Кицхен отправляется служить (СИ) - Демина Карина - Страница 68

— И как?

— Иногда удача была на моей стороне. Иногда не на моей. Дед учил, когда мог. И дядя. Тоже когда мог. Он говорил, что у меня хорошие задатки. Что мне прямо на роду написано, военным быть.

Оказался прав.

Бронзового коня тэра поставила на столик, обменяв на фарфоровую чашку, которую и протянула Дагласу.

— Держите. Целительское зелье. Полегчает.

Причём сказано это было с немалой уверенностью. Но чашку Даглас принял. Руки не дрожали. Перед глазами не плыло. И мошкара не плясала. Нет, всё-таки странно.

Что с ним было?

— Вы поэтому решили военным стать? — вопрос тэры Киары отвлёк от ненужных мыслей. — Чтобы пойти по стопам дяди?

— Скорее не видел других вариантов, — от зелья пахло травами. А ведь в травах Даглас не разбирается. И точно не поймёт, если ему подсунут что-то иное.

Или уже подсунули?

Но что? А главное, зачем? Узнай они о его планах, то проще было бы отравить. Ведьме не составит труда подобрать правильное зелье.

— Матушке вы понравились, — сказала тэра Киара, будто догадываясь о его сомнениях. Сразу стало неловко за них. И за собственное поведение. — Но она полагает, что у вас не всё хорошо со здоровьем.

— Нас осматривает полковой целитель. Регулярно, — получилось, пожалуй, более грубо, чем следовало бы. И Даглас решительно отхлебнул зелья.

Отравить его могли и раньше.

Или не отравить, а, скажем… нет, в голову ничего толкового не приходило. Подушкой удавить? Скинуть с лестницы, представив всё несчастным случаем? Персиваль бы поверил. Его вообще скорее заинтересуют прелести тэры Новы, чем расследование смерти Дагласа. Не говоря уже о том, что смерть эта откроет возможности. Скажем, занять место Дагласа.

Зелье было горьким.

— Военным мне быть не особо хотелось. Скорее я надеялся восстановить поместье, — легкое тепло разлилось по телу, унимая боль.

— Но ведь стали?

— Долги. И, скажем так, обстоятельства…

— Непреодолимые?

И ведь спрашивает без насмешки.

— Извините, — тэра Киара смутилась. — Я иногда бываю слишком… настойчива. В нашей семье иначе нельзя. Так что, если лезу не в своё дело, то скажите.

Не в своё, наверное. Но почему бы и нет.

— Да ерунда, на самом деле. Никакой тайны нет. Первые долги остались от деда. Их получилось погасить. Основные. Но потом война. И земли пострадали. Лес строевой выгорел. Пахотные магией так перепахало, что фон стоит по сей день. Там даже трава растёт плохо. А мы под пашни новый кредит брали. В итоге отдавать нечем. Налоги опять же. Нам дали отсрочку, но всё равно недоимки не списывались. Чтобы погасить, отец взял новый заём. А чтобы его перекрыть, ещё один. Рассчитывал, что дяди вернутся с трофеями, но один погиб, а второй был ранен. И почти всё, что из казны ему выплатили, ушло на лечение.

Не только на него, но это ладно.

— Потом были неудачные годы. Сложности. То погода, то земля не родит. Восстанавливать надо, но природник — это дорого. Владения приходилось распродавать, чтобы как-то хоть вытянуть. А на том, что оставалось, особо не похозяйствуешь.

Но это почему-то никого не смущало.

И отец заново брал в долг.

На дом. И на выезд. На смену обстановки, потому что старая вгоняла матушку в уныние, и у неё начинались мигрени, грозившие перейти в затяжную меланхолию. На то, чтобы представить старшего в обществе, чтобы он нашёл подходящую невесту. И все как-то начинали верить, что обязательно найдёт.

Богатую.

С приданым, которое погасит все долги, и старые, и новые. А потом, когда братец нашёл обычную девушку, неплохую, нет, очень даже милую, понадобились деньги на свадьбу. Ведь нельзя же, чтобы было хуже, чем у всех…

— И как-то собирались они, словно снежный ком. А потом оказалось, что должны мы почти всем. И эти люди, устав ждать, объединились и готовы подать иск. Дело они выиграли бы, потому что расписки настоящие. И тогда и дом, и земли, и вообще всё, что есть ценного, просто ушло бы с молотка.

Печальная история. Но обыкновенная, а потому на диво скучное.

— А вы тут при чём?

— У меня был дар. И кое-какие способности. И награды дядюшек. И имена сослуживцев, к которым можно обратиться. Я и обратился. За советом. Мне и посоветовали идти на службу. В гвардии так-то неплохо платят. И при разумном подходе хватает не только на жизнь, но и на то, чтобы отдавать долги. А ещё, как понимаете, одно дело судиться с каким-то там бароном, и совсем другое — предъявлять претензии человеку, чей сын — гвардеец короля. Юридически статус ничтожный, но практически там, у нас, имеет значение и немалое.

— Разумно, — согласилась Киара.

— После зачисления на службу, мне удалось заключить новый договор. С другими условиями. Потом… потом пересмотреть через пару лет, — в подробности Даглас решил не вдаваться. — Теперь плачу понемногу.

А как с записок его деньги пошли, так и выплаты стали приличными. Если бы не прочие траты, давно бы основную задолженность погасил. Но это совсем уж не тот разговор, который может быть интересен юной тэре.

— Я невыгодная партия. Крайне, — Даглас замер, прислушиваясь к клятве. Нет, эти слова не были нарушением её. Они в целом к предмету клятвы не имели отношения, однако мало ли.

Но нет.

Тихо.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете.

— Скорее это вы меня переоцениваете, — он поднялся, прислушиваясь к тому, не кружится ли голова. Вроде стало полегче. — Третий сын барона, без надежды на наследство. С сомнительными перспективами в столице…

— Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Всего двадцать семь. И вы уже капитан, — произнесла тэра Киара и протянула руку. — Вы мне туфлю не подадите?

— Конечно.

Даглас протянул туфлю, которую зачем-то поставил на кровать.

— Спасибо, — надевать её тэра не стала, но зажала в руке. — Мне кажется, что не всякий человек сумеет просто попасть в гвардию.

— Да, отбор довольно строгий. Но дядин сослуживец по старой памяти составил протекцию…

— Которая не помогла бы, если бы у вас не было сил и способностей.

Верно. Хотя с этой точки зрения Даглас как-то и не смотрел. Почему-то дома все решили, что дело в протекции. И в везении. И братец так и сказал, что, мол, хорошо некоторым.

Им везет жить в столице.

— Силы… сил у меня хватает. Со способностями сложнее. Но тоже есть.

Та, дурная с точки зрения матушки кровь, всё же давала некоторое преимущество.

— Но дальше-то вы сами? — тэра Киара покрутила туфлю в руках, но надевать не стала. Зато ногу опустила и юбки расправила. — Мне кажется, что вы весьма ответственный человек и ваше начальство это оценило. Ещё вы неплохо образованы, разбираетесь в сельском хозяйстве…

— Это не совсем то, что нужно гвардейцу.

— На мой взгляд, человек, который разбирается в сельском хозяйстве, сумеет разобраться и в иных вопросах. При желании, само собой.

Стало неловко.

Настолько, что хоть сбегай, но сбегать из собственной комнаты как-то совсем некрасиво, тем паче бросив прекрасную деву. Персиваль точно не понял бы.

Или наоборот? Понял бы и посоветовал бежать побыстрее? Может, прямо через окно?

— Спасибо, — сдержанно ответил Даглас, очень надеясь, что не покраснел. Как-то не привык он к похвалам. Дед вот хвалил. Называл его сообразительным. И толковым ещё. И дядя тоже.

А потом как-то, когда их не стало, оказалось, что толковости и сообразительности недостаточно.

— Мне скорее другое интересно, — произнесла Киара, примостив туфлю на коленях. — И это не то, чтобы голое любопытство… у меня четверо братьев. Матушки. Отец вот… был.

— Соболезную.

Она кивнула.

— Мне кажется, вы бы нашли общий язык. Хотя… не знаю. У некромантов характер крайне специфический. Но при всех его недостатках, он заботился о нас. Так, как умел. И братья… как я поняла, у вас есть старший брат?

— Два. И две сестры. Сестры младше.

— Сёстры ладно. Но почему служить пошли вы? Точнее, почему служите только вы? Я ведь не ошиблась?