Цена ненужной женщины (СИ) - Вовченко Людмила - Страница 61

Фиона — за ней.

Мужчина — за ними.

А за спиной осталась тишина.

Та самая.

Перед тем, как что-то ломается окончательно.

Марта не повела их сразу в большой дом.

Сначала — в кухню.

Потому что в замке все важные вещи всё равно начинались там, где пахнет огнём, жиром, хлебом и человеческой глупостью.

Когда она толкнула дверь плечом, жар и запахи обняли её так плотно, что восточный торговец на секунду остановился. Не испуганно — настороженно. Его тёмные глаза быстро скользнули по очагу, по длинным столам, по висящим связкам чеснока и трав, по бочкам у стены, по ножам, которые Роб наконец-то довёл до состояния инструмента, а не орудия пытки.

Агнес подняла голову от котла и сразу увидела чужого.

Лицо её стало таким, будто в кухню вошёл не человек, а личная обида.

— Миледи, — сказала она медленно. — Это ещё кто?

— Деньги, Агнес, — спокойно ответила Марта. — Если будешь хорошо себя вести, познакомлю ближе.

Роб хмыкнул. Мэри, вытаскивавшая из печи хлеб, едва не обожглась, потому что повернулась слишком резко и уставилась на чужака круглыми глазами.

Фиона уже стояла у двери, прижимая к груди корзину и сияя так, будто это она лично привезла в замок сокровища.

Марта сняла плащ, встряхнула подол от дорожной пыли и обернулась к мужчине.

— Как тебя зовут?

Он чуть склонил голову.

— Хасан, миледи.

Имя легло в воздух непривычно, мягко и одновременно крепко.

— Хорошо, Хасан. Я — Марта. Это кухня. Это люди, которые пока не понимают, что перед ними спасение. Но мы над этим поработаем.

Угол его рта дрогнул.

— Я уже понял, что вы говорите необычно.

— Это ещё мягко сказано, — буркнула Агнес.

Марта не обратила внимания. Подошла к столу, освободила место и кивнула Хасану.

— Доставай.

Он не суетился.

Снял с плеча дорожную сумку, положил на стол, развязал ремни. Внутри оказались мешочки, свёртки, маленькие деревянные коробки, завязанные шнуром. Один за другим он выкладывал их на доску, и кухня наполнялась запахом.

Сначала — тёплым, сладковатым, густым. Потом — острым, сухим, почти горячим. Потом — горьковатым, свежим, тёмным.

Корица. Перец. Тмин. Что-то ещё — терпкое, солнечное. И ещё — кофе. Марта уловила его сразу, как только Хасан открыл один из мешочков.

Агнес сморщилась.

— Господи прости, да оно ж воняет!

— Нет, — сказала Марта, закрывая глаза на секунду и втягивая запах. — Оно пахнет так, будто жизнь решила быть интересной.

Роб подошёл ближе. Мэри тоже. Даже Агнес, поворчав, наклонилась над столом.

— Это едят? — с подозрением спросила она.

— Это делает еду такой, за которую платят дважды, — ответила Марта.

Она взяла щепоть тмина, растёрла между пальцами. Потом ткнула в мешочек с тёмными зёрнами.

— Это кофе?

Хасан посмотрел на неё с уже плохо скрываемым удивлением.

— Да.

— Отлично. Потом поговорим отдельно.

Он медленно кивнул.

— Вы и правда знаете, что это.

— Знаю. И ещё знаю, что местные готовы отдать тебе за это насмешки, а я — хлеб, крышу и выгоду.

— И долю, — напомнил он.

— И долю. Если не будешь вести себя как осёл.

На этот раз он уже почти улыбнулся.

Марта оглянулась на кухню.

— Так. Слушаем меня все. Сейчас будет не просто еда. Сейчас будет урок, за который потом нам начнут платить.

Агнес скрестила руки на груди.

— А если не начнут?

Марта повернулась к ней.

— Тогда ты сможешь до конца жизни варить свою серую кашу и жаловаться на судьбу. Но я бы на твоём месте рискнула.

Повисла короткая тишина.

Потом Роб тихо буркнул:

— Я бы тоже рискнул.

— Вот и молодец. Агнес, мясо есть?

— Есть.

— Хорошее?

— Для милорда откладывали.

— Сегодня часть для милорда, часть — для дела. Лук, морковь, жир. И риса у нас, разумеется, нет?

Агнес фыркнула.

— Откуда ж ему взяться?

— Ладно. Значит, обойдёмся ячменём и мясом. Не плов — но близкая идея. Главное — запах и вкус.

Она обернулась к Хасану.

— Что из этого лучше всего пойдёт к мясу и крупе так, чтобы местные не решили, будто их отравили?

Он подумал.

Быстро.

Указал на тмин, кориандр и перец.

— Немного этого. И вот этого.

Марта подняла ещё один мешочек, понюхала.

— Сухой чеснок?

— Да.

— Прекрасно. Агнес, смотри внимательно. Лук — не в кашу. Лук — в жир, медленно. До сладости. Потом мясо. Потом специи, но не всё сразу. Дай им раскрыться. Потом крупу. Потом воду или бульон. Крышку. И не суй туда ложку каждые две минуты, как будто проверяешь, не сбежало ли счастье.

Агнес смотрела так, как смотрят на человека, который или сейчас совершит чудо, или устроит пожар.

— А если сгорит?

— Тогда ты впервые в жизни испортишь что-то действительно дорогое и запомнишь урок.

Роб снова хмыкнул. Мэри уже во все глаза следила за каждым движением.

Марта закатала рукава, сама взяла нож и лук.

Резала быстро. Ровно. Не суетясь.

Хасан стоял рядом, молчал, но смотрел очень внимательно. Не на руки даже — на то, как она думает. Это чувствовалось. Он уже понял: перед ним не просто хозяйка, которой приглянулась диковинка. Перед ним человек, который собирается выжать из этой диковинки всё, что можно, и ещё немного сверху.