Цена ненужной женщины (СИ) - Вовченко Людмила - Страница 14

— Ты считаешь, что это её заслуга? — спросила она сына.

— Да, — ответил он.

— За одну ночь?

— За одну ночь сделали больше, чем за последние месяцы.

— Ты несправедлив.

— Я долго был удобен. Теперь хочу быть живым.

Эти слова ударили по Морвен сильнее, чем любой крик. Это было видно по тому, как она на секунду отвела взгляд в сторону окна. Совсем чуть-чуть. Но для женщины её склада — уже признание поражения.

— Лекарь сказал, что кровь надо пускать, — произнесла она после паузы. — Он приедет, когда дороги позволят.

— И если он приедет через две недели? — спросил Иэн. — Или три? Ты хочешь за это время снова положить меня в гниль и ждать милости Господа?

Морвен сжала губы.

— Не смей так говорить.

— Тогда не заставляй меня так думать.

Он выпрямился чуть сильнее, хотя это далось ему явно тяжело. Марта увидела, как побелели его пальцы на одеяле, как напряглось лицо, как в виске билась жилка. Но он держался. И именно это, кажется, окончательно склонило чашу.

— Хорошо, — сказала Морвен.

Мойра вздрогнула.

— Миледи!

— Я сказала — хорошо.

Экономка застыла.

Морвен повернулась к сыну.

— Чего ты хочешь?

— Месяц, — сказал Иэн. — На месяц леди Марта берёт мой уход, кухню, бельё, покои и всё, что с этим связано. Все распоряжения, которые она отдаёт по дому ради этого, считать моими. Через месяц, если я не увижу перемен, всё вернётся к тебе.

— Если ты доживёшь до месяца, — холодно сказала Морвен.

— Значит, у тебя будет повод торжествовать.

У неё дёрнулся уголок губ. Не улыбка. Скорее раздражённое признание удачного выпада.

— Ты стал похож на своего деда, — бросила она.

— А вы только сейчас заметили? — тихо спросил он.

Марта стояла молча, но внутри у неё медленно расправлялось что-то острое и тяжёлое. Вот оно. Власть не дают красивыми словами. Её вырывают в тот миг, когда у противника мелькнула надежда, а потом пришлось платить за неё уступкой.

— И ещё, — сказал Иэн. — Фиона служит леди Марте.

— Эта куриная душа? — не удержалась Мойра.

— Именно, — ответил он. — Раз она сумела за ночь не разлить половину воды и не сбежать от запаха моих ран, значит, толку в ней больше, чем в некоторых старших.

Мойра пошла красными пятнами.

Марта чуть склонила голову, скрывая усмешку. О, как вкусно. Это уже начинало нравиться.

— Хорошо, — повторила Морвен. На этот раз медленнее. — Но я не собираюсь передавать ей весь дом.

— Вы и не передаёте, миледи, — впервые вмешалась Марта. — Вы даёте мне месяц, чтобы доказать, что этот дом ещё можно привести в чувство. Ваш сын останется вашим сыном. Ваш титул при вас. Ваше место при вас. Я не покушаюсь на вашу кровь. Я покушаюсь на грязь, гнилые тряпки и идиотские способы вести хозяйство.

Мойра аж задохнулась.

— Да как вы смеете…

— Я смею, — спокойно сказала Марта, не отводя глаз от Морвен. — Потому что я не хочу умереть в родах после того, как меня всю весну будут кормить этой вашей серой кашей и заставлять лежать в сырости. И потому что ваш сын сейчас живее, чем был вчера. Вы это видите. Я тоже вижу. Вопрос лишь в том, что для вас важнее — чтобы всё осталось как прежде или чтобы он встал на ноги хотя бы настолько, чтобы снова быть хозяином этого дома.

Морвен смотрела на неё долго. Очень долго.

Марта выдержала взгляд.

И наконец свекровь медленно кивнула.

— Собрать людей в большом зале, — сказала она, не оборачиваясь.

Мойра вздрогнула.

— Миледи…

— Сейчас.

Экономка поклонилась, но сделала это так, словно мечтала этим же поклоном придушить всех присутствующих. Вышла она быстро, тяжело ступая.

Морвен задержалась у кровати ещё на мгновение. Протянула руку, будто хотела поправить сыну подушку, но остановилась. Её пальцы, тонкие, сухие, с кольцом на среднем пальце, дрогнули в воздухе и вернулись на место.

— Не заставляй меня жалеть об этом, — тихо сказала она.

— Тогда не жалей заранее, — ответил Иэн.

Она кивнула и вышла.

Как только дверь закрылась, Марта шумно выдохнула.

— Ну и мать у вас.

— У меня? — Он приподнял бровь. — Теперь она и ваша.

— Нет уж, благодарю. Я предпочитаю думать о ней как о стихийном бедствии при титуле.

Иэн хмыкнул, но тут же морщился от боли в боку.

— Не смешите меня, — сказал он. — Пока это роскошь.

— Учту. Буду мучить вас исключительно делом.

Она подошла ближе и поправила сбившийся край одеяла.

— Вам больно сильнее?

— Сижу слишком долго.

— Значит, после зала назад в постель. И если начнёте геройствовать перед людьми, я вас лично придушу подушкой. Тихо, без свидетелей.

— Жена мечты, — пробормотал он.

— Да. Просто редкой породы.

Большой зал замка был создан для того, чтобы производить впечатление. Высокий потолок с чёрными от дыма балками. Огромный очаг в торце, где сейчас горел огонь, но жар от него терялся в каменном объёме. Длинные столы вдоль стен, грубо отскобленные, но крепкие. Потемневшие щиты и копья на столбах. Гобелен с охотой, такой выцветший, что олени на нём были уже почти призраками. Узкие окна под самым потолком, через которые падал серый весенний свет.

И всё же даже здесь безхозяйственность умудрилась оставить свой след.

На одном столе пятна от вина, которые никто не оттёр.

Под лавкой — кость, обглоданная собакой.

У очага — ведро с золой, переполненное так, что угольные крупинки рассыпались по полу.

На дальней стене — сырой тёмный след, будто там часто текла вода.

Марта вошла вместе с Иэном и сразу почувствовала, как на них повернулись головы.