"Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Иванович Юрий - Страница 414

Конечно, и таких «умников» парочка сущностей нашлась, но оговаривать они эту тему начали лишь в одном из небольших будуаров дворца и в тот момент, когда все остальные гости уже усаживались за столы, готовясь начать давно неслыханный в Вадерлоне пир.

– Ну и зачем ты это сделал? – упрекал Виктор отца. – Они ведь рыцари! Они ведь не успевают так быстро разобраться во всех нюансах древнейшего законодательства.

– Ничего, все получилось замечательно, – радовался Семен.

– Правильно, – поддержала его невидимая Люссия. – Зато теперь мы за тебя будем совершенно спокойны.

– Как, и ты тоже догадалась? – забегал глазами по сторонам первый рыцарь.

– Забыл, что я профессор с большим стажем? И что я сама когда-то помогала составить не один закон?

– Ха! Как такое забудешь! Я всегда учителей боялся, – признался молодой император. – И все-таки, ведь когда они поймут, что мое правление пожизненно, они меня просто сомнут бандой наемных убийц. Как бы только хуже не стало.

– Ошибаешься, – рубанул ладонью воздух Загребной. – Теперь это невыгодно ни одному из вассалов. А уж как тебя будут защищать и оберегать в самом Жармарини! Ты себе даже не представляешь! Пушинки с тебя будут сдувать! Работа и служба найдутся для всех: рыцари будут сражаться и защищать дальние рубежи империи, саниеровцы – поднимать и строить опять-таки по всей империи промышленность. Выборные бароны Южной Шпоры завалят всю империю рыбой и шерстью, доставленной на лучших кораблях. А трудолюбивые крестьяне Октавии вырастят чудо-урожаи. И помяни мои слова: если хоть один мелкий царек Критских земель попросится к тебе под крыло, то вскоре Рыцарская империя будет простираться до самого княжества Макдор. Тогда и королевство Бультов окажется экономически нерентабельным, с возросшей мощью единого государства бороться оно не сможет. И ему ничего не останется, как войти под общие знамена.

– У-у-у-у, как у тебя все радужно и легко получается! – затянул Виктор. – А мне что теперь, в политиках до конца жизни торчать? Забыть про турниры и рыцарские приключения? Только и заниматься, что государственными дрязгами? Повесить меч на стенку и только издали на него посматривать? Так зачем же я в Жармарини тогда стремился?

– Не спорь с отцом, – раздался у него над ухом строгий, учительский голос демонессы. – Не захочешь сам править – тоже нет проблем: передашь звание императора своему старшему сыну, и всех делов!

– Так я еще даже не женат! – возмутился от такого «утешения» первый рыцарь.

Но тут дружно грянули трубы, и парень только многообещающе пробормотал:

– Глядите на них! Уже и размер пенсии мне определили! Без меня меня женили! Сил моих нет такое слушать! Ничего, дайте мне только накушаться как следует, и мы сразу разговор продолжим!

Увы, поговорить ему в ту ночь и поругаться с отцом так и не удалось. Потому что и в самом деле несколько не рассчитал свои усилия и так «накушался», так «накушался»…

Ну а утром вместе с яркими лучами солнца прилетели сайшьюны. Они уселись на одной из нижних террас дворца, дисциплинированно нырнули мордами во второй эфирный слой и стали терпеливо ждать своих наездников. По их смиренному поведению сразу становилось понятным: короткий отпуск закончился, все остается на прежних местах.

Новость распространилась по дворцу со скоростью крика. И уже через короткое время Семен с Люссией радостно хохотали, закидывая в пасти Зэро и Айна их любимый гигантский планктон из третьего слоя. Демонесса успела одеться полностью, тогда как человек проигнорировал правила хорошего тона и выскочил на террасу с голым торсом.

Причем общалась парочка только в диапазоне демонического мира, не сообразив, что и так уже половина дворца проснулась от поднятого шума и беготни.

– Слышишь, как Айн похрюкивает? – восторгалась демонесса. – Словно извиняется.

– Ага, очень похоже. Хотя теперь я четко вижу в ауре Зэро жуткое сожаление. Словно им приходилось отлучаться по какому-то важному делу.

– Хм! Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, где они были и что делали?

– Хорошо бы. Но вряд ли у нас это так скоро получится, – резонно сомневался Загребной. – О! Ты смотри! Они уже наелись. Тогда, может, полетаем?

– Увы! Мой браслет управления у Виктора остался, – вспомнила трияса Люссия.

– Ерунда! Наш Зэро силен, как и прежде! Правда, дружище?

Сайшьюн довольно и жизнеутверждающе похрюкивал, словно и в самом деле хвастался своей силищей. Тогда как от Айна слышались разочарованные и недовольные звуки. Так что пришлось вначале и его погладить по меху и сказать десяток успокаивающих слов в его адрес. И только после этого демонесса, придерживая свой меч экипированного воина, взобралась за спину Загребного и они взлетели.

Вот как раз в первые моменты взлета и произошла трагедия. Тремя террасами выше, где вначале, казалось, никого не было, вдруг вскочило на ноги около трех десятков разнообразно одетых мужчин. Но у каждого из них в руках оказался тяжеленный боевой арбалет. Тот самый, болт из которого с близкого расстояния пробивает одоспешенного рыцаря навылет. А ведь до перил балкончика всего-то было метров пять. И все тридцать болтов со страшным хрустом вонзились в плоть сайшьюна и наездника.

Находящаяся на демонической стороне трияса не получила и царапины, а вот Зэро с Семеном в момент покрылись пузырящейся сукровицей. Видимо, в последний момент, перед самой своей смертью, шмель-транспортник попытался отомстить за коварное нападение и даже сделал разворот в сторону покрытой предателями террасы. Но только того и достиг, что грузно рухнул на мраморную плитку пола.

И умер, скорее всего, еще в полете.

Тогда как все тридцать мужчин потянулись за своими мечами и кинжалами, чтобы добить великого Загребного. Наверняка они ждали не только его, но и молодого императора. Наверняка хотели уничтожить обоих, единым залпом. Но первый рыцарь не смог подняться после тяжкой пьянки и где-то задерживался, а непонятный Загребной мог не просто улететь и скрыться от залпа, но и сам заметить нападающих, поднять тревогу, закрыться магическим щитом, да все, что угодно, мог сделать. С него станется.

Так думали ставленники уже казненных и арестованных бывших правителей Жармарини. Еще они думали, даже были уверены, что уж теперь Загребного ничто не спасет. Не успеет спасти! Даже Сапфирное Сияние не успеет.

Но они забыли про демонессу! Да и не могли ее увидеть! И еще только первые из предателей заносили мечи для замаха, а их головы уже слетали с плеч, как кочаны капусты. А когда Сапфирное Сияние все-таки добралось своей мощью до покусившихся на жизнь своего ставленника, то из тридцати человек на террасе в живых оставалось только шестеро. Но и они погибли скорее не от зеленоватого пламени, а от рассекающего это пламя лайкрового меча.

Всего лишь через несколько мгновений, как узнала позднее вся империя, сгорели в зеленоватом пламени все пятеро арестованных в Октавии баронов-заговорщиков, помощники убийц в прилегающих к террасе помещениях, а также с десяток человек из высшего жармарининского дворянства, которых потом признали тесно связанными с заговорщиками. Но страшнее всего, что чуть позже в страшных мучениях, сгорая заживо в считаные минуты, погибли все родственники вышеперечисленных людей. Даже старики. Даже малолетние дети. Даже беременные женщины. Все!

Настолько жестоко мстило Сапфирное Сияние за смерть своего ставленника. Вернее, не за смерть, но так наверняка показалось в тот момент самому сильному бестелесному демону планеты. А может, и не показалось, может, он просто захотел напомнить людям, насколько он безжалостен и как далеко простирается его сила. Потому что определить даже самых далеких, порой весьма многочисленных родственников, а потом и уничтожить их страшной смертью не под силу больше ни одному существу.

Да и живым ли существом было Сапфирное Сияние?

В своем кровавом бреду лишь по случайности оставшийся в живых Семен видел огромного демона: то просто смерчем, полыхающим молниями; то массивным ледником, подминающим под себя все живое со скоростью несущейся лошади; то гигантским цунами, закрывшим все небо и готовым втоптать в дно океана любой проблеск жизни. Чем угодно, каким угодно, но только не живым, только не думающим существом. Потому что живые существа так не поступают.