Притворись моим женихом (СИ) - Гетта Юлия - Страница 20

Резко встав из-за стола, я объявила о нашем отъезде, и что тут началось…

Мама и слушать ничего не хотела, ещё и Лена вмешалась, а мне и без того на душе было тошно.

Я надеялась быстрее закончить весь этот балаган, закрыться дома одна и просто полежать в тишине, упиваясь собственным одиночеством!

Но тут ко мне сзади подошёл Саша и бесцеремонно обнял за талию, заставив вздрогнуть от неожиданности. Его наглые прикосновения по-прежнему запускали лёгкие разряды электричества по моей коже.

— Любимая, давай всё-таки останемся, — промурлыкал засранец мне на ухо своим чарующим голосом. — Я уже сто лет не катался на плюшках, да и тебе пойдёт на пользу такая прогулка. А с делами, когда вернёмся в город, скажешь, что нужно, и я всё решу.

«Господи, он это всерьёз? — пронеслось в голове. — Или продолжает разыгрывать спектакль перед моей семьёй? Но зачем ему это надо?»

Как же сложно было провести мало-мальски адекватный анализ его слов и поступков в то время, как я чувствовала на талии большие тёплые ладони, а не шее — дыхание, от которого моя кожа неизменно покрывалась мурашками.

— Хорошо, — проблеяла я, совершенно расплавленная Сашиными прикосновениями.

— Вот и славно, — похвалил меня вундеркинд, оставив лёгкий поцелуй на щеке, чем добил окончательно.

— Ура! — победно воскликнула Лена, хлопнув в ладоши. — Ну всё, тогда собираемся и отчаливаем!

— Так, погодите немного, я схожу за старыми куртками и шапками, в которых не жалко на снегу валяться… — засуетилась мама.

Переодевшись в видавшие виды родительские шмотки, мы дружно отправились в небольшой, но очень атмосферный ледяной городок, располагавшийся на окраине посёлка. Здесь всё было вырезано изо льда: арка при входе, фигуры животных вдоль дорожки, даже лавочки у горки. Народу была тьма. Куча детей. Из динамика на столбе лилась задорная новогодняя музыка. Все веселились, катались, прекрасно проводили время. Наши тоже сразу разбежались кто куда, только мы с Сашей остались стоять на входе, держа с двух сторон за ручки выданную нам папой одну на двоих плюшку.

Я скосила глаза на вундеркинда и в очередной раз чуть не прыснула. Старая папина куртка выцветшего рыжего цвета в сочетании с большими чёрными валенками смотрелась на Саше презабавно. Как и меховая шапка-ушанка с оттопыренными ушами, делающая моего фиктивного жениха похожим на очень красивого и самоуверенного Чебурашку. Он повернул голову и в свою очередь оценивающе прошёлся по моему не менее эпичному одеянию. Я была закутана в мамино серое синтепоновое пальто ещё советских времён, из-под которого выглядывали приплюснутые носы её же стареньких серых валенок. А вишенкой на торте была объёмная песцовая шапка на моей голове, с двумя очаровательными меховыми помпончиками на концах завязок.

Наши взгляды встретились, и в Сашиных глазах вспыхнула беззвучная усмешка.

— Надо нам сфоткаться в этих прикидах, — улыбнулся он и тут же окликнул мою сестру, проходившую неподалёку: — Лен, сфотографируешь нас?

Лена, конечно, охотно взялась за дело.

— Так, давайте, встаньте друг к другу поближе! Ну обними невесту, Саша, что вы как не родные? — командовала она, пока я снова смущалась и млела, чувствуя себя юной глупенькой девчонкой.

А дядя Вова тем временем забрался на самый высокий склон и сиганул оттуда на слишком маленькой для него плюшке. С воплем «Ах ты ж, мать твою!» полетел вниз и врезался в огромный пушистый сугроб, исчезнув в нём с головой. На секунду воцарилась тишина, а потом из сугроба показалась его рука, бодро машущая варежкой, и тут же вокруг раздался оглушительный хохот.

Пока он выбирался, отряхиваясь и бурча под нос смешные проклятия, мои племянники-сорванцы облепили Сашу.

— Сань, Сань, пойдём с нами! Мы хотим сделать поезд из плюшек! Поможешь их вместе сцепить? — затараторили они.

И он, конечно же, не смог им отказать.

Мы с Леной остались стоять рядом и пронаблюдали, как эта троица удаляется в сторону горки, таща за собой несколько огромных надувных плюшек.

— Ну как вы сегодня переночевали, м? — ехидным голосом поинтересовалась сестра, глядя вперёд.

— Нормально, — вздохнула я.

— Колись давай, было?! — повернулась она ко мне и расплылась в нетерпеливой улыбке.

— Лен, отстань, а? — попыталась я изобразить скучающий вид, но горящие щёки наверняка меня выдавали.

— Сестра ты мне или нет? Хочешь, чтобы я от любопытства лопнула? Ну скажи, будь человеком! — наседала Лена, вызывая у меня безотчётное желание её придушить.

— Ну было, было, довольна?! — прошипела я, и эта засранка тут же расплылась в ещё более широкой восторженной улыбке, сложив руки в больших пушистых варежках домиком.

— Ай, я знала, знала! — довольно подпрыгнула она. — И как он?! Рассказывай давай!

Я злобно посмотрела на неё исподлобья, давая понять, что больше ни слова не скажу.

— А чего вы сегодня тогда с утра такие отмороженные были? Успели поругаться, что ли? — не унималась сестра. — Или он только с виду так горяч, а на деле не смог тебя удовлетворить? — Лена многозначительно поиграла бровями, видимо, задавшись целью довести меня своими расспросами до белого каления.

— Ой, смотри, а Федя снег ест! — ткнула пальцем я в сторону горки, где сыновья сестры в команде с моим вундеркиндом развели бурную деятельность по строительству длинносоставного поезда из плюшек.

— Где?! — мгновенно пришла в боевое положение Лена, обернувшись, а я, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, практически бегом рванула в сторону, планируя свалить куда-нибудь подальше, лишь бы избежать этого допроса с пристрастием. Да простит меня мой племянник.

Убедившись, что сестра меня не преследует, я медленно побрела к вершине небольшого склона, на котором росли пушистые молодые сосенки, образуя небольшую рощицу. Глядела себе под ноги, где мои валенки наполовину утопали в снегу, и думала о том, почему Саша захотел остаться.

В груди щемило от необъяснимого трепетного чувства, которое подсказывало романтичный и невозможный в реальной жизни ответ, но в то же время других вариантов у меня не находилось.

Мой ночной любовник получил от меня всё, что хотел. Да и уговор наш выполнил с лихвой.

Утром я сама, своими руками дала ему идеальный повод свалить отсюда — нагрубила, обидела. Он должен был вздохнуть с облегчением и во время завтрака радостно поддержать моё желание вернуться в город. Вместо этого Саша зачем-то уговорил меня остаться. И теперь развлекал моих племянников, помогая воплотить в жизнь их сомнительную затею. Ему что, больше нечем заняться? Или…

Мысли путались, земля уходила из-под ног — в прямом и переносном смысле. Я не заметила обледеневший бугорок на склоне, нога в валенке соскользнула вниз. Я потеряла равновесие, беспомощно взмахнув руками. Думала, всё, сейчас полечу кувырком, но вместо жёсткого падения вдруг почувствовала крепкий захват.

Саша оказался рядом, словно вырос из-под земли, и подхватил меня так стремительно, будто только и ждал этого момента. Моё сердце сначала ушло в пятки, а потом забилось, как сумасшедшее.

— Осторожнее, — прозвучал у самого уха его низкий голос.

Я обернулась, всё ещё опираясь на него. Сашино лицо было совсем близко. Шапка съехала набок, изо рта вырывался пар.

Я смотрела в его лукавые карие глаза мгновение, другое… И понимала, что пропадаю. Или уже пропала. Окончательно и бесповоротно.

— Спасибо, — прошептала я.

Казалось, он вот-вот меня поцелует. Я уже разомкнула губы, забыв как дышать.

Но к моему глубочайшему разочарованию, этого так и не произошло.

Саша медленно разжал руки, оставив меня без своих объятий.

— Пойдём кататься с горки на поезде, — предложил он, качнув головой в сторону ледяного городка, оставшегося внизу. — Пацаны там всех созывают.

Глава 24

Анна

Катание на «поезде» превратилось в хаотичное, весёлое месиво. Мы все взгромоздились на плюшки, кто как мог, и с визгом понеслись вниз. Вообще, это было не очень похоже на скатывание с горки, скорее — на какое-то безумное столпотворение, то и дело образующее затор. Мы толкались, заваливались друг на друга, сапоги и валенки мелькали в воздухе, но смеялись до слёз и боли в животах. И самое удивительное — на какое-то время я забыла обо всех своих тревогах. Так редко мне удавалось ни о чём не беспокоиться, просто наслаждаясь моментом.