Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 43

— Он все оставил на крыльце. Думаю, ничего не утаил. Хоть в этом не накосячил.

Знакомое слово из другого мира (я ни разу не слышала его здесь, в Московее) заставило меня вынырнуть из пучин самобичевания.

— Простите меня, — прошептала я.

— Здесь нет ваше вины. Вы пока еще под моей защитой и опекой. Это я должен был везти вас за покупками. В крайнем случае — Георг. И помогать с вашей работой должен тоже я.

— Но у вас свои дела!

— Со своими делами я закончил. Теперь займусь вашими.

— И что? — спохватилась я. — Ваши проблемы… они решены?

— Практически. Комиссия вынесла вердикт в мою пользу. От обвинений в растрате государственных средств меня освободили.

— Это ведь хорошо! — обрадовалась я.

— Очень. Но мои финансовые трудности этот вердикт никак не закрывает. Мне срочно нужны заказы, но где их взять?

— Я… поговорю с Тимофеем Ивановичем, — пролепетала я.

— Справлюсь без ваших разговоров, — отмахнулся Илья. — Отдыхайте.

Глава 31

Гадание по фото

Жуков более не появлялся на складах. Зато там буквально поселились Илья и Георг. Они не чурались никакой работы. Таскали ящики, перебирали тряпки, выносили мебель. С ними дело пошло еще веселее. Сначала я протестовала, но быстро вспомнила, что Илья на редкость упрям.

— Вы нужны Стасе! — напоминала я каждое утро, когда он вместе со мною завтракал.

— С ней останется Кристина и прислуга. Ничего со Стасей не случится.

— Но Кристина работает вместе со мной!

— Больше не работает. Ей это не нужно.

— Вы совершенно невыносимы.

— И прекрасно. Если я буду рядом, вы закончите быстрее — хотя бы для того, чтобы от меня избавиться.

В определенном смысле мне даже нравилось, что он был рядом. Илья строго контролировал рабочий процесс, командуя на складе так же бесцеремонно, как и на своем заводе. Приходящие работницы боялись его до дрожи, а потому не смели лениться или спорить. Летали по складу как мухи… И ровно в четыре часа дня Илья Александрович выгонял всех и запирал двери. «Довольно, — говорил он. — Вы не на фабрике, чтобы работать от зари до темноты. Кое у кого, между прочим, дети».

С таким прорабом я закончила опись даже раньше, чем планировала. Забрала себе со склада дюжину стульев и два массивных кабинетных кресла, чем-то похожие на то, что ждало меня дома, в Верейске, несколько блюд, пару чайников и очаровательную чайную пару. Илья еще выпросил для себя несколько мешков ветоши, сказал, что ему на заводе пригодится.

Я передала все тетради в дом Колпацких и на словах просила передать, что приеду с личным отчетом тогда, когда Ираиде Михайловне будет удобно. Получила ответную записку: меня ждали во вторник, в 11 утра.

Интересно, успел ли Жуков наговорить что-нибудь? Или ему хватило благородства промолчать? Ираида Михайловна встретила меня громогласным:

— Анечка, золотая моя, у меня к тебе наиважнейший разговор!

У меня подкосились колени. В первый момент я подумала: Сашенька, скотина, своего не упустил. Но тут же успокоилась: Колпацкая явно не гневалась. Усадила меня в гостиной за маленький круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, предложила кофе с крошечными, еще горячими пирожками.

— Сейчас будем гадать, моя хорошая! Веришь в гадания?

— Как-то не очень, — осторожно ответила я.

— А зря! У меня — самые верные карты!

И усмехнулась чисто как цыганка. Вместо карт у нее в руках были фотографические портреты.

— Золотая моя, вот, гляди, который из них твой отец?

Четыре черно-белых фотокарточки с резными краями (сомнительного, надо признаться, качества) веером раскинулись передо мной на столе. Отточенным жестом профессиональной гадалки Ираида Михайловна придвинула мне первую:

— Василий Модестович Лукьянов, виноторговец. Шестьдесят четыре года, женат, четверо детей. Имеет некоторый успех у женщин, как ты и говорила. Главный поставщик вина к императорскому столу. Двухэтажный каменный дом на Серебряной улице, виноградники на Юге.

Я с любопытством разглядывала щекастого лысеющего мужчину в очках и с сожалением качала головой: не он.

— Василий Леонтьевич Трифонов. Генерал в отставке. Вдовец. Довольно богат. Характер скверный, буйный, имеет сына и каменный дом с садом на Покровской.

— Нет. Не тот.

— Жаль, с этим было бы проще всего. Второй кандидат в заботливые отцы — Василий Кузьмич Троепалов, потомственный дворянин, статский советник. Женат, имеет троих дочерей на выданье. Кажется, ему около шестидесяти, может, чуть больше. Если он — то тебе крупно повезло. Богатый он.

— Увы, нет, — вздохнула я, отодвигая карточку худого бледного мужчины с пышными бакенбардами. — Последний, кажется, тоже не подходит.

— Василий Зиновьевич Опахин, негоциант. Жаль. Будем искать дальше. Может, и умер давно твой отец, Анечка, ты об этом не думала? Или из Москвы куда уехал…

— Думала, — сокрушенно согласилась я. — Как же сложно, оказывается, в огромной столице найти маленького человека!

— Сложно, но не невозможно, — строго ответила Колпацкая. — Может, стоит среди князей поискать? С чем черт не шутит?

— Сомневаюсь. Не того полета птицей была моя маменька. Как бы она попала в княжеский дом?

— Горничной-то? Да запросто. Была бы мордашка хорошенькая, таким все дороги открыты. Ладно, не кисни! Авось, еще и найдем твоего родителя.

— Пятьдесят процентов, — хмыкнула я. — Или найдем, или не найдем.

— Точно. Ты ведь, Аннушка, везучая.

— С чего же вы взяли?

— А разве нет? В младенчестве от лихорадки не померла, в сиротский дом не попала. Грамоте выучилась, работу нашла, деток здоровых и красивых родила. И сейчас не милостыню у храма просишь и не на фабрике от зари до зари спину гнешь, а рядом со мною сидишь и кофий распиваешь. Сама не видишь, как тебя Боженька крепко любит?

— Ваша правда, Ираида Михайловна, — согласилась я. — Очень везучая.

— А я о чем? — обрадовалась старуха. — Вот что я тебе скажу, моя золотая: будет тебе счастье и везение вот совсем скоро. Найдешь отца — да там, где не ждешь. Верь мне, я уже одной ногой на том свете, а перед смертью, как известно, человек будущее видит, хоть и зыбко.

Я фальшиво улыбнулась и отхлебнула кофе — превосходный, надо сказать. Будущее она предсказывает… в наше время это называли деменцией. Но вообще бабка — молодец. В такие-то годы бодра, весела да еще силы находит другим помогать. Может, от того и в разуме, что не скучает.

— Ладно, Анечка, давай о делах. Вещи мы разобрали. Склад расчистили. Что дальше делать-то будем?

— Известно что, — удивилась я. — Посуду надо куда-то перевозить. В больницы, в сиротские дома, в пансионаты передать еще можно. С одеждой проще — почистить да в лавку готового платья на продажу отдать. А деньгами вы уж сами распорядитесь, как пожелаете.

— А мебель?

— Мебель… — тут я замялась. — Много там мебели, Ираида Михайловна. Есть очень красивые стулья и кресла, но их нужно ремонтировать. Часть я себе в дом забрала, как вы и позволили, но осталось немало. Буфет там имеется, два шкафа, много столов, зеркал в резных рамах и несколько тумб. И вот что я скажу: стулья да кресла пристроить — не проблема. Стулья в любой дом пригодятся. А куда столы девать, я даже не знаю. Буфет…

— Буфет отцу Николаю в трапезную отвезем, там сгодится, — важно кивнула старуха. — Столы тоже пусть забирает, сколько потребуется. А стулья да кресла на продажу выставим. Много с ними работы?

— Помыть, лаком покрыть, перетянуть. Где нужно — подколотить.

— Знаю я, что ты и сама умеешь плотничать, но вот что скажу: негоже бабе тяжелой работой заниматься. Так что ищи мастера да над душою у него стой, пусть все делает правильно.

— Мне бы домой, Ираида Михайловна, — тоскливо пробормотала я. — Я согласна и дальше с вами работать, но сначала надо с делами разобраться. У меня ведь там дом, слуги, накопления. Пока я в Москве жилище найду, пока все перевезу…