"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 443

Внутри юрты оказалось тепло, смурно и крепко воняло потом: людским и конским. Проморгавшись, Олёша и впрямь увидел, что здесь битком. На кошмах сидели все известные ему черноруссы: Ивашка Иванов, Якунька Дуланчонок, западный князь Есиней, оба хана Кундулар и Номхан, Индига, атаман темноводский Бурнос, Сенька Шуйца и, конечно, Большак Демид с братом Муртыги-Маркелом. Были и незнакомые: какой-то тщедушный чернец, пара русских мужиков с бородами по пояс. И еще…

— Туда идите! — тихо велел стражник, указывая на проход в центре, промеж сидящими черноруссами.

Пётр сразу шагнул вперед, не забывая по пути испепелять взглядом сговорщиков. Советчики поспешили следом.

Хана Олёша разглядел сразу. Его кошма была постелена на крутом возвышении, так что Бурни выделялся. Но и не только этим. Такой же смуглый (очень смуглый даже для монгола), он всё-таки сильно изменился со времён давнего похода на Пекин. Роскошные одежды, изобилующие мехами, не могли скрыть почти необъятное брюхо богдыхана Северной Юани. Однако плечи всё равно нависали над расплывшимся животом. Велик и могуч был хан Бурни — это становилось видно с первого взгляда.

Сзади и по бокам хана окружали стражи, ближники, помощники, слуги. Олёша лениво оглядел незнакомые круглые монгольские лица… но на одном вдруг застыл. Толстые губы, которыми хозяин так любил фыркать по лошадиному. Круглые глаза, которые хозяин любил закатывать напоказ. Лишь вислые усы покрыла неотвратимая седина.

— Здравствуй, Удбала, — одними губами прошептал Хун Бяо и невольно улыбнулся.

Он был рад, что ушлый чахарский проводник не пропал, не сгинул в суровой Степи. А даже преуспел. Кажется, он тут за толмача выступает. Кому же, как не ему, столько лет прожившему в Руси Черной.

— Кто таков? — Бурни-хан говорил тяжело, слова его, словно, камни падали на ковры юрты. Причём, он не у самого Петра Алексеича интересовался, а смотрел на сидящих посторонь черноруссов. Царевич зарделся в гневе.

— Это Пётр Алексеич, севас… — начал было Демид, но осёкся, поняв, что произносит бессмысленные слова. — Это младший брат самого Белого Царя всей России, Бурни-хан. Белый царь прислал его сюда, присматривать за Русью Черной.

— Одного прислал? — снисходительно спросил хан. — Знаю-знаю. Рассказали мне, что к вам на Черную реку целое войско приходило. Войско пришло, а свары не было. Теперь понимаю.

Он наконец перевел взгляд своих чёрных глаз на севастократора.

— Будь гостем в моем шатре, брат Белого Царя. Я бесконечно рад нашей встрече, — и Бурни указал рукой куда-то далеко в левый край юрты, где ещё оставалась свободная кошма.

Пётр ненадолго застыл деревянным истуканом…

— И ты будь гостем на моей земле, хан, — кивнул он головой и спокойно прошел в угол.

Бурни выслушал перевод слов царевича, как-то странно хрюкнул и растёкся в улыбке. Потом что-то тихо бросил своим ближникам — и монголы громогласно заржали. И снова богдыхан Северной Юани поворотился к старым гостям.

— Не знал я о брате Белого Царя… Но тем лучше! Пришла пора рассказать вам думы мои. Хорошо, что все ответили на мой зов — не придется повторять.

Олёша насторожился и невольно переглянулся с Перепёлой. Что-то сговор какой-то очень странный выходил. И, кажется, все собравшиеся в юрте черноруссы знают о предстоящем не больше севастократора.

— Чахарская Орда, вся Северная Юань издавна была дружна с Черной Русью. Если отдельные нойоны на службе у проклятых Айсиньгёро и убивали ваших людей, то мои люди такого никогда не делали. Так ли оно, дорогие гости?

Черноруссы вразнобой кивали. Да, грабили монголы амурские земли и не раз. Но всегда они были на службе маньчжуров.

— Наша дружба крепка, друзья всегда помогают дуг другу. И вот я пришел помочь вам. Времена меняются… И всем необходимо меняться вместе с ними. Не знаю, что вам известно о делах на далеком юге… Но там война окончательно угасает. Хунхуа, император Чжоу, совсем не жаждет войны. Нет в нём жилы воина, как у его дела. Сдаётся мне, скоро широкая Янцзы станет окончательной и нерушимой границей между Чжоу и Цин. А главное — мирной границей. Понимаете, черноруссы, к чему это приведёт?

Тишина. Но по лицам ясно читалось: черноруссы понимали. И всё же Бурни-хан решил сам всё в красках расписать.

— Восемь Знамён двинутся на север. Я думал, что Небо даст нам сил покончить с проклятым Канси. Но никто не ведает воли Неба… Северная Юань не боится восьмизнаменников! Они бессильны одолеть нас в бескрайней степи… Хотя, кажется, придётся оставить мечты вернуть нашу Северную столицу — Ханбалык.

И теперь Бурни перешёл к главному.

— Однако у империи Цин есть другой враг. Более давний. И более злой… Вы. Черная Русь стоит очень далеко, но маньчжуры доберутся до вас. Рано или поздно. А потому! — богдыхан встал; весь в мехах он казался бочкой на ногах. — Я предлагаю вам свою помощь и дружбу! Придите под руку мою, и я дам вам защиту! И от маньчжуров, — монгол бросил взгляд налево и добавил значительнее. — И от любых других врагов! Будьте верны мне — и Русь Черная не исчезнет.

Черноруссы зашумели! Кто-то даже вскочил со своих мест. Олёша тоже задохнулся от волнения. Вот тебе и сговор!

— Неволишь нас, хан⁈ — выкрикнул злой, как чёрт, Индига.

— Не неволю! — махнул рукой Бурни. — Предлагаю помощь и защиту. Я много знаю. Знаю, сколько на Черной реке людей, и каковы ваши силы. Знаю, что вы не выстоите. Ни против маньчжуров, ни против России, ни против Чосона даже. И против Чахарской Орды не выстоите.

— Многие тако рекли! — выкрикнул кто-то из задов. — Теперь раков на дне Черной реки кормят!

— Погоди-ка! — это, наконец, подал голос Демид. — Не выстоим против Орды? Это ты нам грозишь, что ли, хан?

— Не грожу, — улыбнулся Бурни. — Зачем мне воевать с друзьями? Я просто предлагаю идти под мою руку. Станем сильнее. Мы — Степь, вы — Лес. Нам нечего делить, мы ничего друг у друга не отнимем. Просто признайте власть богдыханову, дайте мне выход и помогайте ратной силой.

— Больно кривая дружба выходит.

Это уже Злой Дед голос подал.

— Слыхал ли ты, хан, байку про вершки и корешки? Нет? Жаль! Я-тко думаю, лучше б нам повременить тебе всю репу отдавать, да ботвой питаться. Ты нам славно всё расписал. Токмо пойдут ли восьмизнаменники на север? А ежели пойдут, то к нам или к тебе? И доберутся ли вообще до наших-то лесов? Многовато вопросов, хан! Слишком много, чтобы все корешки тебе отдавать.

Богдыхан раздул ноздри. А те у него и так были немалые.

— Я протянул вам руку дружбы, а вы в нее плюёте? Видно, и впрямь вы уверились, что сможете противостоять мощи Северной Юани! Так вы её узрите!

— Ах, ты грозишь нам…

— Тихааа!

Глотка у севастократора лужёная. Шум не смолк сразу, а прижал уши, как настороженный заяц. И пока гвалт стихал, юный царевич встал во весь свой рост и шагнул прямо к богдыхану. Худой, нескладный, он всё ж таки оказался выше Бурни, даже стоящего на возвышении.

— Послушай-ка теперь меня, Бурни-хан.

И началось!

Глава 16

Встал царевич перед ханом, несмотря на рост смотрел на того исподлобья, а лоб его весь в складках — гневается государь. Щека снова дёргается, но глядит царёв брат прямо.

— Значит, руку дружбу протягиваешь? А в другой руке, выходит, ножичком помахиваешь? — Пётр Алексеич заводился с каждым словом; шибче и шибче. — Потрох ты сучий, а не хан! Я тут недавно проведал, как Сашко Дурной и войско чернорусское тебя от верной смерти спасли! Живота не жалели — подсобляли тебе ту войну выиграть! Отца твоего из узилища высвободили и к тебе привезли! Ни выхода, ни службы не просили — только братние речи вели! О какой ещё дружбе после этого ты смеешь говорить, басурманин! Предал ты Дурнова, память его предал! Вот прямо сейчас. И всё — ради корысти своей.

Хан спокойно смотрел на «брата Белого Царя», так как Удбала до сих не перевёл тому ни словечка. Но он отлично видел ярость на лице севастократора.