Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ) - Руд София - Страница 52

— Все девушки в порядке. Ранены трое воинов, их лечат на заставе, — сообщает она, пока я давлюсь горьким отваром, пахнущим анисом и чем-то ещё.

Вязкое пойло, но если оно поможет мне встать и дойти, я выпью ведро.

— К хозяину все равно пока что нельзя. Там работают восстанавливающие артефакты. Наставник даже Мело не пускает, — тихо шепчет Жансу, отведя взгляд в сторону.

Раз она так делает, значит, всё плохо. Но самое ужасное, что я и помочь ничем не могу. Даже прийти к нему не могу.

На глаза наворачиваются слезы. И сейчас натиск такой сильный, что сдержать его невозможно.

— Оставь меня, пожалуйста, — прошу Жансу, она не сразу понимает, зачем мне это нужно, я уже не в силах держать на лице маску сильной. — Мне нужно побыть одной.

— Хорошо, госпожа, — тут же кивает она, уходит, а я реву, как маленькая девочка, свернувшись калачиком.

Хочу, чтобы вся боль вышла. Мне нужно это освобождение, чтобы начать сначала. С чистого листа. Чтобы снова дышать. Но мой воздух… Он всё ещё без сознания.

За окном темнеет.

Лишь к этому часу эмоции утихают, я вспоминаю, что можно и нужно пить и есть, хоть чуточку, чтобы не умереть до того, как очнётся Хаган. Пытаюсь занять голову чем угодно, лишь бы не думать о том, что с Хаганом может что-то случиться. А как сказал Диен – может.

Эти мысли сводят с ума, и стоя под дверью комнаты Хагана, куда Диен до сих пор никого не пускает, становится лишь хуже.

— Почти уверен, что наёмников послала императрица, — слышу голос Мело, доносящийся из другой комнаты.

Тихо ступаю туда. Дверь открыта, но я не захожу. Смотрю на два силуэта, стоящих у окна. За окном темно и холодно, а в комнате потрескивает камин, и дрожащие огоньки свечей играют теплыми бликами на коричневом камзоле Мело и нежно-розовом платье Жансу.

— Почему именно она? Она поступала так и раньше? — спрашивает подруга.

— Раньше нет. Не посмела бы. У них был негласный договор с Хозяином. Точнее Его Высочество уговорил Крит. Наш покойный генерал и наставник Хозяина. Он тайно служил императрице, но узнав Его Высочество получше, встал на его сторону. Стал ему братом, другом и отцом. Он и помог устроить перемирие, хотя Хозяин жаждал оторвать императрице голову.

— За что? — пугается Жансу.

— Этого я не могу рассказать. Не моя тайна, — вынужден сообщить Мело, но рассказ продолжает. — Было условие, что пока в государстве все тихо и спокойно, а императрица не чинит неудобств, он не станет её трогать несмотря на свой гнев. Он не хотел проливать крови невинных из-за собственной мести. А она бы пролилась. Дворец – не то место, где можно убить хозяйку без боя.

— И что случилось потом? — дрожит голос Жансу.

— Сначала скончался Крит. Он закрыл собой генерала на поле боя. А спустя год умерла дочь Крита, Ари. И Его Высочество был уверен, что без императрицы здесь не обошлось.

Ари…

Только её убила Лира, а не императрица. Хотя, первая женщина империи тоже была бенефициаром от смерти Ари. Они все были в связке. Тошно.

— А куда делась главная служанка в Драконьем Пике? — задаёт свой следующий вопрос Жансу.

— Хозяин, как узнал о том, что у хозяйки не было магии в то время, когда запечатали лёд, всё вверх дном перевернул. Нашёл артефакты и виновницу, которая работала на императрицу. Видят боги, он чудом её не убил, но наказал по закону, — вздыхает Мело. — Когда дело касается твоей госпожи, хозяин будто с ума сходит.

Слова Мело бьют под дых. Дышать становится трудно. А слезы, которые, как мне казалось, я выплакала, опять карабраютя к глазам.

— Но со служанкой моя вина. Я проглядел. Но хозяин меня не наказал.

— Ты ни в чём не виноват. Враг хитёр, а всего знать невозможно, — тут же вступается за него Жансу.

Они смотрят друг на друга, как нежно и нерешительно, что сердце вздрагивает. Их пальцы в полумраке спальни, и не смею тратить их драгоценное время на себя. Потому и ухожу тихо в свою пустую, холодную комнату, чтобы дождаться там новостей о Хагане.

— Госпожа, — окликает меня Диен, появившийся в дверях коридора. — Хотите увидеть генерала?

— Ещё спрашиваете? Конечно, хочу.

— Это прекрасно, но стоит ли ему вас видеть. В конце концов, вы стали первой и единственной слабостью того, у кого почти никогда не было слабостей с восьми лет, — говорит мне Диен, но я не понимаю или не хочу сейчас понимать его слова.

Он это видит, горько кивает и отворяет мне дверь в самую страшную комнату Драконьего Пика.

— Но сначала давайте поговорим серьёзно, госпожа Шэр. Или всё-таки Шиен?

Глава 30. Алый снег

После разговора с Диеном входить в спальню Хагана ещё сложнее. Ноги будто чугунные, едва двигаются, но я не позволяю себе отступить. Тяну позолоченную дверную ручку вниз, и после характерного щелчка, толкаю самую высокую, тёмную дверь.

Она открывается бесшумно. Так же бесшумно я делаю первые шаги внутрь комнаты, опасаясь увидеть, в каком состоянии находится Хаган. Кидаю взгляд, отчасти застланные пеленой слёз, к белоснежной постели и тут же застываю на месте, будто поражённая молнией.

Хагана в постели нет.

— Я должно быть умер, — раздается спасительный голос, и я тут же оборачиваюсь к окну.

Сердце, которое только что едва не оборвалось, вновь начинает биться. Да так быстро, будто из груди вот-вот выскочит.

Живой! Ещё и на ногах своих стоит, прислонившись спиною к окну, за которым вовсю светят звезды и луна.

— Точно умер, — улыбается Хаган, но как-то горько.

А я всё изучаю черты его лица. Осунулось ещё сильнее. Не серое, но бледное. На правой брови зажившая рана с коричневой корочкой. Нижняя губа тоже лопнула, в момент того боя. От этого сердце рвётся, а вот лёгкая щетина Хагану очень к лицу, как и белая рубашка, распахнутая на груди, рельеф мышц которой всё ещё помнят кончики моих пальцев.

— Плохая шутка, — вспомнив, что нужно хоть что-то сказать, отвечаю я.

— Это не шутка, — весьма серьёзно отвечает Хаган. — Не думаю, что в реальной жизни ты будешь настолько рада моему выздоровлению, что даже глаза заблестят от слёз.

Тут же смаргиваю, ибо глаза действительно щиплет.

— Я не бессердечная. Разумеется, переживала, — признаюсь Хагану, а он в ответ лишь едва заметно улыбается мне.

— Не бессердечная, но возможно, безрассудная. Скажи, что ты случайно отступила тогда под вспышку, а не пыталась взять тот удар на себя, — хочет надеяться Хаган.

— А если и пыталась, то что? Это плохо? На мне хотя бы был твой защитный камзол, на тебе не было ничего. И тебе не стоило закрывать меня собой. Больше так не делай. — хочу попросить, но голос выходит чересчур строго. Наверное, это я от разговора с Диеном все ещё не могу отойти, потому и злюсь и нервничаю.

— Такого я не могу тебе пообещать, Лира. Защищать тебя я буду всегда, — хлыстом по сердцу бьёт ровный, спокойный ответ Хагана.

А взгляд его тёмно-карих, будто бы вишнёвых в этом полумраке, глаз, выворачивает душу наизнанку до боли.

— Зачем? Мы ведь расставили все точки! — отрезаю холодно и тут же делаю глубокий вдох, чтобы не зареветь.

— Со мной-то всё понятно, Лира. Но вот зачем ты так пыталась спасти жизнь того, от кого бежишь, как от огня? — спрашивает Хаган и смотрит в душу так, что глаза снова щиплет, а в ушах всё ещё звенят слова Диена.

“Госпожа Шиен, я знаю генерала намного дольше, чем вы. Потому позволю себе некоторую наглость и попрошу вас определиться перед тем, как увидеть Его Высочество”, — так он сказал, отведя меня в сторону от комнаты Хагана.

— Определиться с чем? — нахмурилась я.

— С решением, госпожа Шиен, — тихо вздохнув, кивнул наставник. — Если вы сейчас зайдёте туда и на горячую голову примете одно решение, а после решите уйти… куда-нибудь в более безопасное для вас место, это будет нехорошо.

— О каком безопасном месте вы говорите? — тут же напрягаюсь я.

Диен ведь не может знать, что я попаданка. Не может знать, что после наступления девятнадцатого марта я смогу вернуться в свой мир. Или может?