Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли - Страница 148

Перед мысленным взором снова возник Корманду, пронзенный арбалетными выстрелами. Кровавые пятна, расходящиеся по серой тунике. И его глаза… глаза в последний прощальный миг, с такой болью глядящие на нее! Боги! Разве стоило это шетово золото жизни дорогого ей человека?! И тысяча таких сундуков не стоят ничего в сравнении с тем, кто близок и дорог! За этими мыслями пришла злость. Такую темную злость она испытывала в Эстерате, когда всерьез опасалась, что Кюрай может отдать приказ убить Лурация. Только теперь убийство уже случилось. Не Лурация, конечно, но человека, который стал ей не только любовником, но большим, настоящим другом. Злость тяжелая и горькая словно невидимая лапа тьмы, проникла в нее, сжимая сердце, сминая без жалости душу.

– Я убью тебя, капитан Хенлиф! Чего бы это ни стоило! Если только сама останусь жива, сделаю все, чтобы поквитаться с тобой! Буду молить Леному! О, Величайшая, Всевидящая! Пожалуйста, не останься в стороне! Помоги мне!

Глядя широко раскрытыми глазами в темный угол трюма, Эриса начала ругать себя. Ведь сколько глупостей они с Корманду допустили! Ладно, пират… До того как стать капитаном, он прожил исключительно бедную, голодную жизнь. Золото слишком много значило для него, и он, несмотря на хитрость и осторожность, допустил много просчетов, ослепленный близостью огромного богатства. Но она, стануэсса Диорич, никогда и никто в ее семье не терял здравый смысл из‑за денег, как бы велики они не были! Почему она не настояла взять на борт всех семерых телохранителей? Ведь это совершенно необходимое решение! И не разумнее ли было капитану Корманду взять носильщиками сундука четверых из команды мерзавца‑Хенлифа, а воины‑наурийцы обеспечили бы на корабле порядок и безопасность – безопасность ее и Корманду. Тогда бы у Хенлифа не возникло и малейшего шанса сыграть столь подлую игру.

Впрочем, какой смысл сейчас рассуждать о том, что и как нужно было делать?! Все самое жуткое, что могло случиться, уже случилось. Эриса еще миг держалась, закусив губу и сглатывая горький ком, затем заплакала, тихо всхлипывая, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Пожалуй, в худшем положении она не была никогда. Даже в тюрьме все выглядело много лучше. Там хотя бы был живым неунывающий капитан Корму.

Науриец, лежавший под бочками с водой, шевельнулся и открыл глаза.

Глава 26. Кровь, огонь и поцелуи

Кристалл ментального компаса тревожно мерцал красным. Лураций разжал пальцы, но рука продолжала подрагивать – все‑таки пошаливали нервы. Он точно знал, что с Эрисой стряслось что‑то очень нехорошее. Если с утра нубейская вещица извещала о нарастающем беспокойстве госпожи Диорич, то сейчас очевидно – произошла беда.

Бывший ростовщик еще раз сверился с показаниями средней стрелки компаса и меткой на карте, той изящной золотой статуэткой, обозначавшей место нахождения стануэссы. Быстро раскурил трубку, уже вторую или третью за этот час – он не считал, – и передвинул компас на новую позицию, чтобы верее оценить расстояние до неведомого корабля. Успокаивало лишь одно: судно, на котором находилась стануэсса находилось примерно между «Аленсией» и цепью безымянных островов. Это означало, что впередсмотрящий мог скоро заметить на горизонте паруса.

Неосторожно втянув в себя дым, господин Гюи закашлялся и поспешил прочь из своей каюты. Требовалось срочно переговорить с капитаном Саремом Шауримом. Увидев его на привычном месте возле рулевого, Лураций издали огласил:

– Господин Шаурим! Возьмите на два румба левее! Они отошли от острова и смещаются на северо‑запад! Скоро увидим их судно!

– Вы уверенны, господин Гюи? Надеюсь, ваш прибор по‑прежнему точен, – отозвался капитан и дал расположение рулевому.

– Уверен, если еще два румба, то мы как раз выйдем им наперерез с небольшим запасом, – владелец «Аленсии» снова жадно затянулся дымом, в горле першило, он едва сдержал кашель.

Через полчаса пришло подтверждение слов Лурация. Матрос с марселя закричал:

– Прямо по курсу судно! Похоже на багалу!

– Думаю, это они! Давайте канониров к пушкам и готовьте абордажную команду! Очень, очень важно, сделать все быстро и точно! Там жизнь дорого мне человека! Хочу, чтобы вы поняли: ее жизнь несравнимо дороже моей! Прошу это особо учесть, капитан!

– Вы не волнуйтесь так, господин Гюи! Это всего лишь багала – с ней легко справимся. Действуем, как оговорено: бьем с пушек вашими особыми ядрами, теми, которые с цепью. Стреляем по верхам, рвем паруса, такелаж, если повезет ломаем рангоут. Как они потеряют ход, предложим сдаться или сразу пойдем на абордаж – по обстоятельствам, – аютанец повторил все то, о чем они со всеми подробностями говорили час назад.

– При переговорах сдаче, не слова об арленсийке, что она на их судне! – Лураций рассудил, что если раньше времени проявить интерес к Эрисе, которая, несомненно, находится там в плену или еще в каком‑то крайне неприятном для нее состоянии, то люди на багале повернут этот интерес в свою пользу. Например, начнут торг стануэссой или выведут ее на палубу, прикрываясь ей. Поэтому, самое мудрое решение: разыграть обычный пиратский захват судна. Кто бы они там, на багале ни были: торговцы, те же пираты или какие‑то иные люди, об интересах которых Лураций не собирался гадать. Их корабль требуется захватить, а дальше по обстановке!

Закончив разговор с капитаном, Лураций поспешил на бак. На полпути вспомнил: забыл подзорную трубу в каюте. Пришлось вернуться, оставить на столе недокуренную трубку, схватить с полки кожаный с бронзовыми кольцами футляр и поспешить на нос судна. Став поудобнее, упираясь ногой на деревянный выступ, господин Гюи настроил до четкости оптику и вглядывался с минуту по ходу «Аленсии» с небольшой поправкой влево. Вскоре он увидел багалу, обычную, двухмачтовую, на всех парусах спешащую куда‑то на северо‑запад. Курсом, ведущим примерно на Ранхум или тот же Курбу. Становилось не совсем понятно: если Эриса на этом судне в прекрасном настроении приплыла сюда с Курбу – этот маршрут он отслеживал несколько раз в день – то, что стряслось теперь? Почему багала резко повернула назад, унося в сторону Курбинского полуострова госпожу Диорич, которую теперь прямо‑таки душат страдания. То, что на этом корабле стануэсса окружена врагами, Лураций не сомневался. Может быть их захватили пираты?

– Скоро их можно будет достать с пушек, – сообщил старший канонир, щурясь от солнца и не сводя глаз с багалы, идущей в сторону еле видневшихся вдали островов.

– Пока еще рано, – отозвался господин Гюи и добавил. – А идут они быстро. Если повернут от нас, можем не догнать.

– То‑то и оно, – подтвердил боцман. – Суденышко небольшое, легкое, с пустым трюмом. Славно несет его ветерком. И пока мы идем наперерез, сближаемся, а стоит им отвернуть, как попробуй тогда, догони.

Теперь Лурацию вспомнился недавний спор о том, что он зря обшивал борта когга бронзовыми листами. Отчасти аютанец прав. За такими суденышками «Аленсия» может не угнаться. Господин Гюи еще раз навел трубу, покручивая ребристое кольцо, меняя фокус. Теперь ясно виделось происходящее на палубе, и даже надпись на корме он кое‑как разглядел «Банана». Эриса, разумеется, на палубе не находилась, команда состояла почти целиком из ярсомцев. Пираты они или нет, сейчас сложно сказать, но вооружены так себе: лишь у двоих абордажные сабли, у одного короткий меч эльнубейского образца, ни на ком нет даже легкой брони. Если пираты, то ведут себя расслабленно.

– Они меняют курс! Становятся по ветру! – раздался голос с марса.

– Сволочи, наш замысел поняли. Не хотят пересекаться, – разъяснил боцман и повернулся к Шауриму в ожидании дальнейших команд.

– Они могут оторваться? – спросил Лураций сбежав на шканцы и с надеждой глядя на капитана.

– Суденышко их чуть побыстрее, если идти по ветру, – нахмурившись и с недовольством признал аютанец. – Не думал, что они так быстро испугаются. Хотя бы еще пол‑лиги…