Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса - Страница 22

​Я посмотрела на переросший овес в тарелке. Это был хаос. Неконтролируемый выброс.

— Так дело не пойдет, — сказала я строго. — Энергия должна течь, а не взрываться. Иначе я спалю этот замок к чертям вместе с Лизой и Виктором.

​Мне нужно было заземлиться. Вернуть ощущение своего тела, но не как «старой развалины», а как инструмента.

​Я отодвинула стол к стене, освобождая центр комнаты. Стянула с кровати самую плотную шкуру и расстелила её мехом вниз на ковре. Получился импровизированный, хоть и скользкий, йога-мат.

​Сняла платье и корсет. Осталась в просторной нижней рубашке и панталонах. Вид был не для обложки «Yoga Journal», но зрителей здесь не предвиделось.

​— Намасте, старая развалина, — прошептала я, опускаясь на колени. — Приступаем к техосмотру.

​Я начала с дыхания.

Села на пятки, выпрямила спину (насколько это было возможно), закрыла глаза.

Вдох — глубокий, животом, на четыре счета. Пауза.

Выдох — медленный, на шесть счетов.

Сначала в груди хрипело. Старые бронхи сопротивлялись. Но с каждым циклом воздух проникал всё глубже, расправляя легкие, наполняя кровь кислородом.

Я представляла, как с выдохом из меня уходит серая пыль старости, обида на Алана, страх перед будущим. А со вдохом входит золотистый свет того самого пиона.

​Потом — движение.

Поза Кошки. Ладони в пол, колени под тазом.

— Вдох — прогиб. Макушка тянется к хвосту.

Позвоночник отозвался сладкой, тянущей болью.

— Выдох — скругление. Лопатки в потолок.

​Я двигалась медленно, вдумчиво, слушая каждый сустав.

Сначала тело скрипело. Правое плечо щелкало. Поясница была как каменный блок. Но я не форсировала. Я уговаривала.

«Давай, милая. Мягче. Ещё чуть-чуть».

​Постепенно, минута за минутой, скованность начала уходить. Кровь, разогнанная дыханием, согревала мышцы лучше любой мази. Я почувствовала, как тепло разливается по бедрам, как отпускает зажим в шее, который мучил меня с момента попадания в этот мир.

​Собака мордой вниз далась мне с трудом — руки дрожали, пятки не доставали до пола сантиметров десять. Но я простояла в ней три дыхательных цикла, чувствуя, как растягивается вся задняя поверхность тела.

​Закончила я в позе Ребенка (Баласана). Лоб на полу, руки вытянуты вперед, живот расслаблен.

Я лежала и слушала свое тело.

Оно гудело. Но это был не гул разрушения, а гул работы. Как трансформатор под напряжением. Я чувствовала потоки тепла, бегущие по венам. Это была моя Vis Vitalis. Моя жизненная сила. Она была здесь. И её было много.

​Встала с пола легко. Без кряхтения. Без опоры на стул.

Это была маленькая, но оглушительная победа.

​Оделась (платье застегнулось легче — тело стало послушнее).

Теперь — магия.

​Села за стол.

Передо мной стояла глиняная кружка с водой. Вода была ледяной — кувшин стоял на сквозняке.

Посмотрела на свои пальцы. Левый безымянный был исколот в решето.

— Хватит, — решила я. — Я не донор.

Магия — это не вампиризм. Это физика сознания. Если я смогла вырастить овес одной вспышкой эмоции, значит, кровь была лишь «костылем». Кнопкой «Пуск» для новичка.

​Я положила ладони вокруг кружки, не касаясь её стенок. Сантиметр воздуха между кожей и глиной.

​— Подружимся, — прошептала я. — Я не приказываю. Я прошу.

​Закрыла глаза и вспомнила ощущения от йоги. Поток тепла в позвоночнике.

Мне не нужно было представлять пожар. Мне нужно было просто переместить это тепло изнутри — наружу. Не через боль. Не через надрыв. А через поток. Как вода перетекает из одного сосуда в другой.

​Я сосредоточилась на подушечках пальцев.

«Тепло. Движение молекул. Ускорение».

​Я не чувствовала того тошнотворного вытягивания жил, как в прошлый раз. Вместо этого появилось ощущение мягкой вибрации. Словно мои руки гудели, как высоковольтные провода вдалеке. Легкое, приятное покалывание.

​Я сидела так минуту. Две. Дышала ровно. Вдох — накопление. Выдох — отдача через руки. Я не пыталась вскипятить океан. Я грела 200 миллилитров воды.

​Когда покалывание стихло, я открыла глаза.

Пара не было. Вода не бурлила.

Провал?

​Я взяла кружку и поднесла к губам. Сделала глоток.

​Вода была теплой. Не горячей, не кипятком. Она была температуры тела. Приятной, мягкой, «парной».

Но она не была ледяной.

​Я рассмеялась. Тихо, счастливо.

— Получилось. Без крови. Без обморока.

Я нагрела воду силой мысли. На 20 градусов. Это был колоссальный успех. Это был контроль. Теперь я знала: я могу управлять этим. Я могу дозировать силу. Я могу греть себе постель, не рискуя умереть от истощения.

​Допила теплую воду с наслаждением, словно это было лучшее вино.

​Теперь я была готова. Тело разогрето. Магия под контролем.

Взяла со стола тяжелую связку ключей, которую мне бросил Виктор. Они приятно холодили ладонь. Железо. Символ власти.

​Повесила их на пояс. При каждом шаге они издавали тяжелый, мелодичный звон. Дзынь-клац.

Музыка хозяйки.

​Я вышла из комнаты. Замок ждал.

​Спустилась на первый этаж, игнорируя коридор, ведущий на кухню (Мерца пусть пока понервничает в ожидании). Меня интересовали запертые двери. Те, мимо которых я ходила эти два дня, гадая, что за ними.

​Первая дверь в Главном холле. Огромная, двустворчатая, с облупившейся краской на гербе Стормов.

Я перебрала ключи. Нашла самый большой, с бородкой в виде львиной головы.

Ключ вошел в скважину туго, со скрипом. Я налегла на него, используя вес тела.

Щелчок. Замок поддался.

​Я толкнула створки.

​Это был Большой Зал. Место для пиров и приемов. Сейчас он напоминал склеп.

​Огромное пространство тонуло в полумраке. Свет пробивался только через узкие витражи под потолком, покрытые слоем грязи. Длинные столы были сдвинуты к стенам и накрыты серыми чехлами, похожими на саваны. Люстры-колеса висели низко, опутанные паутиной, словно коконы гигантских насекомых.

​Здесь было неимоверно холодно. Холод стоял плотный, затхлый, пахнущий мышами и сыростью. Здесь не топили годами.

​Я прошла в центр зала. Мои шаги гулким эхом отражались от сводов. Провела пальцем по спинке одного из кресел, торчащего из-под чехла. Пыль скаталась под пальцем в серую колбаску.

​— М-да, — пронесся мой голос под сводами. — Тут работы не на один день. Тут нужен клининговый батальон.

​Но под слоем грязи я видела величие.

Камень стен был добротным. Камин — таким огромным, что в нем можно было зажарить быка целиком (и согреть весь этаж). Витражи, если их отмыть, залили бы зал цветным светом.

​Это было сердце замка. И оно не билось. Оно было в коме. Так же, как и сам Виктор.

Он заперся в своей войне, в казарме, забыв, что он Лорд, а не просто командир наемников.

​— Мы тебя разбудим, — пообещала я пустому залу. — Будут здесь и балы, и музыка. И шторы постираем.

​Вышла, тщательно заперев дверь.

Пошла дальше. Коридор первого этажа, ведущий вглубь, под лестницу. Там была неприметная дверь, обитая полосками железа. Ключ подошел средний, простой.

​Я открыла её и сразу поняла, что нашла сокровище. Нет, не золото.

Запах. Запах сухих трав, воска и... лаванды?

​Это была Льняная. Старая кладовая для текстиля, про которую говорила Эльза, и до которой, видимо, не добрались жадные руки Мерцы (или у неё не было ключа?).

​Шагнула внутрь, подняв свечу, которую прихватила с собой.

Полки. От пола до потолка. И на них — стопки. Скатерти. Простыни. Полотенца. Рулоны некроенного полотна.

Все было покрыто пылью снаружи, но внутри...

​Потянула за край одной стопки. Ткань была белой, плотной, прохладной.

Это было приданое. Приданое матери Виктора? Или бабушки? Богатство, которое лежало мертвым грузом, пока мы спали на дерюге.

​— Эльза была права, — выдохнула я, гладя ткань. — Тут километры льна.

​Увидела полку с одеялами. Шерстяные, стеганые, с атласным верхом. Да, старые. Да, нужно проветривать. Но они были легкими и теплыми. Не вонючие шкуры.