Двадцать два несчастья 8 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 5

Япар Сербаев и его ребята разбирали завал из гнилых досок, битого шифера и ржавых труб. Мужиков было семеро, включая Томая и Сармана, и работали они, судя по увиденному, не спеша, с перекурами и прибаутками. Но ведь работали!

Когда мы с Карасевым договаривались, речь шла о том, что община поможет, когда документы будут готовы. Наиль только начал оформлять ООО, кадастровый запрос в работе, до аренды или хотя бы предварительного договора с администрацией… еще ого-го. А эти уже вкалывают. Карасев, видимо, решил не ждать бумажек и дал своим отмашку. С одной стороны — здорово, что время даром не теряется. С другой — это самоуправство на муниципальном объекте, и если кто-нибудь из администрации приедет с проверкой…

Впрочем, додумать я не успел, потому что Ева уже увидела.

— Это кто? — поинтересовалась она.

— Это, Ева Александровна, Япар Сербаев, бригадир, — задумчиво произнес я. — Племянник Филиппа Петровича Карасева, старейшины здешней общины. Бригада работает по договоренности с общиной. Вот только…

— … они поспешили, — закончила за меня Ева. — Ладно, пойдемте разбираться.

Мы подошли к Япару, я поздоровался с ним и остальными, потом представил спутницу:

— Ева Александровна — представитель инвестора, возможно, будущий операционный директор.

Япар вытер ладонь о штанину и коротко пожал мне руку.

— Здравствуйте, — сказал он нам и скривился, смерив Еву взглядом с головы до ног.

По всей вероятности, решил, что она пустоголовая красивая кукла, которой дали поиграться с папиными деньгами. Или… что она чья-то любовница, потому что о том, что она дочь Михалыча, я распинаться не стал. Просто сказал, что она представляет инвестора и будет, возможно, операционным директором.

Считав его мысли, Ева повернулась ко мне:

— Сергей, объясни мне одну вещь. На каком основании эти люди ведут работы на объекте, который принадлежит муниципалитету? Насколько я знаю, на данный момент у тебя нет ни договора аренды, ни предварительного соглашения, ни даже протокола о намерениях. Правильно я понимаю?

— Правильно, — кивнул я, понимая, что эта сценка разыгрывается прежде всего для Япара, не для меня.

— И при этом семь человек демонтируют конструкции на муниципальном объекте, который к тому же находится в границах особо охраняемой природной территории. Ты понимаешь, что это не предпринимательский риск, а статья? Плюс самовольное занятие земельного участка.

Япар, слушавший весь разговор, неторопливо снял рукавицу и вытер лоб.

— Филипп Петрович решил — значит, решено, — глухо сказал он, обращаясь только ко мне. — Мы мусор убираем, не строим. Мусор никому не нужен. Раньше начнем — раньше закончим.

— А если администрация приедет с проверкой? — спросила Ева.

— Не приедет, — нехотя ответил Япар, все также глядя только на меня. — Тридцать лет не приезжала.

— Это не аргумент.

— Для Морков — аргумент, — ответил он, медленно подбирая русские слова. — Послушай, девушка… как там тебя… Ева, что ты нам голову морочишь? Аргумент — не аргумент? Мы работаем, ясно тебе? — Он посмотрел недовольно на меня и заявил: — Убери ее, Сергей Николаевич. Куда она лезет? Мы тут просто мусор убираем.

— Боюсь, убрать ее не получится, — покачал головой я. — У нее мозгов больше, чем у нас всех, вместе взятых. Так что слушаем ее, мужики.

Те недовольно зашумели, а Ева, нахмурившись, повернулась ко мне:

— Сергей, я не могу представить инвестору проект, в котором строительные работы начались до подписания правоустанавливающих документов. Если тот же Косолапов узнает, что вы ведете демонтаж без разрешения, он одним заявлением похоронит вашу заявку.

Она была права, и я это понимал, но проблема заключалась в том, что Карасев, так оперативно отправив бригаду, оказал нам услугу, которую нельзя отвергнуть, не оскорбив его. И тогда санаторий уплывет к Борьке Косолапову и ижевским.

— Ева, формально ты права, — сказал я. — Но тут работает другая арифметика. Филипп Петрович дал нам людей не по договору, а по слову. Он же обещал, что санаторий будет наш, а в этих краях слово весит больше, чем любая бумажка. Если я сейчас скажу «стоп, ждем бумаги», он подумает, что мы ему не доверяем. После этого ни бригады, ни охраны территории, ни содействия с землей мы не получим. А Косолапов получит.

— То есть вы бежите впереди документов и надеетесь, что бумаги догонят?

— Именно так, — ответил я, решив все же прояснить с Карасевым, что к чему и не бежит ли уже он вперед документов.

Ева достала блокнот и записала, проговаривая вслух:

— Юридический статус объекта — ноль. Правоустанавливающие документы — в процессе. Работы ведутся де-факто без правового основания. Риск: административный, уголовный, репутационный. — Она подняла глаза. — Я внесу это в отчет. И первое, что обсужу с твоим юристом, — как легализовать то, что уже происходит. Задним числом, если потребуется.

— Договорились, — кивнул я.

— А вы, — Ева повернулась к Япару, — хотя бы понимаете, что работаете без договора? Что, если что-то случится — травма, пожар, — вам никто ничего не заплатит? Юридически вас здесь нет.

— Мы тут не за деньги, — ответил тот, все также не глядя на нее. — Мы за место. Филипп Петрович сказал, что Сергей Николаевич хочет поднять санаторий, и духи одобряют. Значит, надо помочь. Деньги — потом. Сначала дело.

Ева открыла рот… и закрыла. Я видел, как она пытается уложить услышанное в свою систему координат, где есть контракты, KPI и штрафные санкции, и где нет категории «духи одобряют».

— Ладно, — наконец сказала она безэмоциональным тоном. — Я уважаю ваше желание помочь. И то, что духи одобряют, тоже уважаю. Но буду настаивать на том, чтобы договор появился в ближайшие две недели. С каждым из вас. Письменный.

— Если Филипп Петрович скажет — подпишем, — ответил Япар.

Ева достала из сумки какую-то распечатку и сказала:

— Тогда мне нужно уточнить несколько вопросов по объемам работ. Кто из вас отвечает за электрику? Есть ли допуск к высотным работам? Бюджет первой очереди по материалам согласован?

Япар повернулся к ребятам и коротко бросил что-то на марийском. Мужики кивнули и расслабились.

— Я задала вопрос по-русски, — ровным голосом произнесла Ева, но уши ее покраснели. — Ответ хотелось бы получить тоже по-русски.

Япар теперь уже глядел на нее в упор и отвечал неторопливо:

— Мы тут сами знаем, что делать. Бумажки не нужны.

— Бумажки — это смета. Без сметы нет финансирования. Без финансирования нет зарплаты. Вашей зарплаты.

Повисла тишина. Сарман, видимо, от неловкости, переступил с ноги на ногу. Томай уставился куда-то мимо Евы. Япар, впрочем, не отвернулся и тяжело посмотрел на нее.

Я не вмешивался. Ева, в конце концов, справлялась.

— Значит, так, — медленно проговорил Япар. — Электрика — Томай. Допуск высотный у троих. Смету на материалы считал я, в голове. Но, если надо на бумаге, сделаем на бумаге.

— Хорошо, — кивнула Ева. — Тогда к понедельнику мне нужна эта смета на бумаге. С цифрами.

Япар не ответил, но и не возразил. Просто повернулся к ребятам, снова что-то бросил по-марийски, и мужики вернулись к работе.

— Едем назад? — поинтересовался я.

Ева посмотрела на меня как на дурачка и фыркнула:

— Да что ты, Сергей. Мы только начали.

Глава 3

Следующие два часа мы провели на территории санатория. Ева обошла здание по периметру, сфотографировала крышу с четырех сторон, потрогала кладку в местах, где штукатурка отвалилась до кирпича, и долго стояла у котельной, разглядывая ржавый котел через выбитое окно.

Пару раз она задавала вопросы Тайре Терентьевне, и та отвечала что-то вроде:

— Крыша текла в восемьдесят девятом, латали. Котел работал до девяносто третьего. Трубы меняли один раз, при Андропове еще.

Я шел рядом и не мешал, просто наблюдая за работой двух профессионалов: старой советской закалки и новой, с европейским образованием.