Природа зверя: Как эмоции управляют людьми и другими животными - Андерсон Дэвид - Страница 1

Дэвид Андерсон

Природа зверя: Как эмоции управляют людьми и другими животными

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчики: Мария Багоцкая, Павел Купцов

Научный редактор: Ольга Сварник, канд. психол. наук

Редактор: Ольга Нижельская

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Мария Короченская

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Анастасия Никульшина, Ольга Смирнова

Верстка: Андрей Фоминов

© David J. Anderson, 2022

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Введение

Ребенок колотит одноклассника в школьном дворе. Обмен оскорблениями в кабаке перерастает в драку у барной стойки. Два барана сцепились рогами над горным обрывом. Львицы из одного прайда заваливают южноафриканского буйвола. Озлобленная толпа штурмует Капитолий. Стрелок из окна гостиницы убивает множество зрителей концерта.

Все это – примеры неприкрытой агрессии. Внешнее поведение, которое можно распознать, описать словами или зафиксировать на видео. Однако, по крайней мере у людей, оно сопровождается тем, что нельзя увидеть, – внутренним переживанием эмоции при совершении действия. Наблюдая любую из описанных ситуаций, вы можете предположить, что нападающие ощущают гнев, злость и ярость. Но если они сами не расскажут, что чувствуют, как можно точно определить, какую эмоцию они испытывают и испытывают ли что-то вообще? А как насчет животных, которых мы даже не можем спросить?

Очевидно, что между агрессивным поведением и такими эмоциями, как гнев и злость, существует некоторая связь. Сложно представить, чтобы кто-то мог совершать столь жестокие действия, не испытывая при этом соответствующих эмоций. С другой стороны, наши интуиция и опыт подсказывают: гнев и агрессия – не одно и то же. В конце концов, можно испытывать гнев, не выражая его физически в виде агрессии. Создается ли мозгом ощущение гнева отдельно и независимо от агрессивного поведения, или это два проявления одного процесса? Порождает ли гнев агрессивное поведение, или же агрессия вызывает гнев, а может быть, между ними нет причинно-следственной связи? В сущности, прежде чем заняться этими вопросами, мы должны ответить на более фундаментальный: «Что же такое эмоции и зачем они нужны?»

Несмотря на столетия изучения этого вопроса, мы до сих пор не знаем ответа. Более того, ученые даже не могут договориться, как должен выглядеть ответ. Существует полдюжины разных подходов к изучению эмоций: психологический, когнитивный, социологический, антропологический, философский и нейробиологический. Исследователи из этих областей говорят на разных языках и оперируют разными понятиями. Психолог объясняет эмоции в терминах внутренних побуждений, потребностей, конфликтов. Нейробиолог говорит про активность разных отделов мозга. Кто-то хочет разобраться в конкретных эмоциях, изучая, например, грусть или страх; другие стремятся понять общие черты, которые отличают эмоции от других нервных процессов. Мы не просто пытаемся описать слона по разным его частям, как слепцы из известной притчи, у нас даже нет общего названия для «слона».

При таком интеллектуальном разнообразии и отсутствии единства неудивительно, что появилось множество книг, продвигающих новые теории эмоций. Большинство из них – и уж точно большинство тех теорий, которые становятся предметом общественного обсуждения, – берут начало в психологии. Они интересны и перспективны, но часто слишком абстрактны, и их сложно подтвердить экспериментально. У моей книги совершенно иная концепция. Я убежден, что нейронаука может предложить объективный и эмпирический подход к изучению эмоций. Он позволит нам начать поиск ответа на сложные вопросы об эмоциях, которые раньше считались вообще неразрешимыми.

Но начнем с общих сведений. Нейробиологи, изучая разные виды животных (в том числе и человека), пытаются выяснить, как из нейронов и связей в мозге зарождаются внутренние мотивации и формируется поведение. У ученых есть целый арсенал методов для измерения активности нервных клеток и манипуляций с ними. На основе полученных данных они строят компьютерные модели работы мозга. Это дает возможность понять на самом простом уровне сложные причинно-следственные связи в работе мозга. Нейронаука позволяет надеяться, что, когда мы изучим мозг достаточно подробно, мы сможем объяснить, как из его активности возникают и поведение, и эмоции.

Возможно, вы уже согласны со мной насчет важности нейронауки. Может быть, вы даже полагаете, что мои представления устарели и этот вопрос уже решен. Например, вы могли читать, что страх возникает благодаря активности структуры мозга под названием «миндалевидное тело». Ведь существует множество исследований, где ученые сканировали мозг испытуемых и показали, что если человек ощущает страх, то его миндалевидное тело «загорается», то есть активируется. Если это верно для страха, то, несомненно, что-то подобное должно быть и для гнева. Таким образом, нам остается только выяснить, где именно в мозге «живет» гнев. Разве мы не можем просто поместить испытуемых в сканер, поставить кого-нибудь наблюдать, что происходит в мозге, когда человек злится, а потом повторять это для других эмоций, пока мы не локализуем их все?

Если кратко, то нет. Сканирование мозга (такой метод называется по-научному «функциональная магнитно-резонансная томография», или фМРТ) не дает возможности оценить электрическую активность в мозге напрямую. Скорее, оно позволяет увидеть ток крови в определенной области. Соответственно, с помощью этого метода мы получаем лишь общее представление об активности мозга. Но главное, подобные эксперименты обеспечивают лишь корреляционные данные. Если мы наблюдаем активность в каком-то отделе мозга человека, когда тот говорит, что злится или боится, мы не можем определить, вызывает ли активность мозга эту эмоцию, или эмоция вызывает подобную активность мозга. Кроме того, использовать устный отчет испытуемого, то есть его рассказ о своих чувствах, для определения его субъективных ощущений – не самый надежный способ. Человек может неверно интерпретировать свои ощущения или даже солгать о том, что чувствует. Более того, как показывает практика, довольно сложно вызвать настоящую, подлинную эмоцию у человека, который находится в томографе, потому что он знает, что проходит эксперимент, и его отвлекают различные факторы, например шум прибора и снующие вокруг люди в лабораторных белых халатах. И наконец, как выяснила психолог и писатель Лиза Фельдман Барретт, первые работы по изучению страха с помощью фМРТ в разных лабораториях дали очень противоречивые результаты (хотя в относительно недавних исследованиях были получены более согласованные результаты).