Оторва. Книга 8 (СИ) - "Ортензия" - Страница 10

— И что им нужно?

— Не знаю, — она отрицательно качнула головой.

— Они вам могут причинить вред?

— Нет, конечно, — удивлённо ответила она, — но Большаков имеет на тебя зуб. Ты только не переживай. Ещё до вечера мы тебя вытащим.

— А знаете, — сказала я, — что-то мне не хочется с ними беседовать. Я, пожалуй, вас покину. Встретимся на Триумфальной площади со стороны Тверской. Через часик. Я сама к вам подойду.

Я отступила назад и остановилась. С другой стороны к нам приближались ещё два шкафа таких же размеров.

Вот же твою мать! И какого чёрта мы полезли в этот переход?

Глава 6

Я на мгновение прикрыла глаза, вспоминая, что находилось вокруг в тот момент, когда мы покинули магазин. Справа — площадь, потом на этом месте вырос фонтан, а «Берёзка» превратилась в продовольственный магазин.

Если не ошиблась. Сорок пять лет так изменили окружающий ландшафт, что утверждать со стопроцентной уверенностью я не могла.

Слева в будущем стояли две девятиэтажки, между которыми было ровно пять метров двадцать сантиметров. Ребята потом рулеткой отмеряли, любопытно им было, как далеко я могу сигануть.

Во второй жил Игорь, с которым познакомилась у Пантелеймоновича. Однажды он предложил отметить свой день варенья на крыше своего дома. Там даже беседку и мангал соседи соорудили. Погода была пасмурной, близился вечер, и мы дружно решили, что это самый лучший вариант.

Только разложились, на крышу поднялись два парня лет по двадцать. Как выяснилось, паркурщики. Они поразминались в стороне, а потом один решил перепрыгнуть на другое здание. Я к тому времени уже лет пять по крышам не скакала, чисто поддерживала форму в спортклубе. В федерации паркура меня знали, даже пару раз приглашали позаниматься с молодежью, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на недостаток времени. Да и заниматься с детьми, которым нет ещё и пяти лет, — то ещё удовольствие.

Парнишка, вероятно, не доучился на земле. Оттолкнулся за полметра от края, чем и сорвал меня следом. Долететь-то он долетел, умудрился зацепиться пальцами за самый край, не слабо приложившись ногами об стену, и просто чудом удержался.

Когда он закричал: «Помогите!», я, уже рыбкой перемахнув через пропасть, кинулась к нему и успела ухватить двумя руками его правое запястье. Он вцепился второй рукой мне в штанину, и мы оказались в патовой ситуации. Он весил килограммов восемьдесят и, повредив себе ноги, не мог выкарабкаться наверх, а я не могла приподняться, чтобы вытянуть его и самой не кувыркнуться вниз.

Выручил нас Игорь. Слетел метеором с девятого этажа по ступенькам и в том же пожарном темпе поднялся через соседний подъезд. Подскочил к нам и одним рывком вытащил горе-паркурщика на крышу. Глянул на расстояние между домами, вниз и, сделав хитрые глаза, спросил: «Синицына, а что ещё мы о тебе не знаем?»

Пришлось рассказать. Чуть позже, после того как мальчишку увезла скорая (он таки хорошо повредил себе одну ногу), и мы снова собрались у мангала.

Это случилось в будущем, а пока территория была обнесена зелёным забором, за которым шла стройка. Подняли шесть или семь этажей, а так как сегодня на календаре значилось воскресенье, кроме сторожа никого не должно было быть, что бы помешать играть в догонялки.

Невозможно поймать на стройке хорошего паркурщика, если его не ловят сами паркурщики.

Эти четверо были крепкими, сплошные мышцы, и бегать умели наверняка быстро, но вот прыгать через широкие провалы и карабкаться по отвесным стенкам — это вряд ли. Вес не позволит, а они, судя по рамам, в лучшем случае килограммов сто имели каждый, а в плечах шире хрупкой Бурундуковой раза в три. Но о паркуре знать не могли ничего, потому как его основателю на сегодняшний момент было всего четыре года, а стало быть, конкурентов у меня не было.

Но на самом деле о паркуре народ узнал не в конце восьмидесятых, а шестнадцать лет назад, в год рождения Бурундуковой, когда на экраны кинотеатров вышел фильм «Человек-амфибия». Вот тогда Мирон Темиряев, кинооператор, и совершил головокружительный прыжок. Просто называлось по-другому: прыжковая акробатика.

До парней было не более десяти шагов. Шли и улыбались, уверенные, что мне никуда не деться.

Я прикинула высоту стен и решила, что за четыре прыжка доберусь до металлического ограждения, и, сделав быстрый шаг влево, резко оттолкнулась вправо.

Мелькнула мысль, что тело Бурундуковой не справится, но приземлилась на стенку качественно. Прижалась к ней и тут же сильным толчком вернулась на левую.

Заметила, как дёрнулись ребята, кидаясь за мной то в одну сторону, то в другую, но пока сообразили, что я собираюсь сделать, мне удалось спружинить в четвёртый раз. Ухватилась одной рукой за круглую часть металлического заборчика, второй — за край, и резким рывком перебросила себя через него.

Ребята впечатлились. Замерли, хлопая глазами.

Я сделала прощальный жест ручкой, пропустила автомобиль и побежала через дорогу в сторону стройки.

Как всё-таки вовремя успела переодеться! На каблуках или босиком на стройке мне было бы совершенно не весело.

Уже перемахнув через забор, бросила взгляд назад. Народ возбудился от такого просмотра и даже успел начать обсуждение, а вот двое моих преследователей успели выбраться наверх и неслись вслед за мной. Оперативненько.

Едва развернулась к недостроенному дому, увидела сбоку мужика. Количество прожитых лет определить не смогла, но засмотрелась. На улице лето, а он в валенках, трусах почти до колена и телогрейке, наброшенной на голое тело. На голове шапка-ушанка, а в руках ведро. Мелькнула мысль, что он неодушевлённый предмет, но дядя шевельнулся и заорал:

— Эй, стой, куда⁈

Очень понадеялась, что ведро у него в руках не пустое. Всё ж таки по неприятностям на втором месте, сразу после чёрного кота.

Я бежала по ступенькам на третий этаж, когда громкий свисток привлёк моё внимание. Внизу, кроме моих преследователей, появились ещё три мента. Один стоял в проёме калитки и использовал свои щёки в качестве мехов. Кому он свистел, глядя куда-то вдоль забора, мне не было видно, но я догадалась, что подзывал группу поддержки.

Так и оказалось. Когда я глянула вниз с пятого этажа, на территорию явились ещё два парня и девушка с красными повязками. Комсомольские активисты, не иначе. Но даже таким количеством у них не было шанса окружить всю стройку. КГБэшники остались внизу, менты потопали вокруг первого здания, а дружинников послали за мной.

Глянув на такую картину, я даже не стала убегать. Оторвала кусок картона от какой-то упаковки и, использовав её вместо подстилки, уселась на сложенные на поддоне кирпичи.

Парни добрались до площадки с высунутыми языками и, остановившись на верхней ступеньке, стали меня разглядывать. Один, тот, что был пониже, даже не отдышавшись, сразу всунул сигарету в рот и прикурил от спички.

Второй сделал шаг в мою сторону и сказал:

— Пошли вниз.

Вероятно, ко мне обратился, но я только мельком глянула на них и отвернулась. Четыре шкафа, которые стояли внизу и о чём-то беседовали с мужиком в трусах, меня больше интересовали.

— Вставай, — парнишка сделал ещё один шаг в мою сторону.

— Я бы не советовала приближаться, — ответила я, не оборачиваясь.

— Чего? — спросил коротышка и тут же обратился к дружку: — Андрей, мы её что, волоком потащим?

— Нужно будет и волоком, — отозвался Андрей, — слышал, какая команда была? — и он двинулся в мою сторону.

Я дождалась, когда Андрей подошёл вплотную и попытался взять меня за руку. Поймала его пальцы и резко дёрнула на излом. Не то чтобы нанести реальную травму, а просто сделать больно.

Он вскрикнул и брякнулся на колени. Я отпустила пальцы и ногой пнула в плечо. Он повалился на спину и зашипел матерными словами. А ещё комсомольский активист! Я некоторых слов вообще не знала. Явно словечки из эпохи развитого социализма. Решила, что нужно будет приобрести ручку и блокнот, чтобы записывать нечто подобное. Хоть узнать, что оно означает.