Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 55

- Вовсе нет, сэр. Совсем, совсем нет. Положить вам отбивную?

- Конечно. Итак, суть в следующем: когда мы стояли у Кальяо, я как-то обмолвился доктору, что отправляю туда французских пленных. «Не Дютура?» - вскричал он, а затем, понизив голос: «Это может быть нецелесообразно». Ну, тут довольно деликатный вопрос, и я несколько затрудняюсь с тем, как бы тебе это объяснить. Давай съедим пудинг, если нам успеют его приготовить за такое короткое время, и когда дойдём до портвейна, возможно, мне снова удастся блеснуть умом.

Пудинг приготовить успели, но только в виде стыдливой импровизации на основе саго, летний пудинг из того, что нашлось в Перу, и простого риса, а не тот настоящий пудинг на сале, которому требовалось провести много часов в котле.

Джек рассказал Сэму о прекрасной большой роще саговых пальм на острове Церам, по которой он гулял со своими мичманами, и как они потешались над этим зрелищем - саговая роща! Но с разными недостойными внимания пустяками вскоре было покончено; скатерть убрали, портвейн поставили по правую руку от Джека, и Гримблу было сказано, что он может идти спать.

- Итак, Сэм, - начал Джек. - Ты должен знать, что когда доктор отправляется на берег, это не всегда только для ботаники или чего-то в таком роде. Иногда это может относиться скорее к чему-то политическому, если ты понимаешь, о чём я. Например, он ярый противник рабства; и в таком случае он мог бы оказывать поддержку людям, разделяющим его мнение, здесь в Перу. Конечно, оно во всех отношениях весьма похвально; но власти могут это неправильно понять - власти рабовладельческого государства могут это неправильно понять. Поэтому, говоря о том, что отпускать на берег Дютура, который знает о его взглядах, было бы неблагоразумно, он, по всей видимости, подозревал в нём доносчика. Есть и кое-что другое, чего я не буду касаться: для меня это мелководье, притом незнакомое и при отсутствии карты. И чтобы наконец перейти к сути - Сэм, прости, что я тебя утомляю своей медлительностью и околичностями: нынешним вечером мне трудно сосредоточиться. Но суть в следующем: Дютур исхитрился сойти на берег. Я очень боюсь, что он может причинить вред доктору, и намерен сделать всё возможное, чтобы вернуть его на корабль. Я прошу тебя помочь мне, Сэм.

- Сэр, - сказал Сэм. - Я в вашем распоряжении. В том, что касается нынешней деятельности доктора, у нас с ним полное взаимопонимание. Он в какой-то мере советовался со мной. Я тоже ярый противник рабства и французского господства, как и многие мои знакомые; ну и, как вы говорите, есть и кое-что другое. Что же до злосчастного Дютура, боюсь, он для нас недосягаем, так как в прошлую субботу его забрала Святая палата. Сейчас он находится в Каса де ла Инквизисьон, и есть опасения, что после дознания ему придётся очень плохо; он публично выставил себя самым что ни на есть оголтелым богохульником и безбожным негодяем. Но он уже причинил весь тот вред, который мог причинить. Друзья доктора организовали смену правительства, и в отсутствие вице-короля всё двигалось к желанной цели быстро и гладко, войска перемещались, мосты брались под охрану, были приняты все необходимые меры предосторожности, чтобы взятие власти прошло мирно, когда появился Дютур. Он заявил, что доктор английский агент, и что вся операция затеяна купленными за английское золото предателями. Никто бы и не обратил особого внимания на подобного болтуна, вдобавок француза, запятнанного преступлениями их революции и Наполеона против Папы. Но один подлый чиновник, некий Кастро, грязный вор, подумал, что этим можно воспользоваться, дабы выслужиться перед вице-королём, и поднял большой шум - нанял целую толпу, чтобы кричать на улицах и забрасывать камнями иностранцев. Весь город всполошился. Главный генерал пошёл на попятный; движение развалилось; и друзья доктора посоветовали ему немедленно покинуть страну. Сейчас он далеко в горах, направляется с надёжным опытным проводником в Чили, где есть своё правительство. Мы посовещались перед его отъездом и решили, что я должен передать вам - он сделает всё возможное, чтобы попасть в Вальпараисо к исходу следующего месяца, и остановится либо у бенедиктинцев, либо у дона Хайме О'Хиггинса. Очевидно, что по горной местности за этот срок так далеко не добраться, но как только он окажется в Чили, то, мы надеемся, сможет перемещаться на небольших каботажных судах от одного маленького порта или рыбацкой деревни до другого и таким образом достичь Вальпараисо вовремя. Мы также сошлись во мнении, сэр, что до возвращения вице-короля, которое произойдёт через три или четыре дня, вам не нужно беспокоиться за судно, и даже после этого прямой захват маловероятен. Но нам сообщили из надёжного источника, что следует вывести его со верфи - как, собственно, и поступил капитан Пуллингс - чтобы избежать каких-то неприятных проделок, вроде ареста за некий предполагаемый долг и тому подобное. Например, одна женщина готова поклясться, что Джозеф Плейс, ваш матрос, сделал ей ребёнка. Кроме того, наши доверенные друзья, деловые люди, все как один утверждают, что вам необходимо немедленно продать свои призы, или, если не устроит предложенная цена, отправить их в Арику или даже в Кокимбо. Или даже в Кокимбо, - повторил Сэм в наступившей тишине. - Но я снова расскажу вам всё это, непременно, завтра в половине девятого, - прошептал он. - Благослови вас Бог.

Сэм был крупнее отца, но мог передвигаться ещё тише. Поднявшись, он прошёл к двери, беззвучно открыл её, постоял там мгновение, прислушиваясь к глубокому, ровному дыханию Джека, и исчез на тёмном галфдеке.

Спустя неделю или десять дней постоянных подъёмов и спусков - гораздо больше подъёмов, чем спусков - Стивен пришёл к заключению, что его голова и лёгкие приспособились к разрежённому воздуху гор. Во всяком случае, он шёл и ехал весь день от места последнего ночлега, поднявшись через высокогорные пастбища примерно до девяти тысяч футов, и не почувствовал себя хуже. Безусловно, он не смог бы час за часом идти наравне с широкогрудыми индейцами (некоторые принадлежали к племени аймара и были родом из Куско, как и Эдуардо), ведущими караван вьючных лам вверх по бесконечным склонам, в основном безнадёжно бесплодным; однако, когда он спешился и прошёл вместе с Эдуардо по одному многообещающему участку, то проделал это так же легко, как будто ступал по равнине Каре в ирландском Килдэре.

В тот день они трижды, каждый раз на всё большей высоте, оставляли своих мулов в надежде на куропатку или гуанако, и трижды снова нагоняли лам, пусть не с пустыми руками, так как Стивен нёс жука или низкорослое растение для пополнения вьюка с коллекциями, который везло одно из животных, но без какой-либо дичи, а это означало, что ужинать им снова придётся жареной морской свинкой и сушёным картофелем; и всякий раз Эдуардо повторял, что нынешний год какой-то необъяснимо странный - погода непредсказуема, животные меняют привычки и покидают территории, которые извечно населяли ещё до эпохи Инки Пачакутека. На третий раз, чтобы доказать своё утверждение, он привёл Стивена к навозной куче, крайне неожиданной в столь пустынном ландшафте и выглядевшей даже как-то по-домашнему, куче шести футов в поперечнике и несколько дюймов в высоту, несмотря на выветривание. Стивен внимательно рассмотрел её - без сомнения, экскременты жвачных животных - и Эдуардо пояснил, что гуанако всегда приходят испражняться в одно и то же место, причём издалека - для них это закон природы - но данная фамильная куча (столь полезная в качестве топлива) не пополнялась уже несколько месяцев: и поверхность и края были старыми, сглаженными и совершенно сухими.

Подобное ниспровержение основ, а также стыд за то, что обещанные им птицы и звери так и не появились, вогнали Эдуардо в уныние, насколько такое допускала его весёлая, жизнерадостная натура, и часть дня они ехали молча. На этом длинном участке, где едва заметная тропа неуклонно поднималась по пересечённой каменистой местности к далёкому высокому округлому гребню, караван двигался почти бесшумно. Индейцы, чьи горбатые носы и большие тёмные глаза придавали им сходство с ламами, говорили мало и негромко; за всё это время Стивену не удалось наладить отношения ни с кем из них, как и с их животными, и это несмотря на то, что они были вместе днём и ночью, поскольку Эдуардо выбирал пути подальше от поселений и оживлённых дорог, а всё необходимое для путешествия несли ламы. Правда, они видели два очень длинных каравана, везущих руду из труднодоступных шахт прямо под снеговой линией, но это лишь подчеркнуло их одиночество, мало чем отличающееся от одиночества корабля посреди океана. Единственным слабым утешением для Стивена было то, что к настоящему времени лишь немногие самые норовистые ламы плюнули в него. Всё выше и выше, выше и выше; уставившись невидящим взором на щебнистую почву и тощую траву тропы, которая безостановочно текла под его левым стременем (выдолбленным из большого куска дерева), Стивен мысленно уносился за десять тысяч миль к Диане и Бриджит. Как они там? Правильно ли поступает мужчина, когда женится, а потом уплывает на другой конец света на долгие годы?