Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж. - Страница 64

Мне стоило бы просмотреть заклинания из гримуара, отвлечься от назойливых мыслей об Алисе и Малине, сосредоточиться на поиске способа освободить ее от ткацкого станка, а его – от Смерти… но я не смогла себя заставить перечитать их еще раз. Итак, я распахнула шторы и взяла книгу, которую прислала Элла. Пальцы пролистывали страницы, строки сказок сливались в серые тени в серебристом лунном сиянии.

Картинки размывались, слова прыгали перед глазами. Я искала картинку, которая зацепила бы внимание. Одну я нашла: на ней был изображен лес за стеной из роз и шипов, подозрительно похожей на ту, что наколдовал Малин.

«Кинжал во тьме». Эта история была мне известна как поучительная сказка для детей, но сейчас я перечитала ее другими глазами.

«Давным-давно в стране, где не было смерти, на ферме на опушке дремучего темного леса жил один мальчик. По утрам он вставал с рассветом, кормил свиней, поил коз и собирал у куриц яйца. Когда со всеми делами было покончено, мальчик играл на краю леса. Он выдумывал разные приключения: палка становилась могучим мечом, упавшее дерево превращалось в грозного дракона. Но он всегда помнил, о чем его предупреждала мать: никогда не ходить в лес. Она рассказывала ему, что глубоко в чаще среди деревьев жил чародей, который питался маленькими мальчиками вроде него. Но как-то раз в канун Самайна мальчик, который уже почти стал мужчиной, забрел в древний лес».

Я читала дальше и добралась до того места, где мальчик нашел чародея. Тот пообещал наделить его силой, если мальчик выполнит его задание и добудет волшебный кинжал из пещеры в горах.

Я перевернула страницу и окинула взглядом цветную картинку с горами. Она напомнила мне о доме: вниз в предгорья бежал точно такой же ручей.

«В пещере было темно. По ней разносились шепоты, похожие на шелест страниц. Тени плясали вокруг его ног. В темноте загорелись крошечные глазки».

Моргнув, я еще раз перечитала эти строки, наклонив книгу так, чтобы лунный свет попал прямо на них. В них говорилось о книжных спрайтах?

«– Пойдем, – шептали они. – Идем. Скорее. Поторопись.

Мальчик улыбнулся: это было то самое приключение, о котором он мечтал. Туннель вел в пещеру, которая выходила в зал. Он был таким высоким, что мальчик не видел потолка, который уходил в темноту. Вдоль стен возвышались полки, которые исчезали во мраке. На них рядами выстроились стеклянные банки. Мальчику показалось, что черные как полночь глаза, широко раскрытые от отчаяния, вглядывались в него из-за банок. Ему послышался скрежет ногтей по стеклу. Однако в центре пещеры он увидел кинжал, который сиял изнутри и нараспев повторял его имя до тех пор, пока этот звук не оглушил его, а жажда власти не проникла глубоко в его сердце.

Мальчик взял кинжал. Изгиб рукояти идеально лег в его ладонь. Он с гордостью преподнес кинжал Чародею. Но тот проявил коварство. Он предложил мальчику гораздо больше, чем власть над землями и людьми. Чародей предложил ему власть над Жизнью и Смертью – бессмертие в обмен на обет, который обозначила метка на коже.

Он пообещал мальчику трон.

Мальчик с фермы устал носить воду для коз и яйца из курятника. Ему надоело спать на узкой койке у огня, ложиться спать голодным и просыпаться с ознобом, от которого зудели пальцы ног. Он хотел жить, а не существовать, и поэтому согласился. Острием кинжала Чародей нанес метку ему на голень. Кожа затянулась, и на ней остался след из черных линий. А мальчик отправился предъявлять свои права на трон, даже не подозревая о том, чего ему это стоило».

Глава 28

Два дня спустя свет полуденного солнца заливал мои покои в Холстетте. Вдруг панель в нижней части стены со щелчком распахнулась, и из нее появилась Клэр. К ее аккуратно заплетенному пучку прицепилась паутина. Ее линия жизни была ярко-желтой. Она придерживала панель. От неожиданности я закрыла рот рукой.

Элла.

Я выронила книгу на пол, вскочила и бросилась к ней в объятия, и только тогда перевела дух. Я вдохнула, и от такого родного запаха сирени и меда на мои глаза навернулись слезы.

– Элс, ты пришла…

Но мой шепот оборвался рыданиями. Элла здесь. Это и правда она – с веснушками, рыжими волосами и светлыми серебряными глазами. Ее серебряная линия жизни была усеяна сиреневыми блестками и так ей шла.

Элла убрала с моего лба прядь спутанных волос и посмотрела на меня.

– Я должна была тебя увидеть и во всем удостовериться сама.

Клэр недовольно вздохнула. Губы Эллы изогнулись в улыбке. Она подмигнула Клэр. Кажется, я впервые в жизни увидела, как Элла кому-то подмигнула.

В ответ Клэр криво усмехнулась и нырнула обратно в пространство между стенами.

– Я буду у Алисы. Оставь панель открытой. Услышишь хоть намек на то, что кто-то приближается, – сразу же убираешься отсюда. Все ясно?

Она дождалась кивка Эллы и исчезла, оставив меня наедине с сестрой.

Как только она ушла, я прижала Эллу к стене и, понизив голос так, чтобы тихое щелканье станка Алисы заглушило его, прошептала:

– Когда ты собиралась рассказать, что Тоби сделал тебе предложение?

– Это непростой разговор. Я не знала, как его начать, – ухмыльнулась Элла.

Я легонько ущипнула ее за руку.

– Уж мне-то могла бы сказать!

– Он Золоченый. Ты бы пошла на что угодно, лишь бы меня остановить. До того как я повстречала его, в случае с тобой или Милой я поступила бы точно так же. Я люблю его, Пен, – тихо сказала она, оттолкнув меня. – И я отвечу ему согласием.

Я надулась. Так просто ей это с рук не сойдет.

– Ну еще бы! Кажется, я в жизни не встречала никого лучше него.

Элла смягчилась. У нее заблестели глаза.

– Даже не представляешь, насколько это для меня важно.

Еще как представляю.

– А Мила знает?

– Мила…

Элла замялась. У меня замерло сердце.

– Что она натворила на этот раз? Мне бы хотелось, чтобы вы с ней перестали ссориться. Она старается изо всех сил.

Элла нахмурилась. Я ожидала услышать очередную тираду.

– Тут она даже перестаралась.

– Превзошла сама себя?

Она кивнула.

– После той ночи, когда тебя забрали Золоченые, все изменилось… Что сделала бабушка… Теперь в наказание мать горит еще чаще. Мы все за нее переживаем, Карлотта тоже в некотором роде попала в неприятности, а когда тебя забрали…

– Вы с Милой помирились?

– В некотором роде.

Мне показалось, груз беспокойства стал чуть легче.

– Я терпеть не могла ваши стычки.

– Знаешь, она присоединилась к Сопротивлению, – лукаво сказала Элла.

– Что сделала Мила?

Элла расхохоталась.

– А чему ты так удивляешься? Это же наша сестра, – сказала она, встряхнув головой. – И ей тоже кажется, что мне стоит принять предложение Тоби.

– Она задала тебе жару за то, что ты тайком встречалась с Золоченым, да еще и влюбилась в него?

– Еще как!

– Пока что это удалось лишь одной из нас.

Элла улыбнулась, и мы завалились на пол, прижавшись друг к другу плечом к плечу.

– Ну что, мир?

– Мир. Но тебе не следует здесь быть, Элс. Это слишком опасно, – прошептала я. – Как же я рада, что ты здесь.

– Я дежурю в библиотеке, мисс Элсвезер меня прикроет. А ты, дуреха, не сбежала, хотя Тоби дал тебе такую возможность.

Несмотря на ласковый тон, это прозвучало как порицание.

– Ничего бы не вышло. Они бы меня нашли, и я стольких людей подвергла бы риску.

Сделав паузу, я с легкой улыбкой продолжила:

– Расскажи мне все. Как Мила вступила в Сопротивление? Почему бабушка отдала меня Смотрителю? Что ты имела в виду в том письме насчет снятия позолоты?

– Как же много вопросов.

Она отвернула от себя мою голову и зарылась пальцами в мои волосы, как будто мы снова оказались дома, в своей деревне, и свернулись калачиком перед камином в вечер купания, а рядом Мила грызла одну из засахаренных груш, которые у нее никогда не заканчивались. Хорошо быть любимицей бабушки… А может, она просто припрятала их на празднике цветения и растягивала на подольше.