Багульниковый отвар - Чайка Эллина - Страница 16

– Ну-ка прекрати! – подбоченилась я и вытащила вилку из розетки.

Погреть чай мне не удалось, увы.

«Ж-ж-ж-ж-ж!» – впал в отчаяние шмель, бессмысленно тараня стекло.

Птица с полным достоинством продолжила своё дело. Кончиком острого, как игла, клюва сокол расковырял провод так, что ему уже не могла помочь никакая изолента. Строго говоря, мне надо было бы выбежать на улицу, искать кого-нибудь, кричать и возмущаться. Шутка ли – домой залетела странная пернатая штуковина и портит мои вещи. Так она и до самой меня добраться может, а что я сделаю против этого монстра? Ничего, или?..

Взяла свой старенький рыбацкий стул – напоминание о наших с дядей путешествиях по просторам необъятной России. Маленькая кухонька не позволяла использовать что-нибудь посерьёзнее, чтобы занять нужное мне место прямо напротив пернатого собеседника.

– Добро пожаловать! – я вздрогнула от звука собственного голоса – он показался мне чужим, словно сотканным из льдинок.

Хищная птица отпустила свою жертву и, торжественно вытянувшись на ручке чайника, поклонился в ответ. Надо же!

– Приветствую тебя, Кукушка, – его голос совершенно точно не был человеческим, а речь совсем не русская, но я почему-то понимала абсолютно всё. – Будем знакомы, я Аян – твой наставник. И вот твоё первое задание!

Внезапно камень в моей руке стал холодным, словно кусок стали на сорокаградусном морозе, а воронёнок тихо-тихо запищал.

– Онгон Сержуни не смог вырасти, потому что в его домике поселилась злая душа. Ты должна её оттуда выгнать.

– Я? Как?

Шмель заглох. Сокол вспорхнул и попытался тюкнуть клювом ни в чём неповинное насекомое, но я не позволила ему это сделать. Подставив свободную руку под удар, я получила глубокую рану, и в то же время сделала невозможное: я пронесла шмеля сквозь стекло и выпустила его на волю. Но правильно ли я сделала?

– Какая прыткая! – зыркнул Аян, глядя как в бедное насекомое вселяется нечто, выбравшееся из онгона. – Готовься! Мы с ней ещё намаемся.

– Кто это?

– Душа Сержуниной матери. Она умерла и ищет себе новое тело, чтобы продолжить жить.

– Разве так можно?

– Ты же сама знаешь, что нельзя.

Воронёнок тем временем тихонечко-тихонечко засеменил в сторону камня, вырастая прямо на глазах. В онгон вошла уже взрослая красивая птица, обернувшись новым изображением гордо парящей птицы.

– Завтра в это же время! – сообщил мне сокол и, ничего не объяснив, улетел восвояси.

Весь остаток вечера я распаковывала папины записки, пытаясь убедить себя в том, что всё произошедшее – всего лишь игра моего воображения! Меня пугали мысли, пугало произошедшее, оно казалось мне фантазией, но ею не было… или было? Сама того не замечая, я принялась раскладывать отцовские и дядины записки по кучкам: селькупы – в одну сторону, эвенки – в другую, хакасы – в третью, буряты… Сколько же их, этих народов? Юрты, бубны, олени и лоси, рогатина на медведя, луки, дэгэлы… Как в этом всём найти ответы на мои вопросы? В какой-то момент я подняла глаза и увидела сидящую в моём собственном кресле женщину – это была Она! Хрупкая, болезненная, чуть более русская, чем нужно, и в то же время слишком мёртвая, чтобы быть живой. Души не стареют, но они портятся, превращаются в демонов, как мой отец, если слишком долго не уходят туда, куда ведёт их волчица-смерть.

– А ты красивая! Ещё и шаманка, – усмехнулась Жанна и, схватив меня за руку, вмиг избавила меня от боли. Об ударе клювом напоминала лишь тоненькая полоска шрама, которая обещала зажить за месяц-другой. – Ещё увидимся, – демоница вернулась в шмеля и упорхнула в открытую балконную дверь.

Ледяной холод продирался по позвоночнику, пытаясь захватить все мои мысли, но я отогрела его. Отец просил меня отпустить, я отпустила его, шмеля и, собственно, эту ведьму – значит, есть силы бороться. За что и как, непонятно пока. К счастью, у меня есть записки, которые до сих пор мне казались нелепыми выдумками древних племён. В них наверняка есть ответы на все мои вопросы, или хотя бы на самые главные.

ГЛАВА 13. Мёртвое озеро

Откуда-то раздался мерзкий треск металла по металлу, выскабливая остатки моих сил и возвращая в реальность. Как проснуться, если толком не спала? Я по-пластунски добралась до холодильника, кое-как засунула еду в походную сумку. Хорошо, что бельё и одежду на три дня приготовила ещё до этой странной истории с онгоном! И хотя мои планы провести на даче остаток летнего отпуска растаяли в стопках разложенных передо мною бумаг, избежать поездки было невозможно. Кто знает, в какую пустыню Матвей превратил мой огород?

Забайкальский день горяч, как раскалённая сковородка, а ночь холодна, как айсберг. Выйдя из дома, я сполна наглоталась утреннего тумана, в который кто-то намешал иголок. Дорога до автобусной остановки никак не заканчивалась. Справа зияли заброшки, прячась за небольшим лесочком, слева страдал от удушья котлован, наскоро засыпанный карьерным песком. Хиус – пронзительный забайкальский ветер – единственный сопровождал меня в бесконечном пути, который едва составлял метров триста. Дятел долбил деревянный столб, ища пропитание в его продрогшей древесине, на которой когда-то висели провода, но их давно уже сдали.

Несмотря на понедельник, на остановке никого не было. Карьер работал, комбинат тоже пыхтел. «С чего вдруг люди не собираются к шестичасовому автобусу?» – подумала я и впервые после пробуждения глянула на часы – они показывали без четверти пять утра. Я обессиленно примостилась на ледяной скамье и тут же заснула, прикрывшись взятым с собой на дачу пледом. Как бомж, ей-богу!

Час спустя начал подтягиваться народ. Бодрые рабочие кучковались вокруг меня, обсуждая в основном какую-то ерунду и стреляя друг у друга сигареты. Их дружный гомон разбудил меня.

– А зачем он-то в карьер едет? – жужжали они.

– Кто?

– Мы ж ружья с собой не берём!

– Так егерь же.

– Хан Батый, что ли?

Я подняла глаза и увидела, как через ров, отделяющий новые дома от леса, шёл Дагаев Баслан. По сравнению с остальными жирекенскими мужиками, он был слишком статный, даже с перебором. Военная выправка? Не поймешь, то ли служил, то ли служит… То ли мерещится всё это мне.

– Тьфу ты! – сплюнул Стрелец, он спешно прятал за спину походный рюкзак, который предательски гремел и не слушался. – Привет, как браконьеров отстреливать будешь? – дружелюбно приветствовал он Баслана.

– Что сказал – сам понял? – поинтересовался у него неизвестный шёпот.

– Добрый день, Сергей. Привет, Виктор, – пожимал руки егерь. – Я не по вашу душу, не переживайте!

– Он со мной, – вставил свои три копейки Чудейкин Илья, выскочивший из толпы.

– Под жену копаешь? – съехидничал Стрелец. – Нехорошо!

Илья лишь усмехнулся. Ещё прежний егерь-пьянчужка ругался с Павлиньей по поводу отравленной воды в ручьях – он опасался, что сбросы от предприятия попали в грунтовые воды. В прошлом году он несколько раз натыкался на трупы животных, умерших не своей смертью. Проводили несколько экспертиз и ничего не нашли! Всё было настолько стерильно, что даже не верилось, но без бумажки мы букашки. Видимо, новый егерь решил поднять этот вопрос снова, или обнаружилось нечто новое? В размышлениях я не сразу заметила прибытие автобусов.

Прожив в Жирекене много лет, я ни разу не ездила на дачу по будням и потому не сразу поняла, что два автобуса, прибывших на остановку, поедут разными маршрутами, и села в первый попавшийся. В нём было меньше народу, это давало надежду на сон – заботливые мужики уступили мне место недалеко от входа. Примостившись у окна, я закрыла глаза, но заснуть так и не удалось. После Старого посёлка автобус свернул на незнакомую дорогу.

– Тише, тише, – кто-то аккуратно взял меня за руку.

Я подняла глаза на соседа, им оказался Баслан.

– Простите, – отдёрнула я руку и посмотрела на своё отражение в окне.

Да уж… Ну и видок! Глаза больше в два раза, чем обычно, волосы антеннами во все стороны. «Срочно слиться со стенкой», – пришло неожиданное решение, но не удалось! Не испытывая ни грамма неловкости, сосед улыбался в лицо моему отражению, словно близкому другу.