Моя Академия 7 (СИ) - Син Евгений - Страница 1

Моя Академия 7

Глава 1

Ошибаюсь

Ночь, улица, фонарь, аптека… Ох, нет, это не отсюда. Настроение у меня примерно такое. Усталость, практически за все сутки на ногах, накатывает неожиданно и почти мгновенно. Стоит мне сделать только пару-тройку шагов по ступеням Академии, как первые нотки этого состояния-нестояния откликаются во всём теле.

Заставляю себя сделать ещё один шаг. И ещё. Хорошо, что ночами по коридорам Академии никто не шарится. Слышу приглушенные шаги, но далеко. Ночью тут можно встретить разве что озадаченного преподавателя или редкого студента с бессонницей. Но мне везет — навстречу никто не выходит.

Шаг за шагом заползаю в основное здание. Директор меня не провожает, но это и понятно. У него после приезда образуется куча накопившихся дел. И, судя по сосредоточенному и готовому к бюрократическому бою взгляду, перепоручить эти дела особо некому. Да и ночью все наверняка спят.

Пока иду, стараюсь не отключиться на ходу. Удивляюсь, что столько событий происходит меньше, чем шесть часов. Мысль приходит и сразу же уходит. Не успеваю зацепиться за неё и обдумать. Состояние муторное и сумрачное.

Снова шаг. Один-другой. Хорошо, что иду по знакомому маршруту. С трудом переставляю ноги. В крайнем случае, если начну отключаться, кину зов в общую сеть, ребята помогут. Но будить их, конечно, не хотелось бы. Времени, чтобы отвечать на вопросы пока нет.

Добираюсь до комнаты без особых проблем. Захожу и закрываю за собой дверь.

— Завтра, все завтра, — флегматично кидаю бесёнку, который ждёт меня на стуле. — Часа через три.

Раздеваюсь. Ложусь на кровать, и перед тем, как закрыть глаза, выпиваю пилюлю директора. Меня отрубает как по щелчку пальцев. Без тревожных мыслей, размышлений и сноведений. Проваливаюсь в бездну и ничего не чувствую.

Зато просыпаюсь самостоятельно уже утром. Странно, вроде не слышал ни звонка, ни вызова по общей сети. Сигнал к пробуждению, собственно, тоже не слышу. Либо слишком крепкий сон, либо ничего из этого не происходило.

Бесёнка рядом тоже не вижу. То ли ему надоело ждать, то ли появится чуть позже. Не исключаю, что он мне вообще привиделся среди ночи. В том состоянии мог увидеть, что угодно. Очевидно одно — сейчас его в комнате нет.

Встаю, словно родившийся заново. Душ, одежда.

Что там говорил Генрих Олегович? Не сворачивая, идти сразу к Пилюлькину. В общем-то, так и сделаю, но чуть позже — неожиданно в кармане вибрирует информер. Смотрю на машинку. Шесть пропущенных вызовов за утро. Всё-таки звонки были, но я их напрочь не слышал. Пять из них от юриста. Один с незнакомого номера. С последним, видимо, буду разбираться чуть позже, а вот с юристом…

— Это Ларион Орлов. — Вызываю Полевого. — Вы меня набирали, — говорю, как только он поднимает трубку.

— Добрый день, — отвечает он. — Да, я звонил. — По голосу прочитать эмоции не получается.

— Что случилось? — уточняю. — От вас пришло пять вызовов.

— Всё так, — взволнованно подтверждает Полевой и молчит, словно собирается с мыслями.

— Марк Анатольевич, вы меня вызывали пять раз за сегодняшнее утро, — нетерпеливо повторяю, стараясь добиться объяснений. — Что-то срочное? — спрашиваю.

— Наверное, да, — неуверенно говорит он, а я напрягаюсь всем телом. — Но не в том смысле срочное, что вам нужно срочно реагировать, — бросается в объяснения юрист. — Скорее, вы просто должны об этом знать.

— Ну! Не тяните кота за хвост, — не выдерживаю. — Марк Анатольевич, я немного тороплюсь. И будет здорово, если вы расскажете всё как есть.

— Кота за хвост — хорошее выражение, — нервно смеется юрист. — Ваш отец нашёлся, — сообщает он.

— Тааак, — удивлённо тяну. — В каком смысле?

— Сегодня нашли его на дирижабле без сознания, — рассказывает Полевой. — Вроде пришёл в себя. Дирижабль ещё не сел, так что в город он прилетит только через дня четыре. Ничего больше не знаю и сказать не могу. Граф и это передал с трудом.

— Допустим, — сдержанно отвечаю. — Откуда летит дирижабль?

— Пока ничего не знаю, — повторяет юрист. — Информацию сообщили прямиком с дирижабля. Корабль рейсовый, направляется длинным маршрутом через Светлогорск. В полёте четыре дня. К сожалению, раньше попасть в ваш родной город не сможет, даже если сейчас граф поедет перекладными. Там примерно такое же расстояние.

— Что еще известно? — задаю вопрос.

— Переговорить с вашим отцом лично пока не получилось, — отвечает Полевой. — Каким образом он оказался на дирижабле, мы пока не знаем. Его обнаружили на рейсовом дирижабле в отдельно снятой каюте. Каюта оплачена на месяц вперёд.

— Откуда у вас вся эта информация? — интересуюсь

— Я знаю всё это только потому что ваш отец уговорил капитана черкнуть пару строк, — объясняет Полевой. — Пока больше ничего неизвестно.

— Так, ясно, это хорошо, — стараюсь усвоить неожиданную информацию. — Главное, он жив.

— Да, и это самое странное, — продолжает юрист. — Я ещё не успел вам сказать, но вчера пришла информация о гибели всей их группы во время стычки с некромантами. Безусловно, наше государство отреагирует и обязательно пришлёт ноту, но вы же сами понимаете, что мы находимся в состоянии не очень устойчивого мира. Всерьёз никто следить за ситуацией не будет.

— Я уже понял, — отвечаю. — Но отец жив и может разговаривать, если я правильно услышал из нашего разговора. Раз передал капитану весть — значит, себя осознает. И это хорошо.

— Когда он окончательно придёт в себя, я обязательно поставлю вас в известность, — обещает Полевой. — Более того, постараюсь направить вызов в город для личной встречи, если у вас получится.

— Хорошо, пусть так, — соглашаюсь. — Это очень правильное решение. Буду ждать вашего сообщения.

Надеюсь, у меня неплохо получается изображать энтузиазм. Всё-таки встречаться со своим отцом, да ещё и в сознании, пожалуй, всё-таки лишнее. Думаю, что определённые изменения в характере сына он заметит быстро. С другой стороны, если учесть, что с ним произошло и что произошло за всё это время со мной, любые изменения вполне себе закономерны. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Отключаюсь.

Снова собираюсь как на войну. Сегодня меня ждут ещё восемь тяжёлых часов. Если повезет, то немного меньше. Выложиться в любом случае придется.

Выхожу в коридор чуть позже завтрака. Народу уже не просто много, а очень много. Смешиваются все параллели Академии: от первого до третьего курса. Ребята сильно отличаются друг от друга, будто совершенно разные люди. При этом никто никого не задевает, все спешат по своим делам.

Наверное, именно так выглядит учебный процесс в постоянном формате, когда студентов в Академии становится больше. Коридоры, ведущие к столовой, заполнены учениками чуть более, чем полностью. Местами приходится проталкиваться.

— Ларион! — слышу голос Олеси неподалеку.

— Привет, Олесь, рад тебя видеть. Что случилось? — Оборачиваюсь.

С девушкой мы в последний раз виделись вчера вечером, но в то же время кажется, что месяц назад. Слишком плотная череда событий отделяет меня от вчерашнего вечера

— Ты не отвечаешь на вызовы по сети, — в голосе девушки звучит беспокойство. — Преподаватели сказали, чтобы мы тебя не беспокоили. В чем дело? Ты в порядке?

— В полном, — отвечаю. — Мне нужно помочь Пилюлькину, и сейчас я некоторое время буду у него. На первые пары не приду по распоряжению директора.

— Ну, если по распоряжению директора, тогда конечно, — соглашается девушка. — Точно всё хорошо? Ты просто какой-то странный, — замечает Олеся. — Словно беспокоишься о чем-то.

Девчонка всегда отличалась внимательностью — ничего не укроешь. Да я, собственно, и не собирался. Единственное — не хочу говорить про дела с Пилюлькиным. Остальное — не такая уж огромная тайна. Можно обрисовать в общих словах.

— У меня небольшие семейные неприятности, — поясняю своё состояние. — Мне только что звонил юрист.