Оторва. Книга 8 (СИ) - "Ортензия" - Страница 9

— И где мы? — поинтересовалась я, когда полковник повернул ключ в зажигании.

— Здесь, через двор пройти, — ответила за всех Наталья Валерьевна. — Магазин «Берёзка». Раз уж получили команду тебя приодеть для мероприятия и финансы на это выделили, будем выполнять.

— А, — я тут же согласилась, к тому же куча моих вещей пришла в полную негодность, а нас, спасибо товарищу Брежневу, не в детский универмаг отправили подбирать мне нечто убогое.

Магазин, честно говоря, не впечатлил. Вроде для иностранцев открывали, чтобы вытянуть валюту, в которой нуждалась советская власть. Вот только хотелось бы задать вопрос руководству партии: много ли иностранцев позарилось на вещи в этом элитном магазине, который больше смахивал на бутик на блошином рынке? У фарцовщиков выбор куда обширнее. С ними нужно было советоваться, а не распихивать их по тюрьмам.

Уже хотела сказать, что я думаю по поводу товаров на прилавках, но Наталья Валерьевна потащила меня к проходу, который перегораживала красная ленточка, висевшая на двух блестящих столбиках, и дородная женщина, сидевшая на стуле за ней.

Она внимательно ознакомилась с бумагой, которую ей предъявила Наталья Валерьевна, и мы оказались в ещё одном зале. Если в первом помещении было всё для народа из социалистического общества, то эту часть магазина посещали, вероятнее всего, только иностранцы. Даже заинтересовало: с чего это Бурундуковая удостоилась такой чести? Потому что лично Брежнев отлайкал? Всё равно сомнительно.

Наталья Валерьевна попыталась заинтересовать меня вечерними платьями, но я их сразу отмела в сторону. Для начала: награждение было назначено на одиннадцать часов, и тут я припрусь, как дура, среди дня в вечернем платье. Мне уже стало понятно, что советские граждане в основной своей массе понятия не имели, чем отличается коктейльное платье от вечернего, но ведь в правительстве тоже сидели женщины. А они наверняка ходили завтракать, обедать и ужинать не в заводскую столовку, и в таких нюансах должны были разбираться.

Платья были красивыми, тут я спорить не собиралась. Пару раз одевала, после чего зареклась. Длинные до пят и узкие настолько, что без посторонней помощи опустить его самой не получилось бы. Ходить, как гусеница, перебирать ножками, а если на пути окажутся ступеньки, так и вовсе приехали.

Мне помогли подруги задрать его до самых бёдер, чтобы смогла подняться. Сесть на стул, ну это если кто-то подставит его, а встать на ноги, чтобы платье не разошлось по швам, вообще из области фантастики. Я тогда шесть часов на ногах простояла, выслушивая хвалебные отзывы о своём наряде. Знали бы, как я материлась в душе! На мне тогда и шпильки — одиннадцать сантиметров были.

На следующее утро с постели подняться не смогла. Первый раз у меня было такое состояние после того, как впервые села верхом. Всего лишь два или три часа провела в седле разными аллюрами, а на следующий день отменила все дела. Отмокала в ванной и даже массаж заказала на дом. Повторять те самые подвиги желанием не горела и твёрдо настояла на своём.

— Но это именно то, в чём тебе следует пойти. Очень элегантное.

Я подозвала продавщицу и попросила её объяснить Наталье Валерьевне, почему ни в одном из этих платьев нельзя пойти на званный обед, который дадут в мою честь члены ЦК КПСС.

Обе женщины уставились на меня ошарашенно. И с какого? Меня ведь не в комсомольскую дружину позвали. Здесь уж точно фуршет должен был состояться. Читала, что ни одно награждение в Кремле без пьянки не обходилось. А учитывая, что на банкете не будут присутствовать мои почётные стражники и никто не будет орать: «Девственность в опасности!», я со спокойной совестью смогла бы накатить пару-тройку рюмок коньяка.

Наталья Валерьевна вопросительно глянула на продавщицу, а та меня и спросила:

— Почему?

И мне этот вопрос задала продавщица самого элитного магазина в Москве! Разумеется, европейцы нас за дикарей всё время считали. И как только её посадили обслуживать такой контингент, если она в платьях дуб дубом?

— А потому что, — возмутилась я, — во-первых, где ваш бейджик? Или как мне вас называть?

— Кто где? — перепугано спросила она, отступая назад.

Странно. Была уверена, что в таком магазине это должно было быть нормой. Или как к ней стоило обращаться? Как к официанту: «Человек, платье один раз царице». Бредятина. Глаза успели скользнуть к прилавку, и я увидела подставку с картонкой величиной с лист А4, на которой было большими буквами на английском языке написано: «Вас обслуживает кассир высшей категории Румянцева Аделаида Васильевна». Без знаков препинания. Всё-таки был бейджик, только на грудь его бедная Аделаида вряд ли смогла бы зацепить. Уже не первый раз натыкалась на такой размер. Вероятно, в Союзе всё мерялось большими величинами.

А кассир высшей категории — это, конечно, песня. Такое для русских не напишут, наши не поверят — только для идиотов из-за границы.

И имечко — Аделаида. Папа Вася пошутил над дочкой, решив так назвать. С отчеством вообще не сочеталось.

Хорошо хоть не Даздрапермой. Знала в прошлой жизни одну бабульку, которую звали Иванова Даздраперма Робертовна. Всю жизнь небось над ней потешались. Вкупе с фамилией действительно угарно звучало.

— Аделаида Васильевна, — начала я, — а потому что это вечерние платья с классической длиной в пол. Именно — строго вечерние, и на фуршет в обеденное время они не годятся. Только гляньте на них, — я приподняла подол одного платья, — что это?

— Атлас, — ответила продавщица.

Ну хоть в тканях разбиралась. Вероятно, поэтому высшей категории.

— Правильно, именно атлас, да ещё и с богатым декором. Вечерние платья все пошиты из тяжёлых тканей, а эти ещё и сужены к низу. Хотелось бы взглянуть на дизайнера, хотя нет, даже не хочу видеть его придурковатую рожу. Мне нужно коктейльное платье длиной до… — я приложила руку к ноге, — на пятерню выше колена. Оно должно быть из шёлка или шифона, более лёгкое и менее пафосное. Есть такие?

Взгляды у дамочек превратились в озабоченно-байденские после того, как президент США свалился с трапа.

— И? — поинтересовалась я, увидев, что Аделаида открыла рот и замерла.

— Есть такие, — наконец выдавила она, — несколько штук. Будете мерить?

Зря рассчитывала, что в магазине отыщутся какие-нибудь яркие цвета с замысловатыми узорами. Шесть штук, предложенных на выбор, были традиционно чёрного цвета и почти не отличались друг от друга.

Пришлось приобрести чёрное нижнее бельё. Не такое, к которому я привыкла, но один раз напялить можно было. И чёрные туфли на маленьком каблучке. Всего три сантиметра, но больше в магазине не нашлось.

Екатерина Тихоновна ждала нас на улице, и когда мы появились, глянула на мою спутницу и отрицательно качнула головой.

Мы свернули направо и двинулись по узкому переходу шириной не более двух метров. Зато боковые стенки были в высоту не менее трёх, и ещё сверху имелись железные ограждения, на которые, опираясь, стояли люди. Молодые люди и пялились на мои шортики. Или на грудь, которая впечатляла, надувая спереди футболку.

Мы были уже в центре перехода, когда выход перекрыла чёрная «Волга». Из неё выбрались двое в цивильном и упёрлись в нас взглядом. А потом на дорогу выкарабкался третий, тоже в костюмчике, но по сравнению с первыми он был совсем мелким.

Мой кортеж мгновенно остановился, и Наталья Валерьевна сказала:

— Ева, это генерал-майор Большаков.

— Тот, что дистрофик? — переспросила я, оглянувшись.

Она не стала переспрашивать, что я имею в виду, сразу догадавшись, и просто кивнула.

Вырвать кадык ему хотелось, но это мероприятие следовало оставить для более удобного случая. Эти два лося, что его сопровождали, мне были не по зубам. Даже если бы со всей дури кулачком накатила в рожу, ручка Бурундуковой, вероятнее всего, сломалась как минимум в трёх местах.

Я отдала свои покупки, тщательно завёрнутые в бумагу, Наталье Валерьевне и спросила: