Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ) - Руд София - Страница 5

— Вы разной бывали, госпожа. Когда милой, когда в гневе.

— И к тебе несправедливой была?

— Мне грех жаловаться. Вы же меня спасли, когда меня родная мать в дом удовольствий хотела продать. Я вам по гроб жизни обязана.

Так вот в чем дело. Преданность Жансу берет своё начало с этого поступка.

— Госпожа, — осторожно обращается служанка, когда я начинаю более детально изучать обстановку. — Раз генерал Смерть… то есть ваш муж так гневается на вас, то что вы будете делать?

— А надо что-то делать? — тяну, увлёкшись серым покрывалом. Плотное и качественное. А что ещё тут есть?

— Вас это не беспокоит?

— Пока он злится, в постель не полезет. Значит, первое время я буду в безопасности, — говорю Жансу, а сама собираюсь воспользоваться полученной отсрочкой, чтобы придумать куда сбежать. А может надо сделать так, чтобы этот генерал сам меня выгнал?

Интересно этот канделябр золотой или подделка? Если прихвачу с собой, чтобы продать, заметят? Воровать конечно, плохо, но и меня по сути украли.

— Госпожа! — чуть ли не взвизгивает от отчаяния Жансу, и я едва не роняю этот чёртов канделябр себе на ноги.

— Ты чего так пугаешь?

— А как же ваша искра? Вы ведь умрёте, если ничего не сделаете! — чуть ли не в слезах причитает Жансу.

— В смысле? Ты ведь сказала, что я умру, если возлягу. Но если нет, то и жизни моей ничего не угрожает, верно? — переспрашиваю я, ибо мне совсем не нравится взволнованность девчонки.

— Госпожа, брачная ночь только ускорит неизбежное. Но даже если её не будет, судьба ваша… — она смолкает, будто напоролось на осколок стекла, а слёз в глазах стало ещё больше.

— Жансу, не медли. Что ты хочешь мне этим сказать?

— Вы всё забыли. Совсем всё, — мотает она головой, уходя в какую-то истерику, но ловит мой взгляд и сосредотачивается на вопросе.

— Магесса, лишённая искры, точно так же, как и двуипостасный, лишенный зверя, не проживет и полугода, госпожа! — выпаливает она, а меня после этих слов даже пошатывает.

Скажите, что мне послышалась. Пожалуйста. Ну или, что у Жансу очень плохое чувство юмора.

Увы, судя по слезам, текущим по бледным щекам служанки, она не шутит.

— И что же мне делать, Жансу? — охнув, оседаю на кровать и пару секунд моргаю в растерянности, а затем хватаю мою милую служанку за руки. — Пожалуйста, скажи, что это лечится.

— Что?

— Есть ведь способ спастись? Вернуть искру или получить новую? — тараторю я, ибо не верю, что мой второй шанс может закончиться так.

Я в своей первой, земной жизни, так и не познала ни любви, ни ласки. Отец погиб в аварии, когда я была ещё маленькой, а мать пристрастилась к бутылке.

Помню, как пробиралась к ней в постель, когда она засыпала в забытье после смены. Она не чувствовала меня, а я ластилась к её рукам, как уличный котенок.

Иногда она просыпалась, целовала меня в макушку, порой плакала, прося прощения за свои слабости, но утром все это исчезло как сон.

Просыпалась она злая и если не находила того, что ей нужно, то часто кричала и не подпускала к себе. И я опять ждала ночи, чтобы забраться к ней в постель, пока бабушка не забрала меня, обузу, о которой больше некому было позаботиться, к себе. А я, глупая, мечтала вернуться к маме.

Наверное, нельзя злиться, и нужно радоваться, что без меня мамина жизнь наладилась, она даже вышла замуж, родила второго ребенка, а я, похоронив бабушку, осталась совсем одна.

И даже когда я узнала о своей болезни, ничего не изменилось.

Лёжа в палате с кучей незнакомцев, которых окружали родные, я смотрела в потолок, пока вены обжигало розовой химией, и читала про себя мантру: “Я выздоровею, смогу снова работать дизайнером, встречу хорошего человека и стану самой лучшей на свете матерью. Я буду читать сказки на ночь, буду целовать тёплые ручки своих детей, буду их любить. А они будут любить меня.”

Так я себе говорила, но умерла в двадцать три, так никого не встретив и не полюбив, так и не став матерью и не узнав, что такое быть кому-то нужной…

И вот сейчас, когда у меня появился шанс, Жансу говорит, что мне осталось полгода. Это какая-то насмешка судьбы? Чем я согрешила в прошлой жизни?

— Ну же, Жансу, не молчи! — молю я, и служанка, набрав в грудь воздух, выдаёт мне то, от чего глаза лезут на лоб…

Глава 3. Глаза убийцы

Хаган Шэр:

— Ваше Высочество, вы вернулись! — ликует как ребёнок Мело, когда я вхожу в замок, оставив новоиспечённую женушку на пороге.

Помощник замечает Лиру, хочет разглядеть, будто женщин никогда не видел. Этому лбу уже двадцать три, а ума не много. Зато он надёжнее дюжины приближённых.

— Господин, это она? Вы всё-таки привезли жену?

— Привёз, — только и киваю, но слово “жена” произносить не хочу.

Не жена мне она, и никогда ей не будет. Игрушка. Инструмент. Моя личная мученица. И это лучшее, на что может рассчитывать Лира Шиен после того, что сделала.

— Получил новости из дворца? Как там мой братец? — Возвращаю внимание Мело в нужное русло, и он тут же концентрируется.

— Кьяр в гневе, Ваше Высочество! — довольно сообщает он, а после уже менее радостно добавляет. — Со зла даже без причины наказал слуг.

— То что в гневе – очень даже хорошо. То что слуг наказывает – ничего нового. — напоминаю я, плескаю эдр в бокал и усаживаюсь в кресло у камина.

Угли пощёлкивают, выпуская струйки дыма и жар.

— Господин, — куда менее решительно зовет меня Мело. Значит начнёт бубнить о том, что мне не по духу. — Вы уверены, что хотите начать всё это?

— Не я это начал. Но я это закончу. — говорю ему, но умалчиваю о том, сколько крови прольётся.

Пусть его светлая в прямом и переносном смысле голова не болит о том, на что он не может повлиять.

— Но вы ведь слово дали покойному Криту, — начинает Мело, ловит мой взгляд и стихает.

Знает, что о генерале ему не стоит мне напоминать.

— Иди и убедись, что новая госпожа Драконьего Пика не доставляет проблем.

— Понял, хозяин, — кивает Мело, но только делает несколько шагов к выходу, как застывает. Переминается с ноги на ногу, беспокоится о чём-то. — Позвольте задать ещё один вопрос?

— Задавай, — хлебнув терпкого эдра, киваю я. Догадываюсь, о чём он хочет спросить.

— Слухи, которые до нас доходили о леди Шиен, были жуткими. Но птичка мне нашептала, что госпожа забрала служанку из отчего дома, так как родственники угрожали той служанке смертью, если леди откажется от свадьбы, — докладывает Мело и так поглядывает на меня, будто Шэрос открыл.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Поступок благородный, вам не кажется? — как бы рассуждает Мело, но на самом деле он просто желает меня остановить. Хотя в глубине души знает, что это невозможно. Я и так слишком долго ждал. Зря.

— Благородный? Лира Шиен забрала ту служанку совсем не из благородства. Лира Шиен слишком любит власть, но ещё больше она любит свою жизнь, и пойдет на любую гнусность ради достижения первого или сохранения второго. Если бы она отказалась от свадьбы, как ты думаешь, что бы с ней сделал отец?

Мело молчит. Знает, что бывает, если перечить королевскому приказу. А Лиру я получил именно так. Потребовал её себе в дар, как награду за очередную победу. И отец не посмел отказать.

— Но служанку забирать было ведь необязательно, — всё ещё пытается защитить мою женушку Мело. — Она могла бы золота попросить. Может, и в том деле не всё так просто?

В том деле... он ещё смеет сомневаться?

— Лира Шиен вовсе не глупая девчонка, какой хочется казаться. И когда кто-то вроде неё отказывается от очевидного блага – это лишь отступление, чтобы достигнуть куда более важную цель, — говорю Мело, но он не понимает.

— Что вы имеете в виду?

— Почему ты верен мне, Мело?

— Потому что вы лучший на свете!

— Потому что я дважды спас тебе жизнь. Вот и Шиен хочет иметь на своей стороне хотя бы одного преданного соратника в логове врагов. Простой расчёт, Мело, а не благородство.