокли под навесом и валялись старые вёдра с оббитой эмалью.

И стояла она там не одна.

Мужик был взрослый, не местный по повадке. Не родитель, потому что родители в таких местах всегда держатся либо виновато, либо шумно, особенно в это время, когда в детдом редко приходили от хорошей жизни. Но и не мент, ментов я даже в гражданке считывал на раз-два.

Я сбавил шаг и посмотрел внимательнее. Мужик стоял чуть боком к Зине. Говорил низким басом, едва слышно. Зина рядом с ним выглядела собранной и натянутой, как пружина.