Великий страх: Истерия и хаос Французской революции - Lefebvre Georges - Страница 7

Из-за контрабанды нарастала нестабильность вдоль внутренних таможенных линий: в частности, на границе Пикардии и Артуа, вокруг больших городов с ввозной пошлиной на продовольственные товары (в том числе Парижа) и, главное, на границах регионов с самым высоким налогом на соль. В Бретани соль продавалась по цене 2 ливра за мино, а в Мэне она стоила уже 58 ливров за то же количество. Торговать было так выгодно, что бедняки не могли устоять перед соблазном перевозить и перепродавать соль, уклоняясь от уплаты налога. Ткач или каменщик из Мэна, зарабатывавший всего лишь 10–12 су в день, мог получить за одну поездку с мешком соли на спине 20–30 ливров. Не отставали от мужчин по части контрабанды и женщины: в 1780 году в районе Лаваля за незаконную торговлю солью задержали 3670 женщин. То же самое происходило и в регионе Мож, на границе Анжу и Пуату. В 1788 году незаконная торговля солью привела к гражданской войне, как во времена Луи Мандрена[15]. Некий Рене Амар по прозвищу Катина сколотил банду, которая с десяти человек выросла до 54 и стала вступать в вооруженные столкновения со сборщиками налогов на соль. Если к случайным торговцам солью крестьяне относились с сочувствующим пониманием, то профессиональные контрабандисты вызывали у них беспокойство. «По утрам, – говорится в одном из документов, – они вылезают из стогов сена в сарае, куда чаще всего забираются без разрешения хозяина. Они платят за ночлег, продавая по дешевке свой товар. Они манят или угрожают. В порыве скверного настроения они разбойничают, безжалостно грабя бедное население, особенно если пришли из дальних мест. Они воруют пищу, утварь и деньги и не стыдятся даже посягать на церковное имущество. Охваченные бешенством, они также способны и на убийство». Чтобы ограничить ущерб, откупщики содержали целую армию, которую ненавидели и боялись еще больше. Сборщикам налогов на соль плохо платили, их набирали где попало, и порой они бывали хуже самых отъявленных контрабандистов: уверенные в своей безнаказанности, они совершали еще бо́льшие злодеяния. «Днем и ночью, парами или небольшими группами, но никогда не отваживаясь совершать преступления в одиночку, они нападают на фермы, убивают собак, если те лают, запускают своих лошадей на сеновалы, в луга и даже в колосящиеся пшеничные поля. Все дрожат от страха при их появлении. Они угрожают мужчинам, бьют женщин, ломают мебель, взламывают и переворачивают сундуки и шкафы, после чего уходят, обязательно прихватив что-нибудь с собой. Если они не находят ничего ценного, то тогда забирают какого-нибудь бедолагу, чтобы посадить его в тюрьму».

Нет ничего удивительного в том, что из этой толпы нищих, голодных бродяг и контрабандистов соли то здесь, то там выходили настоящие преступники. Этому способствовали сами судебные власти: их приюты для нищих, в которых бедняки находились рядом с разбойниками, становились своеобразными школами преступности. Одним из самых распространенных наказаний было изгнание провинившихся за пределы судебного округа, после чего человек, преступивший закон, просто пополнял ряды бродяг в соседнем регионе. В Мэне процветало конокрадство, приводившее в отчаяние жителей Нормандии и Фландрии еще в Средние века и так и не исчезнувшее к моменту начала революции. В Пикардии и Камбрези было много так называемых вымогателей: в одно прекрасное утро фермер находил прибитую к двери гвоздями записку, а рядом – пачку серных спичек. В записке было требование оставить выкуп в указанном месте, чтобы избежать поджога дома. Если фермер обращался к властям с жалобой на угрозы, то правосудие спешило ему на помощь, но не находило шантажистов, и вскоре его хозяйство непременно превращалось в пепелище. Злоумышленники предпочитали действовать организованно, орудуя группами. В историю вошла легендарная банда Картуша. В 1783 году другая банда была разгромлена в Оржере, у истоков реки Луары, но впоследствии она возродилась, и уже в эпоху Директории о ней говорили по всей Франции: члены этой банды «поджаривали» ступни своим жертвам, чтобы заставить их выдать тайники с деньгами. В исторической области Виваре́ после быстро подавленного восстания «Масок», жертвами которого в 1783 году становились юристы, продолжали появляться небольшие банды, и их действия быстро превратились в обычные уголовные преступления. В 1789 году, на Страстной неделе, в Вильфоре жертвой одной из таких банд стал нотариус Барро: преступники ворвались в его дом, избили его и сожгли все бумаги. Можно было бы сказать, что такое преступление укладывалось в русло традиций банды «Масок», но вскоре злоумышленники зашли еще дальше: 27 марта 1789 года были ограблены и убиты судьи одного из приходов, направлявшиеся в Вильнёв-де-Бер для участия в выборах депутатов в Генеральные штаты. Весной этого года отряды нищих и бродяг повсеместно все чаще превращались в шайки разбойников. В марте недалеко от Парижа, в Дампьере, заметили 40 людей в масках. В конце апреля 15 вооруженных человек ограбили ночью фермеров под Этампом: они взламывали двери, выбивали окна и угрожали поджогами. В окрестностях Беллема, Мортаня и Ножан-ле-Ротру для уничтожения банды из 12–15 до зубов вооруженных разбойников пришлось отправлять солдат.

Борьба с такими бандами была не очень эффективной и в прошлом. Королевской конной жандармерии, состоявшей из 3000–4000 кавалеристов, не хватало, и во многих деревнях стражники отсутствовали из-за невозможности оплачивать их труд. А когда их все-таки решались нанять, это не всегда приносило желаемые результаты: такая работа была слишком опасной, чтобы относиться к ней с должным рвением. Сеньориальная стража действовала более активно, но чаще всего они боролись только с браконьерами. Поскольку их функция состояла в том, чтобы выгонять крестьян из лесов, то их воспринимали скорее как врагов, нежели защитников. Время от времени проводились облавы. Следуя указам 1764 и 1766 годов, повторно попавшихся нищих приговаривали к клеймению и каторжным работам, а остальных отправляли в специальные приюты. Также устраивали и показательные наказания: 15 марта 1781 года Парижский парламент приговорил к розгам и каторге четырех жителей Пикардии «за кражу зерна в полях во время жатвы». Однако такая периодическая суровость почти не пугала. Когда приюты для нищих переполнялись, из них просто выпускали задержанных, и все начиналось заново. Королю удалось избавить страну только от разбойников на больших дорогах, и это уже был успех. Однако во время кризисов государственная власть не справлялась со стоящими перед ней вызовами. «Вот уже некоторое время, – говорится в наказах Сен-Виатра (регион Солонь), – требования закона не соблюдаются, и снова появляются попрошайки». А вот что пишет 29 апреля 1789 года из Сент-Сюзана генеральный прево королевской конной жандармерии, докладывая о разбоях в Этампе: «Мои бригады находятся в постоянном движении с ноября прошлого года. Чтобы поддерживать порядок и спокойствие на рынках, а следовательно, и безопасность вывоза зерна фермерами, мы увеличили их состав вдвое и втрое». Однако «этого количества недостаточно, как и недостаточно их силы – особенно чтобы предотвратить проникновение в столицу многочисленных разбойников»; они «не могут быть повсюду одновременно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.