Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 58

Но пока он лежал, не в состоянии заснуть из-за холода, его противоестественно цепкая память воспроизводила эти списки, и он пребывал среди потомков Инки Уаскара, когда вошёл босой монах с угольной жаровней и спросил, не спит ли он, потому как если не спит, то настоятель подумал, что он мог бы присоединиться к ним в новене, обращённой к святому Исидору Севильскому, и вознести молитву об оказании покровительства путешественникам.

Вернувшись после службы в свою теперь немного более тёплую комнату, Стивен заснул и увидел сон: Диана, приговорённая к смерти за не подлежащее сомнению убийство, стояла перед судьей в каком-то неофициальном суде под охраной вежливой, но сдержанной тюремщицы. На ней была ночная рубашка, а судья, благовоспитанный человек, явно смущённый ситуацией и своей ролью в ней, медленно вязал петлю на прекрасной новой белой верёвке. Страдания Дианы усиливались по мере готовности петли; она посмотрела на Стивена потемневшими от ужаса глазами. Он же ничего не мог сделать.

Очередной босоногий монах, мимоходом заглянув в келью Стивена, выразил некоторое удивление, почему тот ещё не присоединился к дону Эдуардо и его товарищам. Все они находились во дворе, ламы уже навьючены, и солнце вставало над Анакочани.

Однако нижний край неба на западе пока оставался тёмно-фиолетовым, и, глядя на него, Стивен вспомнил слова, которые намеревался написать Диане, прежде чем поднести письмо к свече: «В этом неподвижном холодном воздухе звёзды не мерцают, а висят, как стайка планет» - ибо звёзды ещё светились там немигающим светом, подобно золотым бусинкам. Однако Стивену было не до любования ими; увиденное во сне удручало его, и он через силу улыбнулся в ответ на слова Эдуардо о том, что тот приберёг на завтрак кусок пшеничного хлеба вместо сушёного картофеля.

Визгливое ворчание лам при отправлении, ровный перестук копыт шагающего по дороге мула, великолепный день, разливающийся над головами в неизмеримой вышине неба, и со всех сторон коричневые горы с белыми шапками, разрежённый пронзительный воздух, согревающийся по мере того, как солнце поднималось над вершинами.

Никто почти не разговаривал, да и не собирался этого делать, пока не станет теплее, и пока мощные грудные клетки не разработаются от усилий - от дыхания ещё валил пар, и все, казалось, были полностью погружены в свои мысли. Однако караван не прошёл и двух-трёх миль, как долгий прерывистый вопль на языке аймара заставил всех замереть.

Это был невысокий коренастый индеец, только что появившийся позади них из-за выступа на склоне горы. Он был очень далеко, но благодаря кристальной прозрачности воздуха Эдуардо сразу сказал «кипу», и люди рядом с ним тоже пробормотали «кипу».

- Вы, конечно, часто видели кипу, дон Эстебан? - спросил Эдуардо.

- Ни разу в жизни, дорогой друг, - ответил Стивен.

- Сейчас увидите, - сказал Эдуардо, и они стали наблюдать за далёким маленьким человечком, безостановочно бежавшим по тропе; его цветастый посох двигался вверх-вниз.

- Это завязанные узелками верёвочки и тонкие полоски ткани: наш способ письма, краткий, хитроумный, тайный. Я грешное создание, но всего на нескольких дюймах могу записать всё, что должен вспомнить на исповеди; и прочесть это смогу только я, поскольку первый узел даёт ключ ко всему остальному.

Посыльный приблизился, пробежав вдоль каравана; лицо его посинело, но дыхание было ровным, неторопливым. Он поцеловал колено Эдуардо, размотал цветные верёвочки и лоскутки с посоха и передал ему. Караван двинулся дальше; Стивен подобрал поводья.

- Нет, - сказал Эдуардо. - Прошу вас, посмотрите. Вы увидите, как я прочту всё это так же быстро, как обычное разборчиво написанное письмо.

Он углубился в чтение, но постепенно выражение его лица изменилось. Из милого и по-юношески бесхитростного оно стало замкнутым, и в конце концов он произнёс:

- Прошу прощения, дон Эстебан: я думал, это всего лишь мой агент в Куско спрашивает, можно ли отправить партию лам в Потоси, поскольку этот гонец обычно приносит послания именно от него. Но дело совсем в другом. Нам не нужно идти дальше на юг. У Гайонгоса есть корабль до Вальпараисо, который пристанет в Арике. Мы должны срезать путь через Уэчопийян... это высокий перевал, дон Эстебан, но вы же не будете возражать против высокого перевала. Мне очень жаль, что я вынужден отказаться от удовольствия показать вам нанду с альтиплано и великие соляные пустоши; но недалеко от Уэчопийяна есть озеро, на котором я почти наверняка могу обещать самых необычных уток и гусей, а также чаек и пастушков. Простите меня.

Он поcкакал по тропе, и Стивен, медленно следуя за ним, слышал, как он отдаёт приказы, отправляющие три четверти каравана обратно по той же самой дороге.

Стивен был глубоко убеждён, что в кипу содержались новости о неких враждебных кузенах, подстерегающих Эдуардо, и это как-то связано с тем освободительным движением, о котором он упоминал накануне - наравне со сведениями о корабле Гайонгоса, которому, возможно, разумнее было бы зайти в порт немного южнее, в королевстве Чили. Ибо Арика, как они оба знали, принадлежит Перу; однако указание на очевидное могло вызвать только напряжение, бесплодные споры, враждебность.

Большинство из возвращавшихся объезжали его, сидящего на муле, молча, с видимым безразличием или, в худшем случае, с неким скрытым неодобрением. Приблизившись к тем, кто остался, он увидел лицо Эдуардо, невозмутимое и властное, хотя в его взглядах, иногда бросаемых в сторону Стивена, читался какой-то тревожный вопрос. Стивен по-прежнему ничего не говорил, но заметил, что теперь их группа состоит из более опытных на вид (и явно более дружелюбных) людей, сопровождающих самых сильных животных с наиболее крупными вьюками. Они двинулись дальше, и через полчаса опять вошли в привычный спокойный ритм.

В полдень они оказались на широкой каменистой платформе, голой плоской скале в месте слияния трёх горных отрогов, нагретой солнцем; тропа здесь уже вообще не была видна. Однако ни Эдуардо, ни его люди, казалось, нисколько не обеспокоились; они решительно прошагали через эту площадку и повернули направо, где самый западный отрог спускался к небольшой равнине, и продолжили путь по укрытому среди гор и сравнительно плодородному участку местности, где то тут то там зеленели кусты толы и топорщилась грубая жёлтая трава.

Идти стало легче, направление прояснилось и сам путь стал ровнее.

- Мы вышли на одну из почтовых дорог инков, - сказал Эдуардо, нарушив тишину. - Чуть дальше, где днём земля размокает, она будет замощена. Мои предки, возможно, не знали колеса, но они умели строить дороги. За болотистым участком, где мы можем вспугнуть какую-нибудь дичь, находится огромная куча валунов, оставшаяся после землетрясения, столь давнего, что они обросли лишайником, и не только лишайником, но и очень любопытным древесным грибом, которого вы, возможно, ещё не видели. Он называется яретта и растёт на этой высоте к западу отсюда; его шляпки служат отличным топливом вместе с навозом гуанако. Осыпь изобилует вискашами, и если мы возьмём ружья, то сможем долго обходиться без морских свинок: вискаши - прекрасная еда. Но боюсь, доктор, вы расстроены. Простите, что я разочаровал вас с альтиплано и нанду.

- Я вовсе не разочарован, друг мой. Я видел небольшую стаю белокрылых вьюрков и птицу, которую счёл горной каракарой.

Эдуардо это не убедило. Он посмотрел Стивену в глаза и сказал:

- И всё же, если только продержится такая погода, - он с тревогой взглянул на чистое небо над ними, - мы должны достичь перевала за три дня, и наверняка найдём разные чудеса на моём озере.

Утром второго дня перевал стал ясно виден немного выше границы снегов между двумя пиками, которые возвышались ещё на пять тысяч футов, ярко белея в почти горизонтальных лучах солнца.

- Вон почтовая станция, - сказал Эдуардо, указывая на неё подзорной трубой. - Прямо под снегами и чуть правее. Её построил Уайна Капак, и она так же прочна, как и тогда. Перевал высокий, как видите, но на другой стороне удобная дорога, которая спускается к одному из серебряных рудников моего брата и деревне, где выращивают лучший в Перу картофель, а также кукурузу и ячмень, и разводят отличных лам - все эти животные родом оттуда, и это одна из причин, почему у них такой замечательный шаг. Правда, после этого нам придётся пересечь пропасть, где глубоко внизу течёт Урибу, но там есть подвесной мост в довольно хорошем состоянии, и вам-то вряд ли будет неприятна высота, способная наполнить ужасом слабые умы. Морякам высота нипочём - путешественник вокруг света привычен к огромным высотам. Что вы нашли, дон Эстебан?