Сумрак - Vey Eka - Страница 20

Потом Лира фыркнула и обернулась.

– Знаешь что? Это первое моё задание, которое я проиграла. – В её голосе не было ни ярости, ни настоящего укора. Скорее – ледяная досада. – И что самое мерзкое – ты даже ничего не сделала.

Эми смотрела на неё, не зная, что сказать. Лира медленно подошла ближе, её фиолетовые глаза смотрели на Эми безжалостно.

– Ты ведёшь себя так, будто тебе сделали одолжение, которого ты не просила, – сказала она, тихо и очень чётко. – А между тем тебе дали шанс. Возможность разобраться, почему ты умерла. И исправить это. А ты что? Наблюдаешь. Как зритель дешёвого спектакля.

Эми опустила глаза. Лира приблизилась ещё ближе, её голос стал почти ласковым:

– Но знаешь, в чём беда, Эми? До стирания тебе осталось совсем немного. Пожиратель уже чует тебя. – Лёгкая насмешка скользнула по её губам. – И если ты не начнёшь играть по правилам… я сама тебя ему сдам. Без малейших сожалений.

Эми вздрогнула, ведь совсем недавно она читала про них, мерзкие существа…

А Лира, словно ничего не было, выпрямилась, стряхнула невидимую пылинку с плеча и холодно добавила:

– Ты можешь считать меня своим последним союзником. Пока ещё союзником.

И, не оглядываясь, пошла прочь по раскалённой улице, оставив Эми стоять одну, среди стеклянного жара, старых страхов и новой, черной тенью над головой – угрозы Забвения.

***

Эми шла по тихим улочкам Флориды, почти не замечая ни пыльной жары, ни случайных прохожих. Мысли снова и снова возвращались к провалившемуся заданию.

Она вспоминала, как Лира старалась, как пыталась переубедить человека, спасти его от падения – и как тщетны оказались все её усилия. А сама Эми… она ведь даже не попыталась вмешаться. Просто стояла в стороне, как сторонний наблюдатель, словно это не имело к ней никакого отношения.

Теперь, когда всё закончилось, Эми с ужасом думала о последствиях. Что станет с этим человеком? Что станет с его душой? Этот выбор приведёт его к боли, к разрушению – и, быть может, к полному забвению. Её собственное бездействие стало решающим. Она это знала. И не могла себя простить.

Лира боролась – а Эми позволила всему идти своим чередом. Это был неправильный выбор. Страшная, трусливая ошибка, за которую теперь будет расплачиваться не только она.

И вот, случайно, взгляд Эми упал на знакомую фигуру. Вдалеке, среди мраморных колонн и зелени, стоял Громов. Мужчина, которого она когда-то видела в Башне Гнева и Терпения. Он бросил на неё взгляд – тогда его выражение лица было холодным и неприязненным, как будто он винил её за что-то. Также на память сразу всплыло его бурчание в библиотеке Терпеливых, когда она пыталась найти ответы на свои вопросы— его недовольство казалось таким жёстким и неожиданным.

Но теперь, всё же, Эми решилась подойти. Она была готова нарушить холодную дистанцию, сделать шаг навстречу.

– Привет, Громов, – произнесла она, пытаясь ввести в голос тепло.

Громов поднял глаза и посмотрел на неё холодно, будто размышляя, что её слова значат для него. Никакого смягчения в его взгляде не было, только ясная отчужденность.

– Здравия, – коротко отозвался он, словно её присутствие здесь было для него неприятным раздражением. Он не сделал ни шага навстречу, продолжая стоять в тени.

Эми всё ещё стояла рядом. Погруженная в мысли о Громове, что он хочет, почему он такой собранный и напряженный? Наблюдала за ним.

– Я собираюсь убить его, – Громов сказал это без всяких эмоций, отвечая на ее немые вопросы. – Это приказ. Он заслужил. И если ты ценишь свою жизнь, тебе стоит молчать об этом. Не говори никому. Тогда мир останется прежним.

Эми не успела ничего ответить, как Громов резко развернулся и направился к дому. Ему было всё равно, что она думает.

Глава. – Сын командира

.

Иногда тени прошлого становятся цепями, которые уже невозможно разорвать…

Когда Громов шагал по улицам, его мысли были заняты вовсе не тем, что происходило вокруг. Всё было мимо. Сегодня для него не существовало ни солнца, ни людей, ни звуков. Он двигался словно тень в сторону дома, в котором когда-то жил его отец.

Вся его жизнь оказалась построена на одной большой лжи. Он знал правду: его командир, договорившись с высокопоставленными чиновниками, предал свой отряд. Отряд 402 стал неудобным – слишком много они знали и слишком многим мешали. За деньги командир отправил своих людей на верную смерть. И самым страшным было то, что командиром оказался отец Громова.

Громов был не просто участником той трагедии – он был её частью. Отец пытался назначить вместо него другого командующего, но Громов настоял и ушёл с отрядом, по факту руководя операцией сам.

В тот день всё закончилось катастрофой. Громов стоял, будто парализованный, наблюдая, как один за другим падали его товарищи. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерял сознание, – глаза самого молодого бойца, упавшего прямо перед ним.

Громову «повезло» выжить. Он очнулся в больнице после шести сложнейших операций. Врачи говорили, что он ещё сможет жить обычной жизнью. Но он не хотел. Он мечтал остаться там – на поле боя, рядом с погибшими.

Однако судьба распорядилась иначе. Громов поклялся: если ему позволено жить, значит, он должен отомстить.

Как только его выписали, он начал собирать информацию, искать выживших. Но все попытки были тщетны – никто из его товарищей не спасся. Он копал глубже, находя доказательства предательства: документы, переписку, отчёты. Громов разоблачил схему и начал поднимать волну, используя свои связи. Он мешал власти. И в какой-то момент его отец получил новый приказ – убить собственного сына.

То, что главным предателем оказался его родной отец, стало для Громова самым страшным ударом. Тогда он пришёл к нему ночью. Кричал, обвинял, угрожал разоблачением. Отец был в бешенстве и страхе. Громов попытался уйти, но тот не выдержал: ударил его статуэткой по голове. А затем, ослеплённый гневом, забил до смерти.

Это был конец.

И вот теперь, спустя годы, Громов стоял перед тем самым домом. Домом отца-убийцы. Возможно, поэтому он так легко нашёл общий язык с Аней – родная кровь тоже забрала ее жизнь.

Его отец был теперь стар и дряхл. Но в его глазах всё ещё горели гордость и упрямство – раскаяния там не было. Громов уже знал, зачем пришёл.

Его единственной целью оставалась месть. Он верил, что все чиновники и власть – продажные, лживые твари, достойные только смерти. В его сердце не осталось места для добра, справедливости или надежды. Только гнев и ненависть.

– Привет, Громов, – вдруг раздался тихий голос. Эмилия. Её слова вырвали его из мрачных размышлений.

Он поднял на неё холодный взгляд. Что ей нужно? Что хочет Долоровец Похоти – самая опасная из всех?

– Здравия, – коротко бросил он. Слова Эми лишь раздражали его. Он не желал разговора.

Но Эми не уходила. Она стояла рядом, пытаясь заглянуть ему в душу, увидеть, что скрывается за тёмной пеленой его глаз.

– Я собираюсь убить его, – произнёс Громов ровным, бесстрастным тоном. И добавил с ядовитой усмешкой: – Это приказ. Он заслужил это. И если ты хочешь сохранить свою жизнь, молчи. Не вмешивайся. И тогда мир останется прежним.

Эми не успела ничего ответить – Громов резко развернулся и пошёл к дому. Ему было всё равно, что она подумает.

Войдя внутрь, он увидел старика в кресле. Отец выглядел измученным и жалким.

– Привет, папа, – холодно произнёс Громов.

– Сын… Но как?.. Ты ведь умер… – пробормотал отец в страхе. В его глазах не было ни сожаления, ни любви – только ужас.

– Вернее, ты убил меня. И весь мой отряд. Помнишь? – Громов с отвращением сплюнул на пол.

Отец попытался что-то сказать, но Громов прервал его.

– Слишком поздно, – тихо сказал он. – Ты за всё заплатишь. За смерть тех, кто верил в честь. За всех, кто был не на продажу, в отличие от тебя.

– Ты всё отрицал, но теперь ты выдашь всех, кто был причастен. И тех, кто сейчас промышляет подобным. И если ты думаешь, что это прощение, то ты ошибаешься.