Возмездие (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 29

— Вот, с той поры я и выживаю здесь. — тоскливо закончила свой рассказ женщина, гоняя по дну чашки остатки заварки: — Кручусь, как белка в колесе, чтобы сто евро каждый вечер этим кровопийцам отдать. Да еще, добрую половину самого ходового товара почти с каждой поставки увозят…

— Так как вы за товар то рассчитываетесь, если они у вас половину товара забирают? — поразился я.

— Да нет…- отмахнулась женщина: — За тот товар они деньги сразу в кассу платят, типа я все продала, а сами на рынок его везут, где уже на тридцать процентов дороже продают, а разницу себе. Если посчитать, сколько со всех магазинов доходов получается, то просто ум за разум заходит. Да еще девки мои совсем страх потеряли, меня в грош не ставят, чуть что, этими бандитами пугают, и каждая крутит свой шахер-махер. Вот уверена, что в твоей колбасе грамм сто от веса не хватает. С кильки, что в банках, конечно, никакого приварка, если только на кассе сказать, что цена в программе поменялась, и килька стоит дороже, чем на ценнике…

— Так она же должна в кассе всю пробитую сумму показать? — не понял я смысла пробивать не ту цену.

— Ну, если сразу сделать отмену чека, и пробить правильную цену, то разницу можно в карман положить, но это не с каждым работает, и дохода большого не приносит. Н-да. Даже не знаю, Саша, зачем я вам это рассказала, но мне на душе как-то легче стало. Ладно, не буду больше утомлять вас скучной болтовней пожилой тетки…

— Вы не пожилая. — я встал из-за стола: — Вы не пожилая и я уверен, что вы эту ситуацию вытянете. Ну а я, если не возражаете, буду к вам время от времени забегать. Ну там, кран-буксу поменять или розетку подкрутить.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Центр переподготовки командного состава.

Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. На построении перед занятиями в субботу, выкликнули одного курсанта, на что кто-то из строя сказал, что человек выбыл навсегда. После чего по шеренгам пронесся шепоток, что тело нашего сокурсника нашли в кустах за продовольственным магазином по улице Второго космонавта, а я вспомнил рассказ моей новой знакомой, Лидии Кузьминичны, о печальном конце ее коллеги, директора такого-же «продуктового», что не следил за своим здоровьем и внезапно умер, сгорев в собственном автомобиле. В такие совпадения я не верил, и пользуясь своей властью маленького начальника (а меня, как раз, назначили командиром учебного отделения), оставил свой личный состав после занятий, приправив свой волюнтаризм приглашением парней в маленькое кафе, недавно открытое возле здания военной кафедры.

— Кто-то что-то знает? — сразу перешел я к делу, стоило оголодавшим за целый день студентам утолить первый голод фаршированными блинами, на которых кафе специализировалось.

— Никто не в курсе…- прожевав блин, отрицающе замотал головой Олег Прокофьев, единственный парень в очках среди моих подопечных: — Я там рядом живу, с знакомыми разговаривал, никто ничего не видел. Просто вечером домой не пришел, а утром его нашли, уже холодного.

— Зато я знаю. — выдал я свои домыслы за проверенную информацию:

— Там у вас директора продуктового магазина убили и в машине сожгли, а пацан этот все видел, поэтому его, как свидетеля и зарезали…

— И ты знаешь — кто? –насмешливо поинтересовался Влад Миронов, здоровяк, постоянно пытающийся принизить меня, как командира отделения.

— Знаю. — я кивнул на окно, за которым виднелась компанию гопников, сдвинувших вместе две скамейки и вольготно расположившиеся там с пивом и копченой рыбой.

— Что, вот эти? — заметно напрягся Миронов.

— Не эти конкретно, но похожие на них, как братья-близнецы. — я криво улыбнулся: — А только я замечаю, что уголовная шпана берет город под себя?

Откровенно говоря, я несколько приукрасил свою осведомленность. Просто вчера я совершил прогулку по рынку и визуально получил неприятное подтверждение слов Лидии Кузьминичны. Среди прилавков, занятых мелкими торговцами, бросались в глаза несколько больших грузовиков, с которых бойкие парни, с шутками –прибаутками торговали всякими вкусностями, которые, в последнее время, из продовольственных магазинов исчезли, и цена на товары в этих точках сильно отличалась от тех, которые я помню на ценниках в продмагах. Несмотря на завышенные цены, торговля шла бойко, так как товар продавался отменного качества, и люди товар брали. А еще меня неприятно поразили развалы с овощами и фруктами. Наши войска, что дислоцировались в северных областях Южной республики, почти каждый день имели боестолкновения с диверсионными группами «Детей небесного отца», проповедники этого учения, постоянно попадавшиеся мне в Сети, без устали заявляли, что они вернуться в Н-ск, на землю, «завещанную им Небесным отцом», вырезав всех несогласных, а тут, в нескольких больших павильонах, десятки молодых людей, неотличимых от сынов Небесного отца, деловито продавали овощи и фрукты горожанам, небрежно распихивая мятые купюры по карманам.

— И что ты хочешь этим сказать? — все ни как не мог успокоится здоровяк Миронов.

— А то, что если мы ничего не будем делать, то нас будут гонять, как зайцев и потрошить от скуки эти сволочи. Тебя, Мирон, это тоже коснется, несмотря на то, что ты здоровый, и, скорее всего, очень скоро.

К моему удивлению, Миронов не стал подвергать мои слова остракизму, напротив, воспринял их совершенно серьезно.

— А командир прав, пацаны. — парень многозначительно обвел собравшихся серьезным взглядом: — У нас во дворе такие же, по вечерам, собираются. Мелкие сволочи, но кодла человек в десять, ничего и никого не бояться. Мне вслед пока лишь что-то кричат, ржут как кони, но чувствую, скоро мне с ними схлестнуться придется, и я точно знаю, что не вывезу. Да их, в одиночку, никто не вывезет, отвечаю.

— Ну, если Влад понял, что в одиночку с ситуацией не справляется, нам, кто помельче уродился, сам Бог велел сбиваться в стаю и действовать сообща.

— И что ты предлагаешь? — судя по выражению лиц моих сокурсников, что-то делать, если не в одиночку, были готовы все, ну, или, почти все, ведь, как известно, гуртом и батьку легче бить.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Улица Второго космонавта.

Я решил не размениваться, а сразу повязать всех участием в серьезном деле, а, может быть, и кровью. Главным моим требованием было прийти в обусловленное место, в темноте, в темной одежде, которую, после дела, будет не жалко выбросить и, обязательно, без телефонов.

Когда все собрались, а пришло все отделение, я поручил Мирону проверить всех на предмет наличия средств связи, что тот сноровисто и сделал, не обращая внимания на протест Прокофьева, в кармане штанов — «карго» которого (вот неожиданное совпадение), был обнаружен смартфон. Дав Олегу дружеский подзатыльник, от которого у Олега чуть не слетели очки с переносицы, Миронов вопросительно посмотрел на меня.

— Просто отключи и оставь при себе, но в следующий раз разобьем! — я многозначительно посмотрел на, облегченно вздохнувшего, Олега: — Теперь, слушаем внимательно нашу диспозицию.

А диспозиция или дислокация нашего противника была такова — три «куратора» продуктового магазина на улице Второго Космонавта, за которыми я весь вечер наблюдал, расположившись поодаль, сейчас благополучно «бухали» во дворе жилого дома, расположенного в ста метрах от места нашей встречи, громко крича и распевая матерные песни, нарушая право на отдых жильцов дома. Так как ребята были уже «хорошие», наше молниеносное нападение они откровенно «проспали», сопротивление оказать не могли, и, жестко избитые, были связаны и загружены в большой багажник моего «джипа», на котором я приехал из Южной республики. Доставленные к развалинам лесной биржи на берегу Реки, уголовники, а все трое были «условно-досрочниками», были растащены по разным углам и подвергнуты жесткому допросу. Поняв, что никакие адвокаты и, надзирающие за соблюдением прав задержанных, прокуроры здесь не предусмотрены, а мужественное молчание означает лишь боль, наши пленники заговорили. В общем и целом, моя информация подтвердилась. Они действительно были «поставлены старшими» к этому магазину, но, к сожалению, только три дня назад, аккурат после гибели нашего однокурсника и директора магазина, действительно, проводили целый день возле торговой точки, контролируя обстановку, отгрузку «пацанам» товаром, уходивших на рынок и получали вечером у директора магазина деньги в эквиваленте ста пятидесяти евро в день (этот магазин был побольше магазина Лидии Кузьминичны), которые, передавались дальше, «смотрящему по району». Так, как слова всех троих, допрашиваемых по отдельности, в общих чертах совпадали, то я был вынужден сделать вывод, что наши пленники к убийствам нашего однокурсника и директора магазина не причастны, но, в одном удача ко мне повернулась лицом — один из жуликов знал, кто до них нес вахту у магазина, и у меня появились имена и клички подозреваемых.