Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 27

— Жаль, — огорчился я. — А я как раз хотел поручить тебе очень важное дело. Придётся теперь обращаться к Семёну, уж он-то справится.

— А что за дело? — сразу же насторожился Фома.

— Я сегодня познакомился с одним начинающим домовым, — объяснил я. — У него недавно проснулись магические способности, а до этого он был самым обычным человеком.

— А дом у него есть? — заинтересовался Фома.

— Вот как раз сейчас появился, — кивнул я. — Но им трудно наладить отношения, ты же понимаешь. Для этого нужен опыт.

— Конечно, — кивнул Фома. — Уж я-то знаю, сам сколько лет без дома скитался.

— Вот и я сразу подумал, что только ты сможешь ему помочь, — улыбнулся я. — Но если ты занят, я поговорю с Семёном.

— Не надо, ваше сиятельство, — замотал головой Фома. — Я помогу, только надо у его дома позволение спросить. Без этого никак. Где живёт этот домовой?

— На Рыбном острове, в лечебнице для спятивших магов, — объяснил я. — Так уж получилось.

— Бывает и хуже, — успокоил меня Фома. — Вы не беспокойтесь, я сегодня же к нему съезжу. Только мне деньги на трамвай нужны.

— И на мороженое, — ехидно подсказал Игнат.

— Договоримся, — улыбнулся я.

Игнат, прислушиваясь к нашему разговору, продолжал скрежетать лопатой по дорожке.

— Не успевает вода уходить, ваше сиятельство, — пожаловался он. — Надо канавы чистить.

— Ты не видел Снежника? — поинтересовался я.

— Цельное утро вокруг меня катался, — сердито ответил Игнат. — А как солнышко припекло, так укатился за дом. Там, видать, прохладнее — в тени-то.

Старик недолюбливал Снежника. Целая компания этих весёлых существ до смерти перепугала Игната в лесу, когда он ездил добывать заветную ёлочку.

— Не приманивали бы вы эту страхолюдину, Александр Васильевич, — сказал Игнат. — Ну, какой с него толк? Под ногами только путается.

— Бросай-ка ты лопату и иди со мной, — улыбнулся я. — Пора, наконец, осмотреть твой мобиль. Ты его не чистил?

— Пальцем не притронулся, ваше сиятельство, — с укором сказал Игнат. — Так в грязи и стоит. Заржавеет мобиль почём зря.

— Не ворчи, ничего ему не сделается, — рассмеялся я. — Идём.

Игнат нисколько не преувеличил — новенький серый мобиль был весь облеплен грязью.

Я удивлённо покачал головой:

— Где это ты на нём колесил?

— За городом дороги совсем никудышные, — принялся оправдываться Игнат. — Грязь одна, а не дороги. Проехать невозможно — то лужи, то колдобины. Куда только магическая дорожная служба смотрит? Вы бы пожаловались на них императору, ваше сиятельство!

— Думаешь, император станет тебе дороги мостить? — рассмеялся я.

— Путь порядок наведёт, — не сдавался Игнат.

Под его ворчание я забрался в кузов мобиля. Старик, кряхтя, вскарабкался следом за мной.

Интересного здесь было мало — ошмётки грязи и присохшие кое-где жёсткие стебли соломы. У меня отлегло от сердца — похоже, Игнат никак не замешан в историю с Потеряевым. Но всё же я зажмурился, стараясь разглядеть что-нибудь необычное в магическом фоне.

Ничего не вышло — именно в эту секунду мне прислал зов Леонид Францевич Щедрин.

— Добрый день, Александр Васильевич, — добродушно поздоровался он. — Вы уже обедали?

— Только собираюсь, — признался я.

— Замечательно, — обрадовался Щедрин. — Не желаете составить мне компанию? Мне посоветовали одно местечко, где подают изумительную жареную корюшку. Нужно спешить — сезон корюшки очень короткий вы же знаете.

— Знаю, — улыбнулся я. — Поэтому уже купил корюшку прямо у рыбаков и попросил Прасковью Ивановну её приготовить. Кстати, рыбаки уверяли меня, что корюшка у них магическая. Приезжайте ко мне на обед, ручаюсь, такой рыбы вы ещё не пробовали.

— С удовольствием принимаю ваше приглашение. Кстати о магии — я проверил солому, из которой ваши артефакторы сделали чучело для Масленицы. Так вот, чутьё меня не подвело. Кто-то наложил на солому магическое заклятье. Я пока не разобрался, для чего оно предназначено, но сомнений нет — над соломой поработал могущественный маг.

— Всё интереснее и интереснее, — растерянно пробормотал я. — Непременно приезжайте ко мне, Леонид Францевич, за обедом расскажете подробно о вашем открытии.

Значит, всё-таки не обошлось. Получается, Игнат лично привёз зачарованную солому, из которой потом сделали чучело. Правда, оставалась ещё надежда, что чары на солому наложили потом. Но в это слабо верилось.

— Смотрите, ваше сиятельство, пуговица, — удивлённо сказал Игнат.

Я повернулся и увидел, что старик держит в ладони большую платяную пуговицу с торчащими обрывками ниток.

Я сразу узнал её. Точно такие пуговицы я видел на пальто Ефима Потеряева.

— Где ты её нашёл? — спросил я.

— Здесь, — растерялся Игнат. — Она в угол кузова завалилась.

— И откуда она взялась? — поинтересовался я.

Игнат замотал седой головой:

— Не знаю, ваше сиятельство.

— Ты кого-нибудь подвозил до города? — нахмурился я. — Кто-то ехал с тобой в кузове?

— Попутчиков не брал, ваше сиятельство, — твёрдо стоял на своём Игнат. — Да и не стал бы я человека в кузов сажать. В кабине места полно.

Я забрал у него пуговицу и сунул её в карман.

— Идём в дом, нам нужно серьёзно поговорить.

Когда мы подошли к дому, на крыльцо вышла Прасковья Ивановна.

— Обед готов, ваше сиятельство, — сказал она. — Прикажете подавать?

— Чуть позже, — ответил я. — У нас будет гость. Прасковья Ивановна, вы помните в какое время вернулся Игнат в ту ночь, когда он возил солому?

— Помню, — удивилась кухарка. — У меня как раз тесто подошло, и я начала блины к завтраку печь. Значит, восемь часов было.

Я посмотрел на Игната:

— А в котором часу ты в последний раз привёз солому? Артефакторы ведь должны были закончить чучело до того, как на Марсовом поле появится народ.

— Так они и закончили, — непонимающе ответил Игнат. — Темно ещё было, часов пять утра, не больше.

— И ты три часа добирался от Марсова поля до дома?

Игнат растерянно раскрыл рот, но не придумал, что сказать, и промолчал.

— Идём в кабинет, — кивнул я. — Нужно выяснить, что ты делал всё это время.

Мы провели в кабинете почти час, и за это время я узнал много интересного.

Игнат прекрасно помнил, как он уезжал с Марсова поля. Ещё лучше он помнил, как приехал домой, поставил мобиль в гараж и поднялся наверх к завтраку.

Но он совершенно не помнил того, что происходило с ним по дороге.

— Просто чёрная дыра в памяти, ваше сиятельство, — виновато твердил он. — Точно такая, про какую господин Библиус рассказывал.

— Вы с Библиусом обсуждали чёрные дыры? — удивился я. — Когда?

— Это ещё летом было, — опустил глаза Игнат. — Я как-то поднялся ночью в обсерваторию, чтобы посмотреть на звёзды, а там господин Библиус. Я так понял, что это вы ему разрешили.

— Разрешил, — кивнул я. — И ты тоже можешь пользоваться телескопом, если тебе интересно. Так что за разговор у вас был?

— Господин Библиус показал мне чёрную дыру и рассказал, что это такое. Великая магическая пустота.

Игнат для убедительности вытаращил глаза.

— Там ничего нет, даже магии. Вот и у меня в голове сейчас так же.

— Сядь в кресло, закрой глаза и постарайся расслабиться, — сказал я. — Дыши медленно и монотонно считай про себя до ста. Сосредоточься только на счёте.

Игнат послушно закрыл глаза. Когда его дыхание стало ровным, а эмоции успокоились, я попытался осторожно прощупать его память.

Менталист из меня не очень, но даже я почувствовал то, о чём говорил Игнат.

Тёмный туман, который скрывал часть его сознания. Этот туман не просто сопротивлялся мне. Я почувствовал, что от него исходит угроза — не для меня, а для Игната.

Неизвестно, что могла выкинуть эта штука, но ничего хорошего я от неё не ждал, поэтому сразу прекратил свои попытки.