Господин прокурор - Катерина Траум - Страница 4

– Э-э… да, простите, – торопливо кивнула она, радуясь про себя, что он снова переключился на дорогу.

– Настраивайтесь уже на работу! – жестко потребовал он, пробирая властностью голоса до мурашек. – Мне нужна ваша полная самоотдача. Если бы это мог дать наемник, я бы не прибегнул к рабскому труду. Кстати, об этом: мой первый прямой приказ, который должен буквально лечь в основу вашего контракта, – считайте, что это вписано красными чернилами. Абсолютная верность.

– В каком смысле? – непонимающе захлопала глазами Пейдж, все более нервно теребя пальцами подол. Требований становилось уже так много, что она действительно захотела иметь под рукой блокнот.

– Мой последний помощник слетел с лестницы, потому что продался адвокатской конторе и слил дело. – Вроде бы вот он, момент, когда Лэйку стоило выразить искреннюю злость, однако бледное узкое лицо так и осталось непроницаемым. – Это не только запрещено законом, но и бьет по моей репутации. Преступники от меня не уходят. Но если вам, мисс Эванс, в вашу кудалатую головушку придет идея предать меня подобным образом…

– Я поняла, – дерзнула продолжить за него Пейдж, начиная помаленьку осознавать, что ухаживать за стариками действительно было бы куда проще. – Шахты. Вряд ли мне будет что противопоставить представителю закона, если он решит, что я нарушила контракт.

Лэйк удовлетворенно кивнул: казалось, впервые за их разговор он остался доволен ответом, а напряжение в салоне скинуло пару критичных градусов.

– Вы действительно быстро учитесь. Если к вашим мозгам прилагается умение варить сносный кофе – думаю, мы сработаемся. Со своей стороны я обещаю полную субординацию и не намерен как-либо подчеркивать ваш статус в дальнейшем. Более того, мне было бы комфортно, если бы о нем не знали посторонние. Для всех окружающих вы просто моя новая помощница, и только. Никому не сообщать, что вы у меня в рабстве, – это еще одно важное условие и приказ.

Пейдж с подозрением прищурилась, но ни на октаву не изменившийся голос, ни расслабленная поза господина никак не выдавали того, что она услышала подтекстом в этих словах: ему неловко, что он докатился до использования рабыни. Вряд ли хоть кто-то в Доме правосудия брал в подчиненные человека без юридического образования, жертвуя этим критерием в пользу верности и беспрекословного подчинения. Господи Боже, да что же за работа у него такая, что никто не выдерживал?

При новом взгляде на будто отлитое в воске лицо Лэйка и на его тонкие сухие губы, словно не знающие улыбки, Пейдж вдруг увидела другой ответ: не столько сложна работа, как невыносим сам начальник. Явно не просто так от него сбегали и предавали доверие.

– Что ж, мне все более-менее ясно, – постаралась соответствовать его официальному тону Пейдж, понемногу входя в роль живого блокнота – посыльного – бариста. – Постараюсь оправдать ваши ожидания. Как мне следует к вам обращаться?

– Мое имя Киллиан, но от вас я бы предпочел слышать только «мистер Лэйк» или «сэр», – сухо обозначил он границы, бросив на нее мимолетный взгляд, и едва заметно нахмурился. – Так не пойдет. Заедем кое-куда по дороге.

Пейдж густо покраснела, сообразив, что его не устроил ее внешний вид. За короткие полчаса знакомства она успела уловить редкостную педантичность господина, и ее пусть и чистая, но слишком много раз залатанная одежда явно не соответствовала образу тени самого коронного обвинителя.

Действительно, спустя десять минут машина тормознула на оживленной Дарлен-драйв, и Киллиан, не сказав ни слова, подхватил трость и вышел из салона. Что она должна молча следовать за ним, Пейдж уловила легко и старалась не идти даже вровень. Это оказалось непросто, потому что шагал хромающий господин медленно, а она привыкла к быстрому темпу ходьбы и жизни.

На Энфорт уже спускались сумерки, и вдоль пешеходной части улицы понемногу загорались чугунные двухрожковые фонари, через кованую паутинку освещая мощеную дорогу. Дарлен-драйв располагалась почти в самом центре города, радуя глаз обилием освещения и вывесками всевозможных мастерских и лавочек. Аппетитный аромат свежего хлеба доносился из ближайшей пекарни, отчего желудок Пейдж жалобно заворочался, напоминая, что с самого утра во рту не было ни крошки. У ступеней в ювелирный салон натирал лаковые ботинки пухлого джентльмена чумазый мальчишка, высунув язык от усердия. Люди сновали туда-сюда, и тут уже перед коронным обвинителем не расступались, но и не толкали, будто чувствуя, что от мрачного господина с тростью лучше держаться подальше.

Киллиан уверенно отворил стеклянную дверь в ближайший магазин одежды, и Пейдж невольно подметила название: «Уилфред и Бастингс». Плечи свело от напряжения. Именно такие заведения когда-то вытеснили старые добрые ателье и привели к разорению дело ее отца. Одежда тут была недорогая, штампованная и очень востребованная средним классом, ведь куда проще прийти и купить все необходимое в готовом виде, чем ждать работу от портного. И это напрочь лишало людей малейшей индивидуальности. Но, кажется, именно личность помощницы Киллиан и намеревался стереть без остатка, когда подошел к мило улыбающейся продавщице за прилавком и, не отреагировав на ее приветственный щебет, сухо обозначил:

– Нужны белые блузы – пять штук. Черные юбки на ладонь ниже колена – столько же. Не длиннее, не короче. Пара ботинок, туфли. Ну, и все, что там полагается дамам по нижней части.

Даже говоря про «нижнюю часть», он не моргнул и глазом, зато Пейдж хотела провалиться сквозь землю. Щеки горели, и было неловко даже дышать. Она угрюмо сунула руки в карманы пальто, сжимая в кулаки взмокшие ладони.

– Поняла вас, сэр, – спокойно кивнула с дежурной улыбкой пожилая продавщица, кинув оценивающий взгляд на Пейдж. – Подберем полный комплект. Верхняя одежда тоже требуется?

– Да, только ничего яркого. Практичное, неброское, теплое.

– Предложить вам кофе, пока ожидаете даму?

– Нет. Вернусь через пятнадцать минут, постарайтесь управиться. – Приподняв рукав пальто, Киллиан посмотрел на блеснувшие в свете ламп магазина наручные часы и вышел на улицу, оставив Пейдж в полном смятении задыхаться от смущения.

Ясно, почему у него не задерживались помощники: да кто вообще вынесет этот мерзкий характер и сможет додумывать все его неозвученные пожелания? Впрочем, для опытной продавщицы это труда не составило. Выйдя из-за прилавка, она кивнула Пейдж на завешенную шторой примерочную и довольно приветливо пригласила:

– Прошу, мисс. Нужно вас немного обновить, верно?

Стоило отдать этой особе должное: в пятнадцать минут она уложилась без труда, с ходу определив размер и накидав вариантов гардероба на каждодневную носку. Следуя указаниям господина, Пейдж смиренно выбрала самые строгие блузки с минимальным количеством рюш и юбки свободного кроя желаемой им длины, пару скромных комплектов белья и чулок и простое пальто в крупную черно-серую клетку. Это его обязанность по контракту – обеспечить ей базовые потребности, и все равно было жутко неприятно. Особенно когда она облачилась в полный наряд помощницы и взглянула на себя в зеркало.

От озорной конопатой девчушки с еврейскими корнями мало что осталось – разве что копна волос курчавилась все так же задорно, да мамины старинные серьги в ушах в виде потемневших от времени лилий напоминали о доме. А вот блеклость одежды моментально погасила блеск в мятной зелени больших глаз, превратив Пейдж в типичного усталого клерка. Ну, зато в удобных ботинках стало теплее.

Киллиан вернулся минута в минуту и, кинув беглый и совершенно безразличный взгляд на выбранные покупки, тут же их оплатил, скупо поблагодарив продавщицу.

– Сделайте одолжение, выбросите все, в чем она сюда пришла, – небрежно отмахнулся он от последней проблемы, добавив сверх оплаты еще одну купюру.

– Разумеется, сэр. Хорошего вам вечера.

Закончив с внешним видом своей тени, Киллиан сунул ей в руки новенький пухлый блокнот в кожаном переплете и футляр с парой перьевых деревянных автозаправляемых ручек, а также коробочку с только что купленными механическими наручными часами – явно мужским аксессуаром с крупным циферблатом. Для женщин подобного в принципе не производили, но с каждой секундой у Пейдж крепло ощущение, что теперь она и не женщина вовсе: скорее предмет для использования, как та же ручка или стул.