Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж. - Страница 63

Он вернул мне листок, и я сложила его. Провела ногтем по сгибу, потом еще и еще раз, потом снова и снова, как будто в сгибе можно похоронить эти слова. Словно если бы этот листок стал меньше, написанное на нем стало бы менее ужасным.

Ценой чар, позволяющих выковать нож Чародея, была линия жизни, ведущая к черному кристаллу. Моя линия жизни.

– Пенни, – тихо сказал Тобиас. – Тебе нельзя этого делать.

– Кто, если не я?

– Не говори Элле.

Вот уж чего я не ожидала от него услышать, так этого, и тут же выпалила:

– Как здорово, что вы нашли друг друга!

Сказав это, я прислонилась плечом к его плечу. Мне необходимо утешение и его тепло. Взамен я предложила ему свое.

Он рассмеялся, но грустно и немного подавленно.

– Если она узнает хоть слово из того, о чем мы говорили, мне предстоит провести остаток своих дней в танце на границе между Жизнью и Смертью. Хотя Элс стоит любого риска.

Я почувствовала легкий трепет его линии жизни.

– Да, – ответила я и нахмурилась. – Ты читал письмо, которое она мне написала?

Он покачал головой.

– Конечно нет!

Следующий вопрос было бы легче задать, если бы он все же прочитал письмо.

– По-моему, золочение обратимо.

– Это очень маловероятно.

Тобиас немного отстранился и пристально на меня посмотрел.

– Ты видел, сколько заклинаний было в гримуаре? Там может быть и такое…

– Я тебе кое-что не рассказал.

Я натянуто улыбнулась ему.

– А это связано с тем, что я почему-то смутно вижу твою линию жизни? У всех остальных они четкие и яркие, а у тебя какая-то размытая. И я вообще не вижу линии жизни ни у себя, ни у Алисы.

Тобиас сунул руку в карман и протянул мне небольшой квадрат из белого шелка. Развернув его, я получила ответ. Там лежал самоцвет глубокого темного блеклого серого цвета, наполненный клубами дыма. Он был нетронутым и неотшлифованным – и он не принадлежал Смотрителю.

– Ой! – сказала я, округлив рот под стать этому слову. – Так это был ты! Ты был тем самым колдуном с черным кристаллом, которого Золоченые, как им казалось, нашли. Тем, кого Смотритель пытался… ох, Тоби. Мне жаль.

– Не стоит. Это было давно. Много воды утекло, – сказал он, но боль в его глазах говорила об обратном. – Оказалось, все к лучшему. Благодаря этому я занял высокое положение в вертикали власти Золоченых. И спас больше жизней, чем отнял.

– Они считают, что ты могущественнее всех остальных?

– Так и есть, – сказал он. – А как еще я бы попал на девятый этаж? Чародей оставил на этом этаже обереги, которые можно обойти только с черным кристаллом. Мой был вполне близко.

– А Элла об этом знает?

– Да.

Тобиас взглянул на часы, и уголки его губ скривились.

– Спиши заклинание и отдай его мне до завтрашнего собрания членов Сопротивления. Я со всем разберусь. Только дай мне сперва поговорить с Эллой.

– Но гримуар…

– Нет! – перебил меня Тобиас. – Больше не приближайся к нему, Пенни. Я сам использую это заклинание, чтобы создать нож. Сначала избавимся от Смотрителя, а потом уже подумаем, как освободить Золоченых.

– Тоби, не надо! Там же сказано…

– Я знаю, что там сказано. Оно того стоит. А если это не сработает – что ж, все лучше, чем потерять тебя.

Тобиас вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Он так быстро перескочил с одной темы на другую, что у меня голова пошла кругом.

– У Алисы он радужный и преломляет свет.

– Что у Алисы?

Тобиас ухмыльнулся.

– У нее тоже есть кристалл. Смотритель использовал его, чтобы привязать ее к ткацкому станку, и поймал ее в ловушку Жизни, чтобы она никогда не умерла.

Договорив, он снова принял стойку Золоченого и взял меня за руку. А я ломала голову, откуда он все это узнал.

Тобиас вел меня по коридорам, которые погрузились в ночную темноту. Его уверенный шаг наводил на мысль, что именно здесь и сейчас его место – вместе со мной. Он так точно рассчитал время, что нам никто не перешел дорогу. Он знал график ночного дежурства, ведь он сам его составлял. Мы без происшествий дошли до статуи Смотрителя, проскользнули в туннель за сапогом и не останавливались, пока не добрались до потайного входа в мои покои.

Тобиас отпер механизм и сказал:

– Здесь есть выемка, но она предназначена только на крайний случай. Мы не можем позволить себе поставить под угрозу всю сеть туннелей.

После этих слов он распахнул панель в мою гостиную, где нас ждала Алиса.

Она забилась в угол. Ее пальцы кружили в воздухе. От страха ее глаза потемнели.

Тобиас отрывисто ей кивнул.

– Не попадайся, – сказал он и ушел, оставив нас наедине.

Панель со щелчком закрылась. Алиса поднялась.

– Пенни?

Я протянула ей руку, и она скользнула в мою сторону. На плечи она накинула ночной халат из черного шелка с золотым поясом на талии.

– Тебя не должно здесь быть, Алиса.

– Я кое-что увидела, – прошептала она.

– Расскажи мне.

Я затащила ее в спальню, и мы вместе уселись на кровать.

– Пенни, я видела, как ты умерла.

Ужас пополз по моему позвоночнику, как паук. В кармане задрожало заклинание.

– Конечно видела, Алиса. Я умираю каждую ночь.

Ее круглые и глубокие черные глаза расширились.

– На этот раз ты не вернулась. Нити изменились: даже когда я ткала, они выскальзывали у меня из рук. Они рвались, цеплялись и завязывались в узелки. Я тебя не вижу.

Бледные волосы прилипли к ее лбу. Я пригладила их одним пальцем и заправила ей за ухо. Я хотела что-то сказать, но она коснулась большим пальцем моих губ и сказала:

– Тише, Пенни. Тише. Мне не понятно, в каком направлении ты идешь. Я допустила ошибку…

Она меня пугала. Свет в ее глазах казался все более далеким.

– Алиса, прошу тебя. Я ходила на девятый этаж с Тоби. Я в порядке. Честное слово.

– Ты нашла его, – прошептала она. – Гримуар с заклинаниями.

Она провела пальцами от моей шеи к грудной клетке и остановилась так близко к линии жизни, что я чувствовала тепло ее прикосновения. Внутри меня разливалось мерцание сияющих звезд. Раньше никто не прикасался к моей линии жизни.

– Но ты еще не определилась. Поэтому мне ничего не видно.

Она отстранилась. Я задыхалась, потеряла дар речи и окончательно запуталась.

Ее взгляд заволокло безоблачное ночное небо, полное угасающих звезд.

– Они уже близко.

– Алиса?

– Мне пора.

Она отстранилась от меня и юркнула за стенную панель. Я осталась одна, охваченная тревогой, от которой сердце бешено колотилось. Как бы я хотела пойти за ней…

Никто не пришел. Не послышалось ни стука в дверь, ни щелчка ключа в замке. Ни один Золоченый не ворвался в мои покои, как я ожидала после того, как Алиса сбежала. Я не могла уснуть. От усталости все конечности отяжелели, а кровь словно превратилась в свинец, но заснуть так и не вышло.

Мне так хотелось набраться смелости и попытаться открыть панель между нашими покоями. Вот бы рядом была Элла… Я бы хотела поговорить с Милой. Я знаю, что она закрутила интрижку, хоть так и не выяснила, с кем именно. Лучше было не говорить об этом. Но мне необходим чей-нибудь совет, потому что я понятия не имею, как мне со всем этим справиться.

Я переживаю за Алису. Мне не хотелось все испортить. А еще мне кажется, что наша дружба перерастает в нечто большее. Из головы не выходит то, как ее пальцы замерли прямо у моей линии жизни, едва не коснувшись ее. Это было восхитительно неожиданное ощущение.

А еще есть Малин – неотразимый и смертоносный, опьяняющее зелье, перед которым так сложно устоять… Я так его и не поцеловала, но мы были к этому близки, и Святая Темная Мать, иногда меня тянет и к нему. Я хотела, чтобы он схватил меня и…

Я судорожно выдохнула. Если бы все ограничивалось учащенным пульсом всякий раз, как я его видела, все было бы куда проще. То, что я приняла за чистое влечение, становилось все глубже по мере того, как я больше узнаю о Малине.