Шанс (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 48

Его книгами.

Теми, которыми он обычно пользовался. И которые демонстрировал посетителям, дабы подчеркнуть свою образованность и начитанность. Невольно вспоминая ту подборку, что имелась у императора.

Ничего общего.

Он чуть нервно дернул плечом и направился в дальнюю комнату. В которой он много лет назад сложил книги. В сундуках. Лишние. Ненужные. И с тех пор не заглядывал.

Минута.

Полчаса.

Час.

Время летело быстро, а он все сидел и перебирал то, что когда-то сюда свалил. Пытаясь найти хоть какие-то книги из императорской библиотеки. Той. Явно рабочей.

Часа через три, перерыв все свои сундуки, он смог в навале книг, тетрадей и свитков найти кое-что полезно. Первой оказалось сочинение «Epitoma rei militaris[7]» Флавия Вегеция Рената. Явно в позднем, довольно небрежном списке. А второй «Strategicon» императора Маврикия или скорее творческого коллектива под его началом, который обобщал и описывал ситуацию в военном деле сразу после Юстиниана[8]. Тоже в дурном списке.

И все.

Причем даже эти книги оказались неполными.

Деметриос унес их с собой и расположившись в кабинете, начал читать. Внимательно изучая. И с каждой страницей ему становилось не по себе. То тут, то там всплывали в строках какие-то фрагменты того, что он сегодня видел. Эпарх не чувствовал восторга. Хотя, казалось бы, должен быть эффект узнавания и резонанса. Вот же — явно шло подтверждение. Пусть и не тотальное, но выборочное. Но… его наполняла не радость, а тревога. Потому как ровным счетом не понимал, почему ЭТО забыли…

Так, незаметно, за чтением и наступила ночь. Ранняя. Когда вдруг совершенно внезапно постучали в дверь.

Деметриоса это напрягло.

Сильно.

ОЧЕНЬ.

Все его слуги знали, что эпарха нельзя беспокоить без особо острой нужды, когда он работает в кабинете. А какая она может случиться в ночи?

— Кто там?

— К вам гость, — тихо произнес, почти прошептал, заглянувший слуга.

— КТО? — ошалел Метохитес. — В это время?

— Лукас Нотарас.

— Чего? — ахнул он. — Какие черти его принесли в столь поздний час⁈

— Мне передать отказ, сказав, что вы уже спите?

— Он один? — поинтересовался Деметриос, пытаясь оценить мотив и вероятную угрозу. В городе шел передел. Да, после удара по Никифору все притихли. Но мало ли? Лукас, конечно, на стороне императора, но кто знает? Вдруг на него вышли похитители и поставили условия?

— С несколькими слугами сопровождения.

— Хорошо. Зови. — поспешно возразил эпарх.

Мегадука вошел.

В изрядном подпитии. И, не спрашивая ничего, буквально рухнул на гостевое кресло. Жесткое, резное, но крепкое. Вполне обычное для эпохи.

— Что привело вас ко мне, друг мой, — холодно спросил эпарх, наверное, даже чересчур холодно.

— Я все думаю о пиратах… — словно не услышав его из-за погруженности в свои мысли, произнес он, словно очнувшись.

— Может быть, хватит пить?

— Пить? — удивился Лукас, наконец, обратив внимание на хозяина кабинета, к которому вломился посреди ночи.

— Да. Пить. Как будто это что-то изменит.

— С вином не так больно. Понимаешь?

Метохитес промолчал, лишь поморщился.

— Раньше я думал, — продолжил Лукас, смотря куда-то, — что знаю, как все устроено… как все работает. Границы допустимого. Где подождать. Где уступить. Где не высовываться. А где и давить. А он… — Лукас сжал кулаки, — он просто прошел сквозь это… не споря… не оправдываясь. Понимаешь? Словно всего этого нет! НЕТ!

— И ты злишься на него из-за этого. — равнодушно констатировал эпарх.

— Конечно, злюсь! — выкрикнул Лукас. — На него. На себя. На Анну. — он выдохнул. — Но злость — плохой советчик… Ее нужно как-то приглушить. Хотя бы ради того, чтобы дочку вызволить. Но внутри меня пустота. Словно что-то сломалось.

— Так найди себе новую цель, — пожал плечами Деметриос.

— Что⁈ — не поняв, переспросил Нотарас.

— Ты зачем ко мне пришел? Поплакаться? Плохой выбор. — равнодушно констатировал он.

— Действительно… — скривился Лукас.

— Ты думаешь, он меня не сломал?

Мегадука удивленно выгнул бровь. Уж чего-чего, а такого признания от эпарха он не ожидал.

— Сломал. Просто растерзал всего и выплюнул. Ты верно подметил — он словно не замечает всего того, что имело для нас значение. И тогда я понял то, что так зацепило в нем твою дочь. Ключ.

— И что за ключ?

— Он не остановится. Он пойдет до конца. До любого конца. И он будет бороться, что бы ни случилось. Даже если надежды на успех нет. Не за себя — за нас. За тебя, за меня, за бедняков на улицах… за Рим. Наш Рим. Понимаешь?

— Ты говоришь странно. Я тебя не узнаю. — нахмурился Нотарас.

— Видишь эти книги? — кивнул Деметриос на те два томика, что лежали перед ним.

— Вижу. И что с того?

— Вот эта писана сразу после Юстиниана, а эта — за век или два до него. Здесь поздние списки. Неполные. В довольно скверном состоянии.

— Яснее не стало. Меня едва заботит вся эта рухлядь.

— Рухлядь? — хищно улыбнулся Метохитес.

— А что это? Кому они сейчас нужны?

— Помнишь книги, которые стояли у него?

— Что-то умное и старое. Я уже и не помню. А к чему ты ведешь?

— А к тому, что он живет по этим книгам. Для него они — не рухлядь. Они — жизнь. Они — будущее. Не понимаешь? Сегодня я видел, как Константин, опираясь на эти книги, устроил подготовку легионеров. Нет, ты не ослышался. Легионеров. Тех. Старых. И надо сказать, это выглядело впечатляюще.

— Он собрался драться с султаном? — расплылся в насмешливой улыбке Нотарас. — Что же я пожелаю ему удачи.

— Дурак… ой дурак… — покачал головой Метохитес. — Ты не слышишь ни меня, ни его.

— Объяснись. — резко нахмурился Мегадука.

— Мой тебе совет — найди себе место в новой жизни. Понимаю. Звучит странно. Но у меня дух захватывает от тех ростков, которые я вижу. Словно… словно на старом засохшем дереве Рима вновь распустились листочки.

— Твои слова стали еще более странными. Неужели ты думаешь, что это все настолько серьезно?

— Знаешь, почему твоя дочь поставила на Константина все?

— Нет. И тебе это отлично известно. Любовь? Но она та еще расчетливая дрянь. И эта выходка в церкви тому доказательство. Ни слезинки! Понимаешь⁈ Ни слезинки не проронила. Равнодушно смотрела на меня и даже не воздыхала. А потом раз — и как ножом в живот. Мерзавка! Влюбленные так не ведут себя…

— Да причем тут любовь? — смешливо фыркнул Деметриос. — Она просто поняла, что если этот город летит ко всем чертям, то почему бы не рискнуть? Понимаешь? Он и так подыхает. Все мы буквально бежим на тот свет. Почему бы нам не попробовать ухватиться за эту надежду? За этот шанс? Что мы теряем?

— Мы спасение теряем, — строго произнес Лукас.

— А кому служат те, кто тебе это сказал? — холодно процедил Метохитес, едко усмехнувшись.

[1] «Вэ-ни́-тэ» это «Venite», старая римская команда «стройся».

[2] «Во́с сэр-ва́-тэ» это «Vos servate», т.е. «закрыться щитами».

[3] «Пэр-ку́-тэ» — это «Percute», т.е. наступление: быстрое сближение с противником боевым шагом, закрывшись щитами.

[4] «Ста́-тэ» это «State», т.е. «стоп».

[5] «Ита эст» это «Ita est», т.е. «да» в оттенке «так, точно» — «так есть».

[6] Стратиоты (гр. στρατιώτης) — изначально общее название для простых воинов на греческом. В VII-XI веках воин-землевладелец, появившийся в Восточной Римской империи с утверждением фемной модели. С XII века так снова назывались любые воины.

[7] «Epitoma rei militaris» (лат.) «Краткое изложение военного дела». Написана в конце IV — начале V века.

[8] Император Юстиниан I правил в 527–565 годах. Император Маврикий правил в 582–602 годах. Само создание «Strategicon» относилось к 590−600-м годам. Завершал его уже творческий коллектив после смерти Маврикия.

Часть 3