Я дома - Кениг Анна Андреевна - Страница 6

Я подошла к магазину и замерла. Никого. Ни на улице, ни у самого здания. Ни людей, ни охраны, ни полиции. Даже сигнализация, которая в этой гнетущей тишине должна была разрывать воздух пронзительным воем, молчала. И тут меня накрыло осознанием, острым, как лезвие. Я одна. Одна перед открытыми дверями ювелирного магазина, который прямо сейчас грабят. Двери были распахнуты, словно приглашая войти. Сквозь проём виднелась открытая дверь моего кабинета.

Разум кричал: «Уходи! Немедленно!». Ведь что я могу сделать одна? Не стану же сама ловить грабителя. Страх ледяной волной прокатился по спине, заставив пальцы онеметь. Нужно уходить срочно, пока ещё есть время. Но едва я сделала шаг назад, пытаясь собраться с силами для бегства, как во входных дверях возник силуэт. Я застыла. А вдруг он вооружён? Бежать уже поздно.

На улицу ко мне вышел высокий мужчина. Капюшон скрывал черты лица, а фонари, словно по зловещему замыслу, погасли именно в этом месте, оставляя нас в полумраке. Лишь далёкие огни чуть дальше по набережной отбрасывали бледные отблески, выхватывая из темноты отдельные черты. И то, что мне удалось разглядеть, поразило. Он был по‑настоящему красив. Но красота эта не согревала, напротив, внушала тревогу. Только тут я осознала: фонари погасли именно вокруг нас. Словно кто‑то намеренно создал этот островок тьмы. А дальше огни горели как обычно – яркие, равнодушные, будто наблюдающие со стороны. Я стояла не шевелясь, пытаясь уловить хоть малейшее движение, прочесть по его позе, по жестам, что он задумал. Но он молчал, и тишина между нами становилась всё тяжелее, наполняясь невысказанными угрозами. Ветер шевельнул край его капюшона, и на мгновение мне показалось, что он чуть склонил голову, словно изучая меня так же пристально, как я его. Что‑то в этой сцене было неправильным. Что‑то не складывалось. Но что именно, я пока не могла понять.

-Анни, прости, я оттягивал как мог. Мне нельзя вмешиваться, но, если не вмешаюсь, будет еще хуже. Пророчество есть пророчество. – заговорил он.

Он медленно крутил в руках мою расчёску. В зубцах застряли пряди моих волос. Он аккуратно вытащил их и зажал в правой руке. И тогда я заметила, на его ладони отсвечивало что‑то красное. Кровь. Да, именно так – его правая рука была испачкана кровью. Не обильно, нет, всего несколько капель, но в тусклом свете они выглядели пугающе ярко.

-Анни, сейчас тебе нужно будет сказать важную фразу! – приказным тоном сказал он мне.

Голос его прозвучал странно, будто соткан из разных голосов. Перед мной стоял взрослый мужчина, но интонации плыли, ускользали от определения. То ли детский шепот, то ли усталый баритон старика, то ли ровный тембр зрелого человека. Ни один из них и все одновременно. Мужчина обратился ко мне именем Анни, с ударением на первый слог. Это странное обращение и волосы, зажатые в окровавленной руке, вывели меня из ступора страха. До этого я стояла, не двигаясь, почти в шоке от ситуации, в которую попала.

-Ты ошибся, меня зовут Анна, а ты сумасшедший! – мне было страшно, но я уже могла шевелиться и делала шаги назад от этого ненормального. А он, наоборот, шагал ближе ко мне.

Слова о сумасшедшем вырвались сами собой. Непроизвольно, словно рефлекс. И тут же я мысленно одёрнула себя. Если человек и впрямь не в себе, провоцировать его последнее, что следует делать. В голове промелькнули правила, которые, когда‑то казались абстрактными, прочитанными между строками детективных романов и статей о криминальной психологии. Первое – не вызывать гнева. Второе – не провоцировать. Я нарушила оба. Смешно, конечно. На страницах книг всё выглядело так просто: «Жертвы ошибаются. Вот я бы на их месте… Вот я бы сказала то‑то, сделала то‑то – и осталась в живых». Теперь же, стоя в этой вязкой, зловещей темноте, я поняла, как жестоко ошибалась. Теория рассыпается в прах, когда реальность дышит тебе в лицо холодом и неизвестностью. Когда ты не знаешь, как поведёт себя собственное тело – побежит, замрёт или бросится вперёд.

Я невольно скользнула взглядом по его рукам. Кроме моих волос, зажатых в окровавленной ладони, в них ничего не было. Но это не означало, что он безоружен. Оружие могло быть спрятано в кармане, за поясом, в складках одежды. Или, что ещё страшнее, оно могло оказаться там, где я не смогу его увидеть до самого последнего мгновения.

-Я выжидал время и оттягивал каждый раз, но сейчас я уверен, что ты готова, – все это он говорил, приближаясь еще ближе ко мне.

Его шаги были шире моих, и он приближался быстрее, чем я пятилась назад. На словах «ты готова», я споткнулась и чуть не упала. Одни вопросы в голове неслись с бешеной скоростью. Меня преследует псих. Поэтому, мне казалось, что за мной кто- то следит? Это он врезался в меня в толпе? Кровь на его руке моя? Из-за него срабатывала охрана? Конечно, при просмотре камер было видно, что он не чего не украл, а рылся именно в моих вещах. Да и волосы в руке доказывают, что он не нормальный и ему нужна именно я. И главный вопрос, что мне делать и как выпутаться из этой ситуации. Под эти мысли меня захватила паника. Какая я везучая, не чего не скажешь.

-Ты следишь за мной? – прошептала я, говорить громче не могла, паника душила.

-Анни, скажи. Я дома! – уже громче приказным тоном сказал мужчина.

-Что? – пискнула я.

Как он мог знать и про эту фразу, которую я говорила сама себе, но не разу не ощутила ее правильность. Не в детстве, не уехав из родного города.

-Я до-ма, ну же Анни, давай. – он был уже на расстоянии вытянутой руки.

Я отступила назад и снова споткнулась. На этот раз падение показалось неизбежным, но в последний момент он схватил меня выше локтя. Левая рука мужчины – твёрдая, уверенная, не позволила мне рухнуть на тротуар. В правой руке, всё ещё испачканной кровью, он по‑прежнему сжимал мои волосы. Теперь он стоял совсем близко. Настолько, что я могла разглядеть отдельные черты. Чёткие, острые очертания скул, волевой подбородок. Мужественные линии, будто высеченные из камня. Но целиком его лицо не складывалось в единую картину – словно размытое пятно, фрагменты, которые никак не желали соединяться в цельный образ. Я попыталась сфокусироваться, прищуриться, чтобы разглядеть его яснее. Но чем сильнее я вглядывалась, тем более ускользающим становился его облик. Как будто сам свет отказывался раскрывать его тайну.

-Анни, ну же, я жду, – проговорил он, с нажимом на последнем слове.

От него веяло не довольством и угрозой. Хоть он не был вооружен, но расстановка сил была точно не в мою пользу. Он меня выше на целую голову и однозначно сильнее. А со спортом у меня не важно. Я точно от него не убегу. Не было в моей жизни ситуаций, где надо было бегать, спасая себя. А вообще я всегда думала, что я из тех людей кто при такой ситуации влепит в лицо или в пах. Побежит звать на помощь. А не будет стоять столбом охваченная паникой и что-то шептать. Да уж, стыдно даже.

-Что? Я что? Я дома? – пролепетала я.

Держал он крепко. Руку было уже больно. Он улыбнулся и в момент, когда, я сказала слово – «дома», приложил свою руку внутренней частью, где была кровь и волосы к моей яремной яме. Он ее просто приложил, но по ощущениям, как будто ударил кулаком с размаха.

Из меня вышибло дух. Кто бы мог знать, что это именно так. Из меня вышибло дух.

Мир перед глазами померк.

Глава 2

Первый к моему сознанию подключился слух. Я услышала, как отодвинулись два стула и как будто не далеко жгут костер, трескалось дерево от огня.

-Что происходит, отец? Это…она? – заговорил мужской голос. Тембр был приятным.

Показалось, что язык, на котором говорили не русский, но я его поняла. Смысл проник в сознание напрямую, минуя привычную цепочку восприятия. А потом тело наконец‑то включилось, и я застонала. Боль обрушилась разом, со всех сторон. Кости ломило так, будто их методично перетирали в тисках. Голова раскалывалась на части. Но хуже всего было в районе яремной ямы и груди. Там пульсировала тупая, гнетущая боль, от которой я тяжело дышала. С трудом втянув воздух, я осознала, что лежу на чём‑то холодном и твёрдом. Ладонь упёрлась в пол – гладкий, каменный. Еле открыла глаза. Все виделось смутно. Зрение отказывалось фокусироваться, но постепенно очертания стали проступать.