Багульниковый отвар - Чайка Эллина - Страница 17

– Баслан, – протянул он руку, а когда я даже не развернулась к нему, взял мою и дружелюбно пожал.

– Анастасия Фёдоровна Орлова – учитель математики, – мой голос звучал подчёркнуто вежливо, но глаза мои лучились как солнце в ясный день.

Он слегка удивился подчёркнуто деловому тону и вопросительно посмотрел на меня. Я попыталась отвернуться к окну, но улыбка всё выдала.

– Настя?

– Анастасия.

– Пусть так… пока. Куда едешь? – спросил Он.

Вас когда-нибудь били и гладили одновременно? Если нет, то придётся представить. С одной стороны, мы не переходили на «ты», с другой – Он вёл себя так непринуждённо, что и я чувствовала в Нём старого друга.

– На дачу, – я спохватилась. – Не знаете, едет этот автобус туда? – и снова «села в лужу», он ведь новый человек – откуда ему знать. В грязном оконном стекле отразилось моё пунцовое лицо, а за окном расстилалось свинцовое Мёртвое озеро.

Я не слышала ответа Баслана. Мы ехали по высокой дамбе из щебня, которая защищала Нижний посёлок от разлива отходов ГОКа. До сих пор Мёртвое озеро казалось чем-то далёким – мы видели его воды издали, когда стояли на остановке, возвращаясь с дач. Часто над ним играла радуга, летали редкие аисты и в серебряной ряби отражался румяный закат. Всё это было необычайно красиво, когда далеко.

Сейчас же под колёсами автобуса бесновалась смерть: ни единой травинки, ни одного звука, ни плеска, ни движения, только бесконечная гладь мутной бело-серой воды, и уже больше не верилось словам Павлиньи. Она убеждала, что всё выверено и полностью безопасно, но разве может быть безопасно там, где вместо воды пепел?

Баслан слегка потёрся своим плечом, привлекая внимание. Я оглянулась и увидела, помимо всего, насмешливые взгляды рабочих. Честное слово, взрослые люди, а ведут себя как шкодники, застукавшие друга за первым поцелуем в раздевалке.

– В воскресенье с дочерью пойдём за грибами. Пошли с нами! Заодно познакомлю, – предложил Он. Я вежливо отказалась, смутившись ещё больше.

– Жара две недели. Какие грибы? – поржал над предложением Баслана Стрелец, который сидел прямо за нами и внимательно ловил каждое наше слово.

Думаю, это была дурная шутка. Стояла засуха, а грузди росли как на дрожжах не только в болотистых низинах, но и прямо рядом с детской площадкой среди домов. Собственными глазами видела! Сама я этот гриб не очень, но местные считают груздь королём. Здесь его не сушат и не варят, а просто моют, присыпают солью и заливают сверху фирменным рассолом из уксуса с душистым перцем и чем-то ещё… наверное.

– Значит, я нашёл сокровище, – серьёзно и вежливо ответил Стрельцу Баслан, заговорщически подмигивая мне.

– Темнишь! В этом году ничё не растёт. У соседей горох высох на болоте, – возразил его оппонент. И тут произошло невозможное: он тоже подмигнул мне заговорщически.

Я растерялась настолько сильно, что не знала, куда деть глаза, и «дела» их в сторону окна. К тому моменту мы уже съехали с дамбы, впереди замаячила знакомая сопка с крутым склоном, ведущая к карьеру. Выдохнула! Хоть маршрут и незнакомый, но до места доберусь, ещё и быстрее получается.

Автобус бодро подпрыгивал на песчаной дороге, покрякивая на ходу. Справа расстилалось всё то же обездвиженное озеро. Где-то там, на другом его конце находилась затопленная пещера Матвея. Невольно вспомнилось первое знакомство с его матерью Ульяной – потрясающей художницей, чьи работы не увидит ни одна выставка мира. Всего три холста, один из которых она написала ещё в училище – всё её наследие, и то…

Она пришла в школу работать через год после моего приезда в посёлок и поначалу казалась милой и дружелюбной женщиной. Среди прочих учителей Ульяна отличалась безупречными нарядами. Пока большинство старались найти что-нибудь простых, удобных для стирки и глажки цветов, она носила исключительно льняные и шерстяные платья нежных полутонов сиреневого, голубого, горчичного. Кажущаяся простота кроя выдавала в них руку опытной портнихи, имя которой никто так и не решился спросить, потому что в первый же день я лично получила от неё нагоняй.

Несмотря на малый опыт, я научилась разговаривать с детьми на их языке и объяснять сложные математические схемы буквально на пальцах. Уже в институте стало ясно, что мои способности в сфере цифр и линеек оставляют желать лучшего, отчисление приветливо махало мне рукой. Дядя – этнограф, мама – биолог: путь в гуманитарии и в естественные науки закрыт! Что делать? Помогла старая школьная учительница, которой я отдавала всю стипендию: она научила меня, а я её знания передавала уже своим ученикам. Это устраивало директора и моих коллег, но очень сильно не понравилось Ульяне.

Во время открытого урока прямо при учениках она разнесла мою «манеру подачи материала» и выскочила из класса фурией. Её не уволили только потому, что других учителей рисования в Жирекене не было. Уже через полгода после начала её работы все в школе знали, что главный предмет – это рисование. Трое отличников-девятиклассников из-за неё слетели со своих пьедесталов и едва не лишились возможности получить медали. Вразумить её не получалось: просьбы, слёзы и мольбы родителей и директора ничего не решали, зато решила всё двойка Матвея по математике, которую поставила ему я.

Конечно же, мы с ним договорились! Мальчик он был не по годам сообразительный и обещал честно-честно, что она станет не такой суровой, а мы с Анной Ильиничной не поверили ему. Строгая Ульяна в наших глазах должна была дать сыну нагоняй где-то там наедине, но вышло всё иначе. К чужим детям суровая до дрожи, со своим ребёнком она вела себя как типичная мама.

– Анастасия Фёдоровна, покажите, пожалуйста тетрадь Матвея. Хочу проверить его почерк, – попросила она нервно, дождавшись, когда все наши коллеги разойдутся по домам.

Мы намеренно наделали кучу ошибок, помарок, но сделали всё чётко: самая трудная часть – притвориться идиотами, когда подобным не страдаешь. Проверяя работы, я собрала все допущенные в упражнениях ляпы и составила из них черновик, а Матвей уже переписал… левой рукой. Заняли эти художества почти неделю – и оно стоило того.

Внимательно изучив тетрадь, Ульяна нервно схватила общий заварник и воткнула в чайник шнур. С переезда к дяде моим любимым напитком стали собранные вручную и высушенные травы. Ради этого на моей даче росла малина, которую нужно укрывать на зиму – сложное занятие для одинокой женщины. На подоконнике благоухала мелисса… Лес вокруг наполнен чабрецом, иван-чаем, багульником и прочим. Обычный чёрный чай никогда не сравнится со всем этим великолепием. Иными словами, вместо привычных для того времени гранул внутри заварника лежали в одной мне известном порядке листья смородины, сушёные ягоды брусники и тысячелистник.

– Опять не помыли за собой?! Вроде взрослые женщины. Женщины! – подчеркнула она. – А убрать за собой не могут.

Даже не проверив содержимое заварника, она наклонила прямо над ведром. Крупный пахучий лист сорвался с места, освободив прятавшуюся за ним мутную воду, которая через носик потекла прямо на нежно-бирюзовое платье Ульяны. Переодеться никак – Жариковы продолжали жить в Старом посёлке, туда шагать не меньше километра, а последний из двух автобусов уже укатил. Секунду Ульяна пыталась держать мину, но разрыдалась. Я забрала чайник и заварила ромашку.

– Это нужно для их развития! Без боли не будет роста, – убеждала она стену. – Даже если у ребёнка нет таланта, он хотя бы начнёт развивать своё видение…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.