Кицхен отправляется служить (СИ) - Демина Карина - Страница 69

— Так получилось.

Странный разговор. Слишком уж личный, слишком откровенный. И такой стоило бы свернуть, но почему-то не хочется. Зелье? Не только целебные травы, но и другие? Которые развязывают язык? Даглас слышал о подобных. Но сейчас почему-то было всё равно.

Пустота внутри не исчезла. Как и ощущение, что он всё-таки умер.

— Калеб в отца пошёл. Он хороший человек. Но очень мягкий. Ему пришлось бы сложно.

— А вам? Не пришлось сложно?

— Я как-то привык… да и Калеб — наследник. Его нельзя отпускать. Мало ли, что в столице случится, — сейчас эти слова, как-то сказанные матушкой, резанули. Выходит, что если что-то в столице случится с самим Дагласом, то это не так и страшно. — У него и силы меньше. И физически он слабее. Он не прошёл бы отбор.

— Даже с протекцией?

— Ну… скажем так, зависит от того, кто составлял бы протекцию. В моём случае она лишь давала доступ к прохождению испытаний. Потом, правда, и на курсы пригласили, офицерские. Но и только. А Калеб… науки ему с детства не давались. Да и… не знаю. Просто…

— А другой ваш брат? Вдвоём вам было бы легче, разве нет?

Наверное.

— У него свои проблемы.

И Алвис порывался поехать с Дагласом, уверившись, что, если уж у младшенького вышло, то и его возьмут. Но матушка, явно представив, что будет, если Алви дорвётся до столичных игровых домов, скоренько слегла с сердечной болезнью, а Дагласа попросила не приезжать в ближайшие пару месяцев, пока Алвис не найдёт себе новое занятие.

Почему-то горько. Из-за зелий, не иначе.

— А отец? — уточнила тэра Киара.

— У отца со здоровьем проблемы. И должен кто-то за домом присматривать.

Почему-то получалось, что Даглас оправдывается. И оправдания, самое интересное, выходили донельзя жалкими какими-то. Натянутыми.

А и вправду.

Дядя ведь и Калеба тренировал. Пытался. И Алвиса. Но Калеб быстро уставал и начинал вздыхать, а потом садился у стеночки, говоря, что у него сил не осталось, вот совершенно. И как-то быстро появлялась матушка с причитаниями, что этак нельзя с детьми, что Калеб вспотел.

А тут сквозняки.

И к вечеру Калеб начинал жаловаться на больное горло, и следующие несколько дней проводил в постели. Алвис же просто сбегал. И от дяди, и от учителей.

И выходило…

Нет, глупо же. Этак Даглас начнёт детские обиды перебирать.

Просто он сильнее. И здоровее. И у него получается. Вот и всё.

— Кажется, я вас несколько утомила своими расспросами, — Киара поднялась, опираясь на столик, и поморщилась. — Чтоб… ненавижу болеть.

— Я тоже. Обопритесь, — он предложил свою руку. — Или может, садитесь, я поищу кого-то, чтобы вас перенести?

— Да нет, тут уже почти отошло. Наступать неудобно и только. Вы не могли бы туфлю захватить?

— С превеликой радостью, — Даглас сгрёб эту туфлю и руку предложил. — Семья — это сложно.

— Вот мне можете не рассказывать. Вы не проводите меня в гостиную? Время к обеду. И матушка Нова должна бы вернуться с прогулки…

— Надеюсь, у них всё хорошо.

— А за кого вы больше беспокоитесь? — поинтересовалась тэра Киара.

А вот оперлась она от души. И как-то или Даглас ослабел, или весу в прекрасной тэре было чуть больше, чем оно казалось.

— Честно? Не знаю. Персиваль, конечно, бестолочь изрядная. Но он не злой. И не подлый… и в целом… как мне кажется, человек недурной.

Всяко лучше самого Дагласа.

— Но вот некоторые его привычки… — Даглас покачал головой. — Надеюсь, он не оскорбит вашу матушку.

— О нет, не думаю… тем паче сегодня веер она захватила особо прочный…

Глава 36

Глава 36 В которой дело оказывается не в свинье

Волосяной покров стал врастать в белую рубашку с чёрными брюками, — одежду этого человека.

Из тяжкой жизни оборотней

Травка зеленела.

Солнышко припекало, но уже как-то полегче, что ли. И плед, брошенный на берегу, выделялся ярким пятном. Картина мирная.

Идилличная даже.

Но что-то не позволяло расслабиться. То ли трезвость, то ли присутствие странной свиньи, то ли предчувствие нехорошее. Как песка за шиворот сыпанули. И вот вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой и компанией очаровательной тэры, которая всё-таки расслабилась, Персиваль нервно озирается.

А чего смотреть?

Бережок.

Мостки, что протянулись над водой. Потемневшие от времени, но ещё крепкие. И столбик, чтобы привязать лодку, имелся. Стена рогоза в этом месте отступала, давая вид на тёмную воду.

Уже вполне обычную воду.

Дальше берег слегка поднимался и выравнивался. Ещё дальше начинались кусты, а уже за ними — деревья. В общем-то ничего необычного, но…

— Мне даже интересно, о чём таком вы задумались, что перестали обращать на меня внимания, — тэра Нова хлопнула веером по ладони, и звук этот заставил Персиваля вздрогнуть.

— О вас! — заверил он. — Исключительно о вас! Ваша красота не оставляет места иным мыслям!

— Вот давайте без этого, — сказала тэра Нова, постукивая веером по ноге. — Хорошо же плавали. Беседовали.

— Извините, — Персиваль покаянно склонил голову. — Каюсь. О красоте не буду. Петь тоже не стоит. Стихи?

— Воздержимся.

— Тогда… право слово, теперь я растерялся. Вы коварнейшим образом лишили меня всех козырей.

— Играете? — тэра Нова прищурилась.

— Под настроение.

— И часто настроение бывает?

— Не особо. Игра требует денег, а их, увы, всегда не хватает. Жизнь в столице бессовестно дорога, а жалованье столь же бессовестно мало.

Ветра не было.

От воды тянуло прохладой. Тэра Нова присела на плед. Корзинку раскрыла.

— Вы не стойте, прошу… повариха у нас отменная. Вино?

— А смысл? — откликнулся Персиваль. — Продукт переводить? Или, может, вы…

— Нет, не стоит.

Пауза.

Такая неприятная, выдающая внутреннее напряжение. И снова это чувство, что всё не так, как должно. Неправильно.

Он опустился на землю, впрочем сел так, чтобы можно было быстро подняться.

— Что-то не так? — это не осталось незамеченным.

— Не знаю. Ощущение такое. Странноватое… от вашей воды, возможно?

— Возможно.

— Так-то я по ветру специализируюсь, хотя и силы не сказать, чтобы большой, но… — Персиваль осторожно повернулся влево. — Знаете, мне кажется, что вам лучше пересесть.

— Почему?

— От воды дует. Простудитесь.

А ему лучше спиной к реке и лицом к кустам тем, которые уж больно подозрительны. И чувство опасности только крепнет.

К счастью, тэра Нова не стала возражать.

Он подаёт руку, она обходит, что-то говорит. И Персиваль отвечает, одновременно выплетая простенькое заклятье. Воздух — хорошая стихия, живая. И лёгкий ветерок скользит от воды к кустам, чтобы растечься меж ветвей.

И исчезнуть.

Просто взять и исчезнуть.

Так не бывает.

— Вы не могли бы засмеяться? — попросил Персиваль, не выпуская руку дамы. — Будто я сказал что-то смешное? А потом дать мне по морде и потребовать, чтобы я немедленно вернул вас домой.

Внимательный взгляд. Ни тени страха, скорее уж вопрос немой читается.

— Только громко, — уточнил Персиваль.

Кивок.

И смешок.

И бутылка вина, которую ему протягивают. Полотно веера касается губ, и бабочкой трепещет, начиная светскую игру.

Взгляд чуть в сторону.

И смех. Низкий, хрипловатый, он в любом ином случае свёл бы с ума, но сейчас Персиваль делает именно то, что должен — тянется к женщине, чтобы сорвать поцелуй.

А вот по морде она дала от всей души.

— Да что вы себе позволяете! — и голос у неё оказался громким. — Да как вы смеете!

— Простите! — Персиваль вскочил, буквально спиной ощущая взгляд.

Может, свинья?

Пусть в костюме, но бояться свиньи… или нет? Персиваль, конечно, может допустить, что свиньи носят одежду, в конце концов, почему бы и нет. Но чтобы свиньи научились ставить антимагический щит?