Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб - Страница 46

В любом случае, это была удача, которой я был рад воспользоваться. Это избавило меня от необходимости тащить в лес брыкающегося и вопящего бегуна.

— Ешь, здоровяк, и приступим к делу — предложил я, присаживаясь на поросший травой берег, чтобы доесть свой хот-дог на завтрак. Сам я никогда не был большим поклонником мяса птицы.

Уступая, Боггл проворчал:

— С тобой всегда все так просто. Тысячу лет все было просто, и первое, чего ты хочешь, это одолжение. По крайней мере, на этот раз ты принес мне еду на вынос.

Когда мой старый приятель принялся за самый важный прием пищи за день, я рассказал ему о своем плане и о том, что именно мне от него нужно. Он был не слишком доволен. Я не принял это близко к сердцу. Богглы никогда не бывают особенно счастливыми, это просто не в их характере. Но ничего страшного. У меня было достаточно хорошего настроения для нас обоих, и даже больше.

— Прекрати ныть — приказал я, вытирая горчицу с рук о пожухлую траву — Ну и что, что тебе придется переехать. Ты и так выглядишь неважно. Смена обстановки пойдет тебе на пользу.

— Это все из-за загрязнения — мрачно сказал он, проводя языком по окровавленным зубам — Это ужасно сказывается на моем весе. Я теряю по ведру каждое утро. С этим ничего не поделаешь, понимаешь?

— Да, это вопиющий позор — Упершись руками в колени, я опустил их и, прищурившись, посмотрел на Боггла — Давненько тебя не было, а, Богг? Отсиживаешься в этом буфете, где можно съесть все, что угодно? Черт возьми, грабители заваливаются к тебе в манеж, а ты едва успеваешь поднять лапу. Мне интересно, здоровяк, готов ли ты к настоящим действиям — Откинувшись назад, я надел темные очки и решительно повторил — Мне действительно интересно.

Оранжевые глаза стали угрюмыми.

— Ты думаешь, я размяк. Ты это хочешь сказать?

— Не имеет значения, что я говорю, Боггл — Мой тон был таким же мягким, как и блеск моих зубов — Важно то, что ты делаешь. Я хороший парень. Я готов принять твои сомнения за чистую монету.

— Вот это приятель — кисло сказал он — И что я с этого получу, а? Ты хочешь, чтобы я переехал. Тебе нужны мои сувениры. Ты хочешь, чтобы я рискнул своей грязной задницей. И ради чего? Я помогаю тебе, но что, черт возьми, ты делаешь для меня?

— Помимо закуски? Помимо всей этой ностальгии? — Я поднялся на ноги — Я не собираюсь сдирать с тебя шкуру живьем, Богги. Я не собираюсь превращать тебя в коврик для моего роскошного холостяцкого жилища. Как насчет этого? Тебя это устраивает?

Как оказалось, так оно и было.

Я получил от Боггла почти восемь тысяч долларов и полный карман золотых украшений. Украшения, в основном толстые цепочки и массивные кольца, были такими безвкусными, что оценить их по достоинству мог только мистер Ти, но они должны стоить немалых денег. Одежду и пустые кошельки я оставил ему. Когда я уходил, он печально перебирал свою уменьшившуюся стопку сувениров складным ножом и с сожалением выдыхал. Богглам нравились их игрушки. Это было довольно скучное существование, когда они просто ели, хрустели костями и варились в тине. Несколько безделушек оживили старую грязевую нору. Большинство из них он все равно передал мне. Почему? Может быть, в память о старых временах? В память о нашей давней дружбе? А может быть, он был не первым в своем роде, с кого я снимал кожуру, как с виноградины?

Бинго.

Богглы были большими и свирепыми бойцами, но их нельзя было обвинить в том, что они были самыми умными в округе. Тактика ускользала от них, и их внимание было сосредоточено не так сильно, как могло бы быть. Они, конечно, не были рыбой в мешке, но и не занимали лидирующих позиций в жизненном пантеоне жутких созданий. Проявив немного настойчивости и предусмотрительности, было не так уж сложно одержать над ними верх. Однако под моим руководством мой конкретный трюк сработал бы в крайнем случае.

Положив деньги в карман, я поймал такси до ближайшего ломбарда. На заднем сиденье воняло, как в болотной яме, и было не так гигиенично. За рулем сидел гуль. Давненько я таких не видел. Этот человек маскировался под сморщенную пожилую женщину со спутанными локонами, в очках Джона Леннона и ртом, похожим на крысоловку. Большинство гулей изначально пришли из бедуинских пустынь, словно попутный ветер. Они жили для того, чтобы сбивать с толку путешественников, уводить их с проторенных дорог и при случае съедать. Что может быть лучше для этого, чем маскировка таксиста? А что может быть более раздражающим, чем быть съеденным?

Он снова посмотрел на меня налитыми кровью глазами и решил, что хватит с меня переплаты. Я был в таком хорошем настроении, что даже оплатил проезд. Это был город. Мне он понравился. Атмосфера была насыщена энергией тысяч сверхъестественных существ. В эпоху, когда нас было мало, и мы жили далеко друг от друга, было очень приятно находиться среди такого количества нелюдей. Когда я закрывал глаза, я видел электричество, потрескивающее синими и зелеными разрядами. Это было как в старые добрые времена. Я и не подозревал, что скучал по этому так сильно. С другой стороны, я также жил в районе наибольшего скопления крупного рогатого скота на Восточном побережье. Было время, когда это было бы чертовски интересно. К сожалению, люди уже не были такими веселыми, как раньше. Сейчас они стали мягче и медлительнее. У них было оружие получше, это правда, но, поскольку они больше не верили в нас, это не принесло им особой пользы. Вызов, который был у них, когда они были дикарями, исчез, но довольно скоро он вернется. Изменился бы весь ландшафт, физически, культурно и во всех других отношениях. Благодаря Ауфэ нас появилась технология, мы могли бы их разобрать.

Парень из ломбарда был человеком, но не таким мягкотелым и медлительным, как большинство. Он уставился на меня своими маленькими глазками из-за ржавой решетки.

— Да? — Бритая голова слабо поблескивала в тусклом свете флуоресцентных ламп. Покрытая оспинами кожа была отмечена тенью густой бороды, а толстую шею опоясывала черная татуировка в виде колючей проволоки. То тут, то там алели капли крови, со вкусом стекающие с шипов. Это было резко уродливо и зазубренно-брутально. Я прикоснулся подушечкой большого пальца к своему горлу и подумал, как бы это выглядело на мне.

Бросив украшения на металлический поднос, я наблюдал, как они рывком просунулись обратно в отверстие между прутьями решетки

— Бабушка оставила мне несколько своих безделушек — сказал я с обаятельной улыбкой.

Парень поднял толстую цепь, на которой висел огромный золотой горшечный лист.

— Готов поспорить — проворчал он, продолжая копаться в клубке драгоценного металла.

— Эй, бабуля была прогрессивной женщиной. Поправив солнцезащитные очки, я протянул:

— Так что ты мне за них дашь?

— Восемьсот равнодушно ответил он.

Я покачался на каблуках и скрестил руки на груди.

— Позвольте мне перефразировать это. Сколько это стоит?

Пожелтевшие зубы обнажились в застывшем оскале бешеной собаки.

— Девять, десять тысяч. Вы, ценный клиент, получите восемьсот. Ты хочешь этого или нет?

Я бы хотел сказать, что поторговался с ним, выторговал у этого дешевого ублюдка по меньшей мере три тысячи долларов. Этого не произошло. Мои способности убеждать, какими бы потрясающими они ни были, безрезультатно отразились от этой бетонной глыбы. Я мог бы застрелить его, если бы не потерял пистолет, а прутья решетки не были зажаты между двумя слоями пуленепробиваемого стекла. Еще вчера я мог бы проскользнуть сквозь молекулы и нарезать его плоть на аппетитные кусочки. Но сегодня я был другим… Мы были другими. Поэтому я проглотил свою гордость, взял деньги и собрался уходить. Остановившись, я спросил его:

— У тебя есть спички, Смайли?

Бросив книгу на поднос, он протянул их мне с маслянистым злорадством в глазах.

— Это меньшее, что я мог для тебя сделать, приятель.

Ну... не самое меньшее. Я свернул в переулок за магазином и, как назло, обнаружил бездомного, свернувшегося калачиком в дверном проеме с почти полной бутылкой водки. Я радостно замурлыкал. Это избавило меня от похода в местный винный магазин. Через две минуты задняя часть здания была объята пламенем, бродяга пытался спастись бегством, а Смайли, к счастью, поджаривался, как поросенок в луау.