Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли - Страница 41

— Читать? — спросила аютанка.

— Читай, — согласился стануэсс.

И она начала:

— Дженсер, дорогой мой человек! Я очень, очень, очень виновата перед тобой! Знаю, простить такое нельзя, поэтому я ни о чем не прошу. Мы разведемся сразу по прибытию в Арсис. Эриса…

С минуту они оба молчали. Затем господин Диорич спросил:

— Это все? — не верилось, что письмо было таким коротким. Коротким и очень печальным. Таким, что на душе заскребли кошки.

— Все, — аютанка протянула ему свиток.

Дженсер развернул его. Всего три строки. И эти строки точно написаны Эрисой. Именно так она писала: тонко, изящно, с красивыми завитками. Чернила на последнем слове «Эриса» чуть расплылись, будто туда капнула капля влаги. Стануэсс был почти уверен, что эта влага — слеза его жены.

Странно, но сейчас у Дженсера не было круговерти вопросов, как после прочтения первого письма. Наоборот, в голове было очень тихо и очень пусто. При этом он точно знал, что случилось нечто очень серьезное.

— Завтра же отправимся в Эстерат. Караваном или ближайшим кораблем, — решил он.

— Но… — Сульга была потрясена таким решением и сразу не могла подобрать слов. — Но брат мой, ты должен оформить все бумаги по наследству до конца. Послезавтра у тебя встреча с распорядителем. И потом нужно будет дождаться подписи в Круге Общины. Ты понимаешь, что это тоже очень важно.

— Понимаю, — отозвался стануэсс.

Глава 16. Если

В Юго-Западные ворота Эстерата они въехали рано утром. Солнце уже встало: кроваво сверкало на броне стражей у ворот и бросало красные лучи на пустыню, оставшуюся позади. Сегодня у ворот стражников собралась необычно много. По каким-то причинам дотошно досматривали караваны, выходящие из города. И отдельных путников и пеших, и верховых также не обделяли вниманием. Досматривали даже продуктовые повозки, возившие фрукты и овощи на рынки с близлежащих плантаций.

Наконец столпотворение у ворот было пройдено, и верблюды, пофыркивая, поплелись к товарному двору по узким улочкам Старого города.

— Не хочешь заглянуть ко мне? — предложила стануэсса, когда они прибыли к стоянке Лураций отсчитал несколько монет караванщикам.

— Как это соблазнительно, но, если бы ты знала, сколько у меня скопилось дел. Одно из которых, кстати, особо выгодное и выгорело благодаря тебе, — намекнул ростовщик на сделку, одобренную Кюраем Залхратом. Лурацию очень не хотелось расставаться с госпожой Диорич даже на короткий срок. Это путешествие окончательно породнило их, однако неотложные дела тоже невозможно отодвинуть. Он, итак, потерял недопустимо много времени из-за каприза арленсийки, задержавшего их в оазисе. Надо признать тот каприз стоил того: ведь они вдвоем пережили так много восхитительных ощущений.

— Неужели неинтересно взглянуть на мой новый дом? — возмутилась Эриса. Ей в самом деле было немного обидно.

— Очень интересно. Только сделаем это позже. Хорошо? — Лураций поймал ее ладонь и сжал с нежностью и теплом. — Может даже вечером увидимся.

— Если меня сегодня заберет к себе шетов Кюрай? — она подняла к нему свои светлые глаза, стараясь распознать что испытывает ее мальчик от этих слов. Гюи молчал, не зная, что ответить. Это был один из тех немногих случаев, когда этот весьма умудренный жизнью и какими-то неведомыми знаниями человек пребывал в растерянности.

— Ладно, не отвечай, — сказала Эриса. — Ты стал мне очень дорог. И пусть у тебя будет все хорошо, — она поцеловала его с таким же большим теплом, с каким он недавно ласкал ее ладошку. Поцеловала и пошла в сторону Среднего моста через Эранту, откуда доносились крики чаек.

Лураций стоял в оцепенении еще с минуту. Он был сбит с толка и по-настоящему расстроен. Ему очень нужно было что-то сказать ей в след. Но он не знал что. Лишь прошептал, когда она скрылась за поворотом: «Я тебя люблю. Какая же ты стерва! Люблю, больше жизни!»

Поднимаясь к Подгорному рынку, Эриса дважды оступилась на ровной брусчатке. Ее до сих пор пошатывало после долгой утомительной поездки на верблюдах. И тело страдало от усталости. Минувшую ночь она почти не спала. Поэтому предвкушение удобной кровати в новом доме, который они снимали выше Подгорного рынка, было особо приятным. Арленсийка даже ускорила шаг, насколько позволяла усталость.

Вот и заветные ворота в милый дворик. Калитку открыл не Нобастен, а пожилая аютанка, нанятая в служанки перед самым отъездом стануэссы.

— Приятное утро, Архва, — госпожа Диорич, улыбнулась ей, называя ее по имени.

— Госпожа, — та поклонилась очень низко, так что темно-синий платок, свисавший с ее головы, коснулся земли. — Мы вас очень ждали! Молились о вас Валлахату!

— Архва, дорогая, не надо так стараться, — стануэсса подняла ее за плечи. — И не надо мне кланяться. Для приветствия мне достаточно просто твоей дорой улыбки.

— Спасибо! Спасибо, моя госпожа! — на ее смуглом лице тут же засияла та самая добрая улыбка. Улыбка и благодарность засветились больших черных глазах.

— Нобастен здесь или сбежал на рынок? — Эриса, не дожидаясь ответа, пошла по дорожке вдоль благоухающих цветами клумб. — Любит он там разгуливать.

— Здесь я, госпожа! Как же мы волновались! Ведь задержались насколько! — старый слуга торопливо вышел навстречу. — И ночью вас выглядывал. И днем себе места не находил.

— Ну зачем так, мой друг, — Эриса обняла его и прижалась своей бархатистой щекой к его щетинисто-колючей. — Кратко, расскажи мне о самом важном, и я пойду отдыхать. Не представляешь, как вымоталась в дороге. Эти верблюды — настоящее мучение. Боги, ну почему здесь в недостаточном почете лошади?!

— Кратко… Разыскивали вас. Какие-то люди от важного господина, — сообщил слуга, и было заметно его беспокойство. — Вчера приходили дважды. Нет, трижды. Последний раз почти ночью, громко стучали в калитку. Архву очень напугали. И мне теперь тревожно.

— Не беспокойся, это люди Кюрая, — сказала госпожа Диорич. Старый слуга, конечно, не знал в точности кто такой Кюрай Залхрат и какие отношения связывают с ним стануэссу, но сам факт, что Эриса знает, от кого вчера приходили люди, должен был старика как-то успокоить. И еще госпоже Диорич подумалось: «Значит Залхрат уже вернулся в город и увы раньше ее. Что ж сама напросилась на такой поворот…»

— Что интересного стряслось еще? — полюбопытствовала Эриса.

— Письмо от Дженсера, — с улыбкой сообщал Нобастен.

— Письмо и шкатулка с подарками, деньгами? — рассмеялась стануэсса, направляясь к двери.

— Нет, только письмо, — видно старый слуга не распознал в ее словах шутку. — Больше ничего важного. Могу рассказать о хозяйственных тратах, покупках.

— Ой, ой, об этом потом, — отмахнулась Эриса и стала подниматься по лесенке в свою спальню. Уже сверху крикнула Нобастену: — Друг мой, сделай что-нибудь попить. Сок или красный чай.

Письмо от Дженсера дожидалось госпожу Диорич на круглом столике у кровати. Присев на подушки, стануэсса ногтем отковырнула печать и развернула свиток.

«О, любовь моя, Эриса Диорич. Как я страдаю без тебя, моя дорогая, самая прекрасная женщина на этом свете! Считаю дни, когда я…» — начала читать Эриса послание мужа.

Она пробежала глазами еще пару строк и оторвала взгляд от письма. Подобные слова могли заставить биться чаще ее сердце в прежние годы. Да, Дженсер умел увлечь сладкими речами. Но теперь сказанное этим полуаютанцем казалось не во всем настоящим и несколько приторным, как дешевая халва в припортовых лавках. Эриса подложила чтение:

«Увы, я так и не дождался ответа ни на свое первое письмо, ни на второе. Ну почему ты терзаешь меня своим молчанием?! Получила ли ты деньги? Все ли у тебя хорошо?...» — запоздавшие письма и деньги… теперь-то по прошествии многих дней стало ясно, что всему виной аютанский торговец, из-за которого и вышла эта скверная ситуация. Дженсер это пока не знал. В самом деле если бы этот шетов торговец по имени Мархар, которому поручалось доставить первое письмо Дженсера и шкатулку разыскал стануэссу до своего отплытия на острова, то не было бы никакой необходимости идти к ростовщику и занимать деньги. И не случилось бы тогда столь нежелательного, опасного знакомства с Залхратом. А также не было у Эрисы кольца нубейской богини. Арленсийка вытянула палец, глядя на золотистый блеск тонкой гибкой змейки по ободку. И мысленно стала перечислять: не было бы этой магии, не было того жуткого случая в «Брачном сезоне», и не узнала бы она любви господина Лурация. И даже тайны собственной души, неожиданные порывы, страсти, желания, наверное, не открылись бы ей.