Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 21

— Это не для меня, — объяснил я. — Но это очень важно.

Когда я рассказал про Ефима Потеряева, Владимир Кириллович озабоченно нахмурился.

— Стоит ли так рисковать, Александр Васильевич? — спросил он. — Пусть этим занимаются целители.

— Мы опробуем артефакт только в том случае, если целители не станут возражать, — кивнул я.

— Можно встроить в плетение магию Покоя, — задумался Гораздов. — А ещё магию Жизни — целители часто используют это сочетание. Но я не могу приняться за артефакт, пока не увижу того, кто будет его носить.

— Тогда придётся нам с вами съездить в лечебницу, — кивнул я. — И лучше сделать это как можно скорее. Вы говорили, что ждёте кого-то ещё?

Прежде, чем ответить, Гораздов оглянулся по сторонам.

— Ждал, — понизив голос, сказал он. — Сюда должен был приехать покупатель, он хотел выкупить у меня дом, чтобы устроить в нём портовый склад. Но когда я покупал кофе, он неожиданно прислал мне зов и отказался от осмотра.

Гораздов снова оглянулся:

— Я же не знал, в чём дело, — добавил он. — Иначе сразу отказал бы ему.

— Значит, мы можем ехать? — улыбнулся я.

Глава 13

Извозчик высадил нас с Гораздовым на берегу реки Пряжки.

За речкой виднелся Рыбный остров, на котором находилась лечебница для спятивших магов. Никакого высоченного забора — здания лечебницы окружала низенькая ограда, за которой росли ровно подстриженные кусты сирени, и только.

К острову вёл узкий деревянный мост.

— Не по себе мне здесь, Александр Васильевич, — признался Гораздов, настороженно глядя на низкие домики из красного кирпича, которые виднелись в густых зарослях.

— Нехорошее предчувствие? — насторожился я.

— Да нет, — вздохнул Гораздов. — Помните историю с пропавшим артефактом? Я ведь тогда чуть с ума не сошёл, пытаясь придумать, как мне расплатиться с князем Горчаковым. И больше всего опасался, что в конце концов попаду сюда, да так здесь и останусь.

— Ну, теперь-то всё хорошо, — подбодрил я Владимира Кирилловича. — Мы здесь ненадолго. Вы, главное, разберитесь — какой именно артефакт нужен магическому дару Потеряева.

Речку покрывал вздувшийся синеватый лёд, на котором черными грачами теснились рыбаки в валенках, меховых шапках и толстых овчинных шубах. Они то и дело взмахивали руками, подсекая и вытаскивая добычу. На льду лежали горы мелких серебристых рыбёшек.

Рыбу ловили не только взрослые, но и подростки

Из любопытства я подошёл поближе и почувствовал знакомый запах свежих огурцов — рыбаки увлечённо таскали корюшку.

Эту необычно пахнущую рыбу можно было попробовать только весной — в это время корюшка заходила в реки метать икру. Три месяца в году корюшку подавали во всех трактирах и даже ресторанах Столицы, жарили и сушили прямо на улицах.

— Купите корюшку, ваша милость! — окликнул меня совсем молодой парнишка. — Крупная, икряная!

Он то и дело шмыгал побелевшим от холода носом и был обут в огромные валенки с резиновыми галошами.

— Почём? — улыбнулся я.

— По рублю за десяток, — не моргнув глазом, заломил цену парнишка.

Заметив моё удивление, он торопливо добавил:

— Дешевле здесь не найдёте. Рыба-то не простая, а магическая!

— Откуда же в ней магия? — заинтересовался я.

— А видите лечебницу? — парнишка небрежно мотнул головой в сторону Рыбного острова. — Там целители магов лечат, колдуют над ними днём и ночью. Вот оттуда и магия. Рыба её чувствует и сюда идёт.

Парнишка убедительно округлил глаза:

— А ещё там старое кладбище есть, а на нём — могила колдуна! Колдун давно умер, а сила его осталась. Её земля в себя впитала и потихоньку воде отдаёт. Я одну старуху знаю, она воду только из этой речки пьёт. Уже триста лет живёт, и ничего ей не делается. Эта старуха ещё царя Петра помнит!

Я недоверчиво усмехнулся, и парнишка торопливо закивал:

— Пусть меня магия накажет, если вру! Мне дед про эту старуху рассказывал, и сам я её видел. Она в переулке Призраков живёт. Купите рыбу, ваша милость!

— Сколько наловил? — рассмеялся я.

Парнишка гордо показал свой улов — несколько десятков рыбёшек.

— Вот.

Корюшка была хороша — крупная, больше ладони в длину. Она ещё не успела отметать икру. Отличный выйдет ужин!

Я протянул парнишке монету:

— Это тебе на извозчика. Отвези рыбу на Каменный остров, в дом графа Воронцова и отдай кухарке, она с тобой расплатится. Полтинник за десяток, идёт?

— В дом Тайновидца? — не поверил парнишка.

И тут же торопливо стянул шапку:

— Отвезу, господин Тайновидец, не сомневайтесь! Простите, что сразу вас не признал.

— Только в калитку не заходи, — строго сказал я ему. — Постой у ограды, тебя встретят.

— Понял, — закивал парнишка.

Тут он заметил Гораздова, который терпеливо дожидался, пока я закончу разговор с рыбаком.

— А вы ещё одного безумного мага лечиться привели, ваше сиятельство? — спросил меня парнишка. — Что он натворил?

— Чуть не поссорился со своим домом, — рассмеялся я. — Вызвать тебе извозчика?

— Так доберусь, господин Тайновидец, — отказался парнишка, торопливо сматывая удочки.

Пока мы шли по деревянному мосту, я послал зов Прасковье Ивановне:

— Я отправил к вам посыльного со свежей корюшкой к ужину. Сторговался по пятьдесят копеек за десяток. Расплатитесь с ним и напоите парня горячим чаем.

— На Съестном рынке корюшка по три копейки за штуку, ваше сиятельство, — расстроилась Прасковья Ивановна.

— Эта корюшка особая, магическая, — рассмеялся я. — К тому же, свежая. Игнат ещё не вернулся?

— Вот только подъехал.

— Скажите, что я строго-настрого приказал ему дождаться меня. Пусть никуда не отлучается, я скоро приеду.

— Непременно передам, Александр Васильевич.

У ворот лечебницы нас встретил краснощёкий толстяк в белом халате, наброшенном поверх тёплого пальто. Широкой добродушной улыбкой он напомнил мне Леонида Францевича.

— Добро пожаловать, господа! Имею честь представиться — помощник старшего целителя Леонтий Алексеевич Голощёков. Господин старший целитель попросил меня встретить вас и показать, как у нас всё устроено.

— А где сам господин старший целитель? — поинтересовался я.

— Трифон Николаевич освободится через четверть часа. Идите за мной, господа, я вам всё покажу!

Голощёков повёл нас по дорожке, вымощенной истёртыми от времени булыжниками. Дорожку расчистили от снега, вдоль неё тянулись начавшие таять сугробы.

Наш провожатый лучился энтузиазмом:

— Здесь у нас общий двор для прогулок, — улыбаясь, рассказывал он. — А в домиках живут подопечные.

В просторный двор выходили фасадами небольшие кирпичные домики. Каждый домик окружал небольшой палисадник.

Владимир Кириллович беспокойно оглядывался по сторонам.

— Через эту ограду, кажется, несложно перелезть, — заметил он. — Или там стоит мощная магическая защита?

— Никакой защиты, — просиял Голощёков. — А зачем она нужна? Кому нужно залезать сюда?

— Но ваши пациенты могут сбежать, — удивился Гораздов.

— У нас принято говорить «подопечные», — добродушно поправил его помощник старшего целителя. — Уверяю вас, никому и в голову не придёт бежать отсюда. У нас заботливый персонал, отличные исцеляющие процедуры и очень приятная компания.

— Действительно не сбегают? — заинтересовался я.

— Ни одного побега за те двенадцать лет, что я сдесь, — заверил меня Голощёков. — Конечно, новеньких селят в отдельный корпус и присматривают за ними первое время. Но как только подопечный понимает, что здесь его вылечат, он уже никуда не хочет бежать.

Сейчас двор был пуст.

— А где ваши подопечные? — спросил я.

— Все работают, — радостно ответил Голощёков. — У нас тут прекрасные артефакторные мастерские. Есть и оранжереи, чтобы магам природы было, чем заняться. Кроме того, у лечебницы своё хозяйство — куры, кролики, даже коровы. Ими занимаются маги-анималисты. Мы сами обеспечиваем себя едой, а не сидим на шее у Имперской казны. И гордимся этим, да!