"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 444

— Слушай меня, хан: Я — владыка этих земель! И я не позволю тебе их поять! Я буду биться с тобой насмерть, я продам последнего коня… Если нужно будет, я поползу на коленях к императору Канси! Я буду в ногах у него валяться! Знаешь зачем? Затем только, чтобы он помог мне прийти в Степь. И там я всем расскажу, как Бурни предал то добро, что сделали ему черноруссы, как предал память Дурнова. Расскажу. А потом выпущу тебе кишки.

Столпившиеся позади черноруссы уже совсем стихли, заворожённо слушая ругань севастократора. А богдыхан по-прежнему ничего не понимал — Убдала молчал, что та рыба.

— Пошто затих? — рявкнул на него Пётр. — Толмачь давай! Да чтоб слово в слово!

Чахарец вылупил на царевича изумленные глаза.

— Человек, ты всерьёз думаешь, что я своими губами скажу хану это⁈

— Я скажу! — Олёша встал рядом с севастократором.

Монгольский он знал плохо, так что пересказать речь своего владыки дословно вышло с трудом. Но, судя по выражению лица Бурни-хана, тот всё понял. Правитель Северной Юани засопел, а потом что-то бросил своему толмачу.

— Мой господин восхищён, — с тяжким вздохом перевёл Удбала. — Красиво сказано. Жаль, что эти слова тебе не помогут, брат Белого Царя.

Переговоры закончились. Шумная, слегка взволнованная толпа черноруссов повалила к Темноводному… и как-то само собой вышло, что юного севастократора со всей его свитой утянули туда же.

— Ладно сказано было, царевич! — запыхавшись от дороги по снегу, говорил драконовский атаман Ивашка. — Пущай знають. А монголы эти, может, и не придут. Больно путь далёк. Да кони их видал, какие тощие были!

Но монголы пришли.

И пришли они прямёхонько к Преображенску.

Началось всё с того, в канун Еремея Запрягальника, в самый разгар мая, на западной дорожке появилась дюжина мужичков местного вида. Все с луками, с лёгкими копьецами — явно охотники. Шли из земель диких, чуть ли не бежали — и прямо к Кремлю. В воротах преображенцы, разумеется, их придержали, но туземцы так страстно просились внутрь, поговорить, что сторожа направила вестника к своему голове. Мартемьян Нарышкин разбираться не желал. Просто велел гнать «дикарей» взашей. Но при нём случился людолов Перепёла, который слышал слова преображенца. Тот старался в точности передать слова охотников и упомянул, что старший из них нарёкся Алхуном.

— Стой, Мартемьян Кириллыч! Не отпускай их! Алхушка, гад! Помнишь, я рёк, что холопов подсылы Большака уводят? Так вот, этот гиляк в его ближниках ходит!

И боярин с советчиком не погнушались самолично поспешить к воротам Кремля.

— Точно он! — обрадовался Устинка Перепёла.

— Я знал, что моё имя эти ворота откроет побыстрее, — улыбнулся гиляк Алхун.

— Откроет-откроет, — хищно улыбнулся голова Преображенской сотни. — Вяжите их.

Многие из туземцев резво схватились за луки, но Алхун спокойно дал себя схватить.

— Только отведите нас к севастократору. Это срочно.

— Больно чести много, — лениво бросил Мартемьян. — В холодную их, опосля разберёмся.

— Ты думаешь, боярин, я просто по дурости своей в ваши руки отдался? Наверняка же есть причина. Ну, подумай!

Мартемьян честно попытался подумать. Алхун вздохнул.

— С гор в долину Сунгари идёт войско. Веди к брату царя. Срочно! Каждый час дорог.

Московиты переглянулись. Мартемьян несколько вдохов пытливо вглядывался в азиатское лицо Алхуна. Хмурился…

— Кликни царевича! — наконец, скомандовал он десятнику.

…За дубовым столом собрались все. Кто не влез, тот стоял за сидевшими и напряжённо слушал.

— С запада движется большое конное войско, — уже в третий раз пересказывал Алхун свои же слова, но теперь уже самому севастократору. — Шли через перевалы Малого Хингана, сейчас, наверное, уж на равнину вышли.

— Откуда ведаешь? — спросил Пётр.

— Там в горах наши… охотничьи биваки стоят, — гиляк еле заметно улыбнулся. — Мы много троп знаем. Вот наши охотники их и приметили. Монголы. Судя по бунчукам — разных племён.

— И много их?

— Думаю, много. Мы видели многие сотни. Они шли разными путями — в горах конной орде особо не развернуться. Может, есть и другие дороги, кои мы не приметили.

— Как же вы, пешие, коней мунгальских обскакали? — изумился старший из Нарышкиных.

— Большое войско завсегда медленнее малого отряда. А в горах конь чаще помеха, чем подмога. Мы же тамошние места хорошо знаем…

— Хорошо они знают!.. — возмутился было Перепёла, но его заткнули.

— Трудно принять сии сведения, — Патрик Гордон тыкал трубкой в большой чертёж восточных земель. — Я изучал. Чахарская Орда сильно к западу. Путь к нам им крайне неудобен. Сначала требуется преодолеть горы Большого Хингана, после — долину Наун-реки, а это уже владения императора Цин.

— Там мало кто живёт с той поры, как большая часть дауров на Амур вернулась, — пояснил Алхун.

— А потом они снова полезли в горы, — продолжил немец. — Уже на Малый Хинган. Очень сложный путь.

— Ну, по равнине-то им не пройти, — царевич тоже начал водить пальцем по чертежу. — В долине Сунгари у маньчжуров крепостей хватает, а вот тут всё запирает наш Таванский острог. Ежели у монголов с маньчжурами сговору нет… То и впрямь лучше ударить через горы.

Он повернулся к Алхуну.

— Точно к нам идут?

— Больше некуда, — вздохнул гиляк. — Шли бы на Амур — то взяли намного севернее. Или вообще, через Аргунь пошли бы.

— Так неудобно. И так далеко. Это же они вёрст 700 должны были пройти?

— Или даже 800. Но монголы и не на такое способны.

— Долгий путь. Даже для конного войска. Выходит, если вы не врёте, то войско своё Бурни-хан давно собирал. Как мнишь, советчик?

Олёша, стоявший чуть в стороне и в ратные дела не лезший, вскинул глаза удивленно.

— Думаю… Похоже, собираясь на Черную реку, Бурни уже готовился к войне, — принялся размышлять никанец. — И всем нойонам разослал указания готовить отряды. Получается… Получается, ничего хорошего от тех переговоров он и не ждал!

Олёша странно посмотрел на царевича.

— Только тебя встретить на Амуре он не рассчитывал… Он ждал отказа от черноруссов и готовился пойти походом на них… Но…

— Но влез я, — хмуро кивнул севастократор. — Верно мыслишь, Олексий Лександрович. Путь ко мне монголам неудобный. Это да. Но и мы его тут не ждём — он это хорошо понимает. Значит, ударит внезапно! Порушит самого брата Белого Царя, покажет всему Темноводью силу — и оно смирится. Разумно ли? Что скажете?

Все молчали.

— Разумно, ежели монгольский богдыхан знает о вашей распре, Ваше Высочество, со сторонниками Большака, — нарушил тишину генерал Гордон. И нарушил её такими словами, от которых всем не по себе стало. — Он может рассчитывать на то, что прочая Русь Черная будет спокойно смотреть, как его войска уничтожают Преображенск. Сплошная выгода.

От Олёши не укрылось, как странно посмотрел на Гордона Алхун.

Пётр же заиграл желваками на худом лице.

— Мыслишь, я этого хана так за усы подёргал, что он вместо Амура сюда пошёл?

— Ваше Высочество, вы — севастократор Черной Руси! — Гордон подпустил в голос толику возмущения. — Куда ещё врагу вести свои силы, как не против вас. Так что всё идёт, как дОлжно. Пора готовить неотложные меры по дефензиве.

И они начали готовить. Полусотня преображенцев с одним туземцем-проводником конно ушли к горам, следить за врагом. Генерал Гордон отправился в свой полк, дабы разместить его на укреплениях. Старший Нарышкин устремился на склады выяснять, какие имеются военные припасы и в чём имеется нужда. Над Преображенском ударил набат, собирая всех жителей в Кремль. Долгоруков получил приказ собирать из простых людишек рать для помощи воинам.

Поскольку городок и Кремль стояли поодаль от берега Сунгари, то сберечь лодки и дощаники у пристани не представлялось возможным.

— Велю отогнать всё на правый берег! — приказал Пётр Алексеич.

— А, может, государь, и баб с детишками увезём на них? — подал голос Долгоруков. — В крепости опасно, да и запасы сбережём.