Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ) - Руд София - Страница 4

Или он в принципе ни единому моему слову верить не собирается? Тогда плохо. Сложно будет с таким “договариваться”.

Ну вот почему меня угораздило попасть именно в сериал с этим психом-красавцем в главной роли? И другие ведь были!

Вон как Алла Викторовна сходила с ума по “Сладкому подарку драконьего сердца”. Там ведь тоже девочка из нашего мира, Катя, попала в другой, волшебный, и её тоже преподнесли в подарок принцу. И хоть тот красавец Кириан её невзлюбил, наша девочка со своей смекалкой показала там всем, где раки зимуют! Зажгла по полной!

Вот туда я хочу, а не вот это всё…

Так, не киснуть! Вдохновляемся примером Кати, натягиваем на лицо улыбочку и вперед, авось и не “сожрут”.

— Никаких физических нагрузок? — переспрашивает генерал.

— Лекари так и сказали, — киваю я, делая вид, что напрочь не замечаю его колкости.

— Хотите, чтобы я вас в таком случае на руках в замок отнёс? — делает абсолютно неправильный вывод Хаган, и взгляд его становится настолько пугающим, что колени подкашиваются.

— Ну что вы. Вы, наверняка, тоже устали. И замёрзли, вон как тонко одеты. Вам лучше бы принять горячую ванну, горячий чай и под одеяло. И тоже постельный режим! Не то заболеть можете, — выбрав самый сладкий и вежливый голосок, щебечу я в надежде, что он либо сжалится, либо решит, что я немного “того” и отправит куда подальше.

— Вы сейчас… беспокоитесь о моем здоровье? — смотрит так, будто я у меня рога на голове выросли, а затем оказывается настолько близко и нависает надо мной так, что сердце прыгает к горлу и колотится где-то там как бешеное.

— Ну, р-разумеется…

— Должен отдать должное вашему таланту лицемерить, Леди Шиен, но пора прекращать этот спектакль.

Что?! Он решил снять свою маску надменности и показать гнев во всей красе? Не надо. Пусть вернет маску на место!

Хаган и с ледяным лицом и ухмылкой меня до одури пугал, а теперь смотрит так, будто убить в любой момент готов. Даже пальчики на ногах от страха подгибаются.

— Не понимаю, о чём вы, — каким-то неведомым даже для самой себя образом, выдавливаю улыбку.

Пусть меня хоть дурочкой, хоть пришибленной считает, главное, чтобы передумал прибивать на месте.

— Да ты что? Разве не расстроена тем, что не вышла замуж за Кьяра? — спрашивает он, и я чувствую ненависть к брату, которую он даже не пытается скрывать.

И это свидетельствует лишь об одном: ему плевать, что я о нём подумаю. Или хуже того, он хочет, чтобы я его боялась.

— Ты ведь так хотела стать будущей императрицей, столько всего сделала для этого. Ты должна быть в гневе, что какой-то подлец разрушил твои планы, жёнушка. Так что сними свою маску. В этом замке лицемерие – страшный грех, от которого местных воротит, — продолжает Хаган.

Насколько же сильно он меня ненавидит. Я для него будто какой-то жук гаденький и только боги знают, что его сдерживает, чтобы не прибить меня на месте.

— Так вот зачем вы потребовали меня в дар? Чтобы насолить мне? — заставляю себя поднять подбородок и спросить его прямо, несмотря на жующий душу страх.

Лучше переступить через себя и узнать причину, чем теряться в догадках.

“Так я хотя бы смогу понять, как все исправить”, — мысленно успокаиваю себя тем, что поступаю правильно, а глаза Хагана неистово темнеют с каждой секундой.

Он подходит ещё ближе, почти впритык, склоняется, обжигая своим дыханием мои замёрзшие щёки и губы, будто испытывая меня, или будто говоря: “Беги, пока можешь”. И я бы понеслась со всех ног, но куда?

Одни горы повсюду и… он, которого я боюсь настолько, что уже не чувствую ни рук, ни ног, ни холода…

Надо отступить, отойти, срочно, так какого же чёрта я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза?

Хагану это не нравится. Очень. В чёрных омутах вспыхивает безумие, а в следующий миг он касается пальцами моего подбородка и вздергивает его наверх…к себе…

— Не тому вы глазки строите, леди Шиен, — с леденящей душу усмешкой выдаёт он мне.

Что?

— Я не строила глазки! — выпаливаю я.

Да как он вообще об этом подумал? Хотя, погодите! По логике вещей, кому мне строить глазки, если не своему мужу?

Лира, наверно, и понятия не имела, что её тут ненавидят.

— Запомните, леди Шиен, в этом замке вы не хозяйка, вы моя пленница, и потому настоятельно рекомендую вам вести себя тихо и… прилично, — добавляет лорд, глядя мне в глаза непростительно долго, и при этом все ещё обжигая ледяным прикосновением моё лицо.

Кто бы говорил про приличия в данном случае!

— А если не прислушаетесь к совету, пеняйте на себя, — заканчивает он и отпускает так небрежно, будто бы испачкался об меня. Благо пальцы вытирать не собирается.

— Отведите её в покои и подготовьте к ужину, — сухо повторяет слугам приказ. Погодите…

— К ужину? — тихо охаю себе под нос, но этот гад всё равно умудряется услышать.

Оборачивается и с нездоровым интересом косится на меня пару секунд, а затем усмехается да так, что у меня руки чешутся чем-нибудь запустить в его до безобразия наглое и чересчур красивое лицо.

— Вижу, вы подумали о другом, — ему будто доставляет наслаждение моё смятение и гнев, однако в следующую секунду взгляд Хагана Шэра пропитывается ядом, а лицо обращается в ледяную маску.

— Уведите, — велит он слугам и, не оглянувшись больше ни разу в мою сторону, уходит.

Я же стою как вкопанная, не чувствуя ни ветра, бьющего в лицо, ни холода снега, в котором утопли мои наполовину босые ноги, обутые в тонкие открытые алые туфли.

За все мои двадцать три года первой жизни ещё никто не смотрел с таким презрением, будто я не человек, а гадкая и ужасная субстанция. Я понимаю, что это всё на самом деле адресовано не мне, а настоящей Лире, но не могу абстрагироваться. Слишком уж хорошо этот гад умеет задевать!

— Госпожа, пойдёмте, — зовет меня Жансу и даже берёт под руку, думая, что я тут не то в обморок от обиды свалюсь, не то от злости воспламеняюсь.

Но нет, я падать не буду. И вообще не позволю эмоциям отразиться на лице, тем более когда вокруг люди генерала, которые будут судачить. Наверняка ведь и ему донесут. Перебьётся гад!

Выпрямляю спину и, оперевшись на руку Жансу, топаю по сугробам за двумя дамами в серых платьях, указывающими путь.

Миновав скользкие каменные ступени, мы оказываемся в огромном холле, освещенном люстрой с множеством свечей и канделябрами на стенах. Здесь теплее, что радует. Но тихо, слишком тихо. Как в склепе.

Приходится слушать эхо собственных шагов, пока поднимаемся по лестнице на второй этаж. Хочу зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы отвлечься от въевшегося в память ядовитого взгляда генерала, но ни картин, ни цветов в этом замке нет. Он пуст, будто никто не живёт вовсе.

— Ваша комната здесь, госпожа, — сообщает пухлая женщина лет сорока с чепчиком на голове, открывая одну из высоких деревянных дверей, и отчитавшись про вещи и правила, тут же уходит.

— Ну хоть на покои не поскупился, — бубнит Жансу, воодушевленно разглядывая комнату, но поняв, что ляпнула при хозяйке лишнее, тут же бьёт себя по губам. — Простите, глупую. Не думаю, что несу.

— Да, брось, — вздыхаю я и сама разглядываю лепнину на высоком потолке и плотные бордовые шторы на окнах. — Я ведь тоже думала, что он меня в какой-нибудь чулан отправит, чтобы просквозило насмерть. Но тут очень даже мило и тепло.

— Госпожа, за что же он так взъелся на вас? А вы же ему ещё надерзили, когда защитников у вас совсем не осталось. Ни семьи, ни кронпринца, — сетует служанка, но получив от меня укоризненный взгляд тут же падает на пол и чуть ли не бьётся о него головой, моля о прощении за её длинный язык.

С этой привычкой надо что-то делать.

— Полно, Жансу. Ты все правильно сказала, мне не на что на тебя злиться.

— Вы сейчас не шутите, госпожа?

— А что, раньше я вела себя иначе? — спрашиваю, потому что не думаю, что Жансу так бы привязалась к плохой хозяйке. Хотя Алла Викторовна Лиру материла на чём свет стоит.