Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 42

— А поехали прямо теперь? — вдруг предложил Жуков. — Я вас отвезу.

— Шутите?

— Вовсе нет. Я совершенно серьезен. Поезда еще ходят. Сейчас на Кавказе тихо, спокойно. Сезон закончен, но это не столь важно. Горы-то стоят и минеральные источники никуда не делись. Зато и дом снять недорого, и в ресторанах всегда пусто.

— Боюсь, у меня нет сейчас возможности, — осторожно ответила я. — К тому же наши отношения не настолько близки.

— Но вы ведь свободная женщина, Анна! Что касается денег — я, конечно, все оплачу. Но прямо скажу: без детей. Пока.

Как бы осторожно объяснить этому умнику, что он рехнулся? Я ведь не дура, прекрасно понимаю, что подразумевает столь щедрое предложение. И нет, я не согласна. Даже не потому, что я знаю этого человека совсем недавно! Просто… я не готова к романам. Совсем. Абсолютно.

— Простите, я слишком напорист? — вдруг сдал назад Жуков. — Просто… вы удивительная женщина, правда. Я в вас по уши влюблен.

Вот теперь я окончательно растерялась. Что значит «влюблен»? Я ведь старше его… на сколько там? Слишком на много! И вообще, я была уверена, что ему нравится Кристина.

— Бросьте, Саша, — с нервным смешком сказала я. — Мы с вами совершенно не пара. Вы — молодой офицер, я — взрослая женщина с детьми. Не смейте даже думать о таком.

— Это вы не смейте! — с жаром воскликнул мужчина. — Вы умная, талантливая, невероятно красивая! Я готов даже жениться!

От такого невероятного поворота событий я рассмеялась. Даже жениться! А оно мне зачем?

— Давайте забудем об этом разговоре, — наконец, предложила я. — Поверьте, вам такая жена не нужна. Да и я не собираюсь связывать себя узами брака.

— Ну нет, — уязвленно возразил Жуков. — Я не забуду. Не думайте, что я — легкомысленный юнец! Я все равно вас добьюсь!

— Сомневаюсь, — сморщила нос я. — Слушайте, отвезите меня домой, пожалуйста. Я страшно устала.

— Но вы еще не купили ковер!

— В следующий раз.

— Нет-нет, идемте! — и Александр, схватив меня за руку, помчался вдоль сверкающих витрин. — Я знаю, где продают лучшие ковры!

— Остановитесь, у меня кончились деньги!

— Я куплю вам самый дорогой ковер!

Резко затормозив, я выдернула руку и гневно топнула ногой.

— Я никуда с вами больше не пойду. Прекратите вести себя как мальчишка! Вы мне нравитесь, Саша, но как друг, как младший брат. Я предпочитаю мужчин постарше.

— Возраст — дело наживное, — хладнокровно отвечал упрямец.

— Да что мне с вами делать! — в отчаянии всплеснула я руками. — Все, у меня настроение испортилось окончательно. Немедленно везите меня домой!

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа. Могу я хотя бы угостить вас кофе с пирожным?

Я на миг задумалась, а потом решила — ну его к черту. Не стану поощрять.

— Домой, — сурово повторила я.

И мы поехали домой.

С одной стороны, я злилась на этого дурачка. В любви он вздумал признаваться, ты подумай! А с другой — в моей жизни, и в прошлой, и в нынешней, такого приключения раньше не было. Из мужчин мною интересовался только Илья Александрович. Впрочем, и я, кроме него, ни на кого не смотрела.

А все же приятно и лестно быть объектом чьего-то интереса!

— Я сам отнесу покупки, — быстро сказал мне Жуков, выскакивая из автомобиля и открывая передо мной дверь. — Не извольте беспокоиться.

— Я попрошу Георга, он вам поможет.

— А разве Георг живет в вашем доме? — удивился Жуков.

— Да.

— Почему?

— Он — сын Ильи.

— А что, господин Донкан тоже живет с вами?

— Представьте себе, — усмехнулась я, проходя в холл и стягивая перчатки. — А вот и он, легок на помине! Заждались, Илья Александрович? Если вас не затруднит, помогите занести пакеты. Но осторожно, там посуда и вазы для Амелии Александровны.

— Но почему он живет в вашем доме? — не унимался Жуков. — Вы ведь сказали, что между вами больше ничего нет! Я полагал, что он приходит лишь к дочерям!

— Потому что это не ее дом, — насмешливо пояснил Илья. — Это — дом моей сестры, Амелии Донкан-Кичигиной. Мы здесь лишь гости.

— Но вся эта мебель… — откровенно растерялся Александр. — Вазы… стулья… ковер, наконец! Для чего же мы ездили по магазинам?

— Амелия меня попросила помочь с обстановкой, — холодно ответила я, вдруг начиная осознавать ситуацию.

— А где же вы живете в другое время?

— В усадьбе под Верейском.

— В моей усадьбе, — чрезвычайно доброжелательно сообщил Илья. — На моем содержании. А вы думали, что это все, — он развел руками, уже не скрывая веселья, — принадлежит Анне? Вы ошиблись, милостивый государь, Анна — нищая. Ничего за душой у нее нет.

Прозвучало грубо, но вполне правдиво. Я прикусила губу. Мне было крайне любопытно, как отреагирует Жуков на столь явную провокацию. И я не была разочарована.

— Что же… — прохрипел он, не желая расставаться с нарисованной в его буйном воображении картиной. — Как же… Тогда почему вы отказались ехать со мной на воды? Я ведь готов вам заплатить.

Не сразу до меня дошел смысл его слов. Я задохнулась от гнева.

— Да как вы смеете!

— Так вы же, получается, содержанка? Куртизанка? Принадлежите тому, кто платит? Пусть так. Даже если у вас нет дома в Москве и денег, я переживу. Вы умны, хороши собой, с вами чрезвычайно интересно беседовать. Назовите вашу цену, я готов платить!

В два длинных прыжка Илья Александрович оказался рядом с моим незадачливым «покупателем». Ухватил его за шиворот, крепко встряхнул, прошипев:

— Ты зарвался, корнет! Пошел вон отсюда!

— Я офицер! Вы не имеете права!

— Да мне плевать, кто ты. Вон!

И, распахнув дверь, без всякого труда выкинул Жукова на улицу.

— Дуэль! — донеслось до меня.

— Какая к черту дуэль, я не дворянин! — рыкнул Илья. — Пристрелю как собаку без всяких секундантов!

Я расхохоталась. Было довольно обидно и очень-очень смешно. И приятно еще, что Илья без сомнений выступил на мою защиту.

— Между прочим, он звал меня замуж, — сквозь смех сообщила я.

— Это когда он думал, что у вас дом в Москве? Или уже после?

— Ха-ха, до!

— Какой болван, прости Господи!

— Что есть, то есть!

— Мне он с первого взгляда не понравился.

— Жаль, что я не позволила ему купить ковер. Ах, Илья, а мои вазы? Он что же, все их увез?

Я рванула к дверям, но Илья шагнул мне навстречу, ловя в крепкие объятия.

— Стойте, он может не так все понять. Не смейте!

Я тихо всхлипнула. Отчего-то его руки, близость тела показались мне очень приятными и успокаивающими. Ради Бога, это же Илья — тот, кто испортил мне жизнь! Тот, кто меня не любит! Тот, кто считает меня пустым местом! Отчего же мне хочется прижаться к его груди и умиротворенно закрыть глаза?

— Послушайте, Анна, я все понимаю. Вы оскорблены, расстроены, вы устали. Идите в гостиную да прикажите Фросе принести ромашкового чая. А я разберусь с этим… любителем московских домовладелиц. И если он увез хоть что-то из ваших покупок, клянусь, я все верну.

— Ах, Илья, я правда не ожидала…

— Надо думать. Вы всегда плохо разбирались в мужчинах, моя дорогая.

Выпустив сию отравленную стрелу, Илья разжал объятия. Как мне показалось — с неохотой. Снял с меня пальто и шляпку, подтолкнул в сторону гостиной. К счастью, не стал ни ругать меня за глупость, ни насмешничать.

Я медленно опустилась на диван. Меня вдруг затрясло. Какая же я дура! Добровольно села в автомобиль к самому настоящему проходимцу! А если бы он меня похитил? Изнасиловал? Придушил где-нибудь в подворотне? И не нужно думать, что в Московии все белые и пушистые! Кто его знает, каких манер он набрался на Кавказе? Горцы не больно-то церемонятся со своими женщинами! А может, он и вовсе контуженный! Наябедничать бы Ираиде Михайловне… так ведь она знает Жукова, почитай, с детства. Кому поверит быстрее, мне или ему?

— Фрося, ромашкового чаю. И блинчиков, я видел, на кухне остались. Со сметаной.

Илья появился в гостиной со свертками в руках.