Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 29

— У него и спросим, — повторил Никита Михайлович.

А потом мы заблудились и чуть не завязли в огромной луже жидкой грязи. Канавы забило весенним мусором, и талая вода с полей выплеснулась на дорогу. Но мобиль оказался хорошим приобретением — сердито рыча мотором и чавкая огромными колёсами, он всё-таки выполз из грязи на сухую дорогу.

— Вы уверены, что мы свернули в нужном месте? — нахмурился Никита Михайлович.

— Там была сухая ёлка, — ответил я. — Игнат так и сказал — у сухой ёлки повернуть налево.

После недолгого спора мы поехали дальше. Развернуться было негде, а переезжать лужу задним ходом я бы не стал ни за что на свете.

— Яблони, — торжествующе сказал я, указывая на раскидистые деревья с кривыми сучьями, которые чернели в сгущающихся сумерках. — Помните, Ефим Потеряев говорил про яблоневые сады?

— Почему вы решили, что это яблони? — недоверчиво поморщился Зотов. — Яблок я на них что-то не вижу.

— В лицее у меня была пятёрка по магической ботанике, — улыбнулся я. — Такие раскидистые кроны бывают только у яблонь и груш, но грушевые сады в окрестностях Столицы почти не встречаются. Видите, стволы побелены извёсткой и обвязаны жестью? Она защищает кору от зайцев и других грызунов. Никто не стал бы так заботиться о диких деревьях.

— Вам виднее, — недоверчиво сказал Зотов.

— Вы позволите мне начать разговор с Митрохиным? — спросил я, пользуясь его хорошим настроением.

— Зачем? — сразу же насторожился Никита Михайлович.

— Хочу прощупать его эмоции, до того, как его взбудоражит арест, — объяснил я. — Это может быть важно.

— Действуйте, господин Тайновидец, — кивнул Зотов.

— У вас есть газета с портретом Потеряева? Мне нужен предлог, чтобы начать разговор на нужную тему.

— У меня есть, — добродушно сказал Щедрин. — Дочитываю новый рассказ о ваших приключениях. Занимательно, знаете ли.

И он протянул мне свёрнутую трубкой газету.

Дорога среди заснеженных садов привела нас к дому. Он был построен с деревенской основательностью, к главному зданию примыкало множество хозяйственных пристроек. Окна тускло светились, а над острой крышей покачивался одинокий магический фонарь.

Вдоль другой стороны широкого двора тянулось длинное строение, в котором тревожно мычали коровы.

Двор был истоптан копытами до полужидкого состояния. В густой грязи лежали тонкие доски — по ним полагалось пробираться к крыльцу. Но мы заметили огромную кучу песка, которую привезли совсем недавно — видно, хозяин собирался засыпать грязь.

— А это ещё что такое? — удивился Зотов, выбираясь из мобиля. — Замок, что ли?

Я проследил за его взглядом и увидел за яблоневыми садами зловещий силуэт высокого здания с двумя башнями. Оно и в самом деле напоминало замок — даже флаг развевался на флагштоке.

Дорога, по которой мы приехали, вела мимо фермы прямо к странному замку.

— Ну, и где доблестная местная полиция? — недовольно проворчал Никита Михайлович.

И тут же решил:

— Ждать не будем, действуем сами.

Я первым ступил на хлипкие доски. Зотов шёл за мной, а за ним осторожно пробирался Леонид Францевич. Доски угрожающе скрипели и прогибались.

Видно, хозяин фермы услышал шум мотора и вышел на крыльцо. Выглядел он примечательно — невысокий человек с осторожными лисьими повадками и внимательным взглядом. Он был в рыжей меховой безрукавке, широких штанах и высоких сапогах. Я сразу почувствовал его тревогу.

— Что вам угодно, господа? — настороженно спросил он.

— Добрый вечер, — улыбнулся я. — Простите, что потревожили вас на ночь глядя. Я граф Александр Васильевич Воронцов, мой слуга Игнат покупает у вас продукты к столу. Должен сказать, что сыр у вас отменный, а молоко всегда свежее.

Мои слова нисколько не успокоили Митрохина, его тревога только усилилась.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — кивнул он, не сводя с меня взгляд.

Больше он ничего не сказал, но его вид ясно намекал — говорите, что вам нужно, не за тем же вы приехали, чтобы расхваливать моё молоко.

— Скажите, вы случайно не встречали поблизости этого человека? — спросил я, разворачивая перед ним газету.

Фермер мельком взглянул на портрет Потеряева.

— Не видел, — буркнул он. — Пристав меня уже спрашивал.

— Может быть, что-то слышали о нём?

Митрохин переступил с ноги на ногу, как будто хотел поскорее вернуться в дом.

— Как не слышать? — нехотя ответил он. — Ваш Игнат и рассказал, что этот человек чуть не сгорел на Масленицу. Только я тут ни при чём.

— А почему вы решили, что мы вас в чём-то подозреваем? — улыбнулся я.

— Потому что солома для чучела у меня куплена, — процедил Митрохин. — Эти господа с вами из полиции?

Никита Михайлович шагнул вперёд:

— Тайная служба, полковник Зотов, — сухо представился он. — На вашей соломе обнаружены неизвестные магические чары, и я хочу знать, для чего они нужны. Собирайтесь, поедете с нами в управление.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Митрохин зарычал и вдруг исчез, а вместо него на крыльце злобно оскалилась рыжая лиса. Вернее — матёрый лис, его рыжая шкура уже была тронута сединой, а глаза светились зелёным

Превращение произошло мгновенно, я и глазом моргнуть не успел. Лис звонко тявкнул и одним прыжком оказался на середине двора.

— Не уйдёшь, — крикнул Никита Михайлович и взмахнул рукой, готовясь ударить.

В его пальцах угрожающе вспыхнул тусклый огонёк заклинания.

Лис пробирался по грязи, высоко поднимая лапы. Он стремился к забору, за которым чернел бескрайний яблоневый сад.

— Не стоит, Никита Михайлович, — спокойно сказал Щедрин, — он ведь нужен вам живым.

Эксперт сделал плавное движение левой рукой, и вокруг повеяло холодом. Лис забился на месте, силясь вытащить из грязи увязшие лапы, но у него ничего не вышло.

Леонид Францевич неторопливо пошёл к нему. Удивительно — грузного эксперта грязь прекрасно держала, а лёгкий и сильный зверь безнадёжно тонул в ней.

Лис забился ещё сильнее, но и это не помогло.

— Утонешь, дурачок, — ласково сказал эксперт, останавливаясь в двух шагах от загнанной добычи. — Не егози, перекидывайся обратно.

Из грязи вдруг высунулась глиняная рука и огромной ладонью придавила лиса к земле.

Лис дернулся в последний раз и исчез, а вместо него снова появился Митрохин. Он уже утонул в грязи по пояс.

— Ваша взяла, — хрипло прорычал он, с ненавистью глядя на Леонида Францевича.

— Вот и хорошо, — добродушно кивнул эксперт.

Никита Михайлович, чавкая сапогами по грязи, подошёл к Митрохину и защёлкнул на его запястьях магические кандалы.

— Степан Митрохин, вы арестованы по подозрению в применении запрещённой магии.

Митрохин молчал, угрюмо глядя в сторону.

— А я думал, что некромантам подчиняется только кладбищенская земля, — удивился я.

— Так и есть, — невозмутимо согласился Щедрин. — Но ведь по этим местам столько войн прокатилось, Александр Васильевич. Тут куда ни ступи — везде кладбище.

Вдвоём с Зотовым мы кое-как вытащили фермера из грязи. Я представил, как мы повезём его в город, и грустно покачал головой. Намучается Игнат, отмывая свой новенький мобиль.

Никита Михайлович подтолкнул арестованного в спину:

— Шагай!

И тут рядом с калиткой остановился ещё один мобиль, а из него выскочил человек в полицейском мундире, крест-накрест перетянутом ремнями.

— Полиция, пристав Силантьев! — крикнул он. — Что здесь происходит?

Глава 18

— Где же вы, ваше сиятельство, так мобиль угвоздали? — сокрушался Игнат.

В подвёрнутых до колен штанах, шлёпая босыми ногами по мыльной воде, он бродил вокруг мобиля и мокрой тряпкой оттирал присохшую грязь.

Я выглядел точно так же и занимался тем же. Мне пришло в голову, что помощь Игнату будет отличной заменой утренней зарядке, и теперь мы вместе наводили чистоту.