Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 44

— Не раньше весны выйдет, — закончила Колпацкая.

— Боюсь, что так. Жизнь полностью поменять — это не быстро.

— А что, в Верейске мебельщики есть?

— Конечно.

— Ну и привезут тебе те стулья. Занимайся там.

— Дорого это! — испугалась я. — Доставка не бесплатная.

— Кому не бесплатная, а кому и бесплатная, — отрезала старуха сварливо. — Сказала же, что хочу тебе это дело поручить. Ну не Адельке же стульями заниматься! Тимофей привезет по первому снегу, не так уж и далеко от Москвы Верейск. Платить буду по пять рублей за стул.

— Семь за стул да десять за кресло, — осмелилась возразить я. — Там есть и вправду шикарная мебель. Продать ее можно будет гораздо дороже.

— Ишь какая! Как будто и разбираешься?

— Конечно, я по пятнадцать рублей в гостиную стулья купила, так самые дешевые взяла, с дрянной обивкой. Но это ничего, обивку я уже поменяла.

— Тогда я и вовсе цену давать не буду, — вдруг прищурилась старуха. — Чини сама, торгуй сама. Мне половину отдашь и будет.

Я задумалась. С одной стороны, я понятия не имела, смогу ли я продать эти стулья самостоятельно. А с другой — вроде бы предложение справедливое. Особенно если за перевозку мне платить не придется. Может, со Шнипсоном удастся сговориться? У него ведь свой цех. Отдам ему — и починит, и продать поможет. Надо подумать.

Да нет, починить мне Федот поможет, он ведь умеет. Да и мне долгой зимой развлечение будет.

— Пусть так, я согласна, — кивнула я. — Как привезете стулья, так и займусь.

— Вот и славно, — обрадовалась Ираида Михайловна. Вид у нее сделался слишком уж торжествующий. — На том и распрощаемся до весны. Жаль, конечно, сейчас тебя отпускать. Ты девка шустрая да исполнительная. Могла бы многое за зиму-то сделать.

Я вздохнула. На самом деле я и рада бы здесь остаться. Не такая уж это и сложно, да и перспектив в столице больше. Амелия меня из своего дома не выгонит, да только ведь у меня и одежда в Верейске, и книги, и прочее, прочее. Да и набор в художественное училище уже закончен, Кристина сможет начать учебу не раньше следующей осени. Вот и получается, что остаться на зиму в Москве — сплошной убыток. Жить тут весьма недешево, да и учить девчонок — втрое дороже супротив Верейска. А что еще Илья на это скажет? Как бы не закусил удила и детей не забрал, с него станется! Нет уж, я лучше подожду немного, потихоньку его подготовлю. Все это я озвучила Ираиде Михайловне: спокойно и без волнения, уверенная, что она меня поймет.

— Ты права, душенька, дети — самое главное в нашей жизни. И если ты как мать считаешь, что пока им стоит жить в Верейске, то спорить с тобой не буду. Что ж, Аннушка, как и обещала, вот моя благодарность за твою работу, — Колпацкая приподняла скатерть и достала из-под нее небольшой конверт. — Надеюсь, еще свидимся.

Я украдкой перевела дух. Заплатила-таки! Я уж и не ждала! Думала, раз она погадала мне на Василия, то и денег не будет. Дескать, услуга за услугу. Интересно, а если б отец нашелся, отдала бы конверт? Теперь и не узнаю, ну и ладно.

— Спасибо вам за все, Ираида Михайловна, — поднялась я из-за стола. — Век судьбу за вас благодарить буду.

— Полно, это тебе спасибо. Разобрали склад, теперь мне спокойнее стало. Не люблю незаконченных дел. Осталось еще на Винницкой старые амбары расчистить, но там тебе делать нечего, там для мужчин работа. Прощай же, душенька Анна. И не забывай старуху, непременно приезжай навестить.

Что-то в голосе Колпацкой мне не понравилось. Мне показалось, что я услышала нотки обреченности, словно она прощалась навеки. Может, и прощалась — годы-то солидные. Кто знает, свидимся ли вновь? Переживет ли она зиму? А приеду ли я весной?

Вышла из гостиной, тут же угодив в объятия Аделины. Подруга меня ждала, быть может, даже подслушивала — но это ее дело. Меня ее любопытство не смущало.

— Уезжаешь?

— Уезжаю.

— Жаль. Я так надеялась, что ты останешься у нас!

— Никак не выйдет, моя дорогая. Стасе лучше будет в деревне, нежели в большом городе.

— Хороша у тебя дочка, Аня, очень мне она нравится. Красивая да бойкая. Давай мы Ивана на ней поженим?

— Что? — икнула я. — Как это поженим? Ей девять лет всего!

— Так мы потом поженим, когда она в возраст войдет! Через десять лет!

— Сначала дожить нужно, — усмехнулась я.

— Доживем, — задорно пообещала Адель. — Никому ее не сватай, обещаешь? Иван первый в очереди будет!

Я засмеялась. Какая же она забавная! Фантазерка! За десять лет многое может случиться. Впрочем, Аделина своего добиваться умеет. Она ведь такая же как я была, из самой простой семьи. Со мною в школе училась (на несколько классов старше), в том же магазине за прилавком стояла. И вот — теперь в Москве под крылышком у богатого мужа. Я ей нисколько не завидовала, даже, пожалуй, жалела. Сама бы не хотела вот так жить: со свекровью, с невестками и еще с целым цыганским табором на голове. Хоть и три этажа в доме, а все равно шумно.

Я, как лютый интроверт, не смогла бы здесь даже ночевать остаться.

Впрочем, подруга выглядела совершенно довольной своей жизнью. А значит — не мне судить, что хорошо для нее, а что плохо.

Расцеловавшись с Аделиной, я вышла на улицу. Немного прогулялась, поймала пролетку, отправилась домой. Не утерпела, заглянула в конверт. Двести рублей. Существенная сумма… для женщины, конечно. Для Верейска. Для двух недель работы. И стулья еще. И немного посуды. Пожалуй, я довольна.

Улыбаясь как чеширский кот, я велела извозчику разворачиваться и везти меня к торговым рядам. Домой я еще успею, а вот подарки дочерям купить — это святое дело. Сумма не такая уж большая, чтобы заполнить мою финансовую яму. Но вот для получения толики удовольствия — вполне достаточное. Платье хочу новое. И шляпку. И Стаське нужно теплое пальто. Краски и кисти для Кристины. Что-нибудь для Амелии — в благодарность за крышу над головой. А еще хочу отблагодарить доктора Зиновьева. Илья ему, конечно, заплатил, но то Илья. Я же скажу спасибо по-другому. Куплю ему в подарок… пожалуй, перчатки. Хорошие, дорогие, кожаные. Думаю, он оценит.

Странное, конечно, желание. Почему я вспомнила про доктора? Не потому ли, что среди всех окружавших меня мужчин он вдруг показался мне самым благородным? И вполне приятным как в общении, так и внешне. Не важно, я не имею на него никаких видов. Просто… я так хочу.

Планы свои я осуществила полностью. Мне чрезвычайно везло (как и предсказывала Колпацкая). В первом же магазине я купила и платье (шерстяное, коричневое в клетку, с милейшим кружевным воротничком), и мужские перчатки, и детскую шубку, беленькую и воздушную. А может, дело было вовсе не в везении, а в том, что я заглянула не абы куда, а в Московский Торговый ряд. Здесь, кажется, можно найти все на свете, кроме, впрочем, свежих продуктов. Краски и кисти я, кстати, тоже купила. И у меня еще осталось примерно сто пятьдесят рублей.

В самом замечательном настроении я вышла на площадь возле Торгового Ряда, заприметила извозчика и спросила на дурака (ну а вдруг?):

— Знаешь, где кабинет доктора Зиновьева?

— Знаю, — неожиданно кивнул пожилой мужчина. — Да каждый Ванька знает. Дохтур известный. Почитай, частенько к нему людей возим, особенно малых деток. Он возле аптеки на Большой Никитишной дом снимает.

Странно, что снимает. Еще страннее, что даже извозчику сей факт известен. А впрочем, Амелия рассказывала, что Зиновьев не так уж давно в Москве живет. Но уже очень известен. Должно быть, скоро собственный дом купит.

— Поехали на Большую Никитишную. Далеко это?

— За Слободской еще два квартала.

В Москве я не ориентировалась. Это была совсем не та Москва, что в моем мире. Даже названия улиц были другие. Хотя Кремль и храм Василия Блаженного, кажется, такие же. Но все равно я не забывала, что мир-то другой. Да тут даже Гоголя с Достоевским не было! Пушкин, правда, был. Я видела где-то в витрине книгу с его повестями. Но какой-то особой популярностью он, кажется, не пользовался. Во всяком случае, «нашим всем» его еще не величали. Ну да ладно, я как-нибудь это переживу.