Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ) - Новак Нина - Страница 33

Да, это сводит его с ума. Разрывает шаблон и лишает сна.

Мы двигаемся в плавном ритме, а ладонь императора опаляет кожу сквозь тонкую ткань вечернего платья. Он меня ненавидит? Боже, наверняка сам не знает.

Главное же, завтра выйдет статья, освещающая отбор без прикрас.

35.

Эдриан

Утро встретило императора плохим предчувствием. И не потому, что Клер Руш ночью скреблась в его дверь, плакала и молила впустить.

Увы, но по отношению к фаворитке он испытывал только раздражение — она больше не казалась соблазнительной и уникальной. Более того, он был неприятно удивлен тем, что Руши решили сжульничать на отборе.

Выходит, Клер не доверилась его любви и задумала облапошить?

Лорд Турбиш по его приказу все-таки изъял косметику и духи Клер. Притирания и парфюмерия оказались “чистыми”, но лорд дознаватель предложил императору откровенно побеседовать с лекарем. Тот задал несколько вопросов и подтвердил, что легкое воздействие наверняка было. Наложенное на его влюбленность, оно немного затуманило мозг и не позволило вовремя разглядеть хитрые уловки.

Определенно Клер носит тонну косметических иллюзий, и довольно серьезных. Незначительная коррекция внешности обычно делается на один год, а ей приходится пользоваться кремами постоянно.

Как жаль, что Клер не удалось поймать на факте обмана, но и подозрений вполне достаточно. А дознаватель обещал продолжить копать.

Закончив завтрак, император снова вспоминает Мари. Откинувшись на спинку стула, сверлит стену неподвижным взглядом. Не знает, что делать с женой.

Скорее всего, ее надо уложить в койку, консумировать брак и успокоиться. Она не истинная и бесы знают, с чего ему так сорвало крышу.

В распоряжении императора любая на все готовая великосветская потаскуха.

Но он хочет… законную жену.

Какого беса она так сильно похорошела? Иномирянка изменила внешность и саму суть Мари Идаль, умиравшей от болезней?

Что там намутили боги с копией. Ведь она же копия...

Слепок магии истинной? Ее запах?

Ночью он подошел к ее дверям. Даже сквозь старый крепкий дуб получилось ощутить эту дикарку. Она боялась. Маленькое сердце билось в гневе, но Мари страшилась, что он выломает бесовы створки.

Он там чуть не подох под ее дверьми, пока держался… не выламывал.

Эдриан просматривает утренние газеты — репортеры постарались на славу. На первых полосах знатные драконицы. Репортер воспевает их вокальные данные и грацию.

Клер, конечно же, тоже упоминают и не раз. Инцидент с сорванным номером очень ловко обходят, но называют ее одной из фавориток отбора.

И по его же собственному приказу ни одного слова о Мари Идаль.

На последнем снимке в «Дургарском вестнике» она все же мелькает на заднем плане. Живое лицо, копна пшеничных волос и розовые нежные губы, которые хочется смять поцелуем.

Как она прижималась к Деймону Ларшису. Не будь мерзавец ученым первой величины…

Но ревность не красит владыку, а императрица вне подозрений. Эдриан уверен, что его жена невинна.

Секретарь сообщает, что лорд дознаватель ждет его и вот в этот момент плохое предчувствие усиливается.

Как только Эдриан переступает порог кабинета, то сразу понимает, что все очень хреново.

Лорд Турбиш, всегда спокойный и опасный как удав, кипит от гнева. В его руках газеты. Еще несколько пачек свалены на столе.

«Горячие сплетни», мать вашу…

— Почему из не закроют к бесам? — рычит Эдриан и открывает газетные листы.

— Мы выкупили часть, но они разлетаются как пирожки.

Его отец дал свободу прессе, решив, что свобода слова необходима. В противовес свободным издательствам были усилены официальные, работавшие в Дургаре вполне честно и прозрачно. Императорские репортеры не обманывали читателей, подавая информацию аккуратно и деликатно.

«Фаворитка отбора потеряла голос прямо во время выступления»! — и снимок Клер с выпученными глазами.

«Участницы отбора следуют заветам леди Руш? Унижение драконицами человеческой аристократки!» — и снова снимок, на котором потерянная Клер выслушивает какую-то колкость от приглашенных иноземных невест. Леди Руш рядом с ней натурального зеленого цвета, но держит лицо.

Персиваль пишет хитро, лавирует и не попадается на лжи. Всем понятно, что Клер использовала артефакт и он виден на снимке, но проныра не обвиняет ее прямо.

И все-таки как будто обвиняет.

Под броскими подписями — пронизанный иронией текст.

Снимки остальных невест, в том числе приведенных, чтобы оттенить Клер. О них Персиваль пишет с теплотой. И к ним же приплетает Мари Идаль.

«Невеста, не умеющая петь, получила шанс от жюри и танец от императора».

Да, этот снимок самый «жирный» — даже через магическое изображение ощущается напряжение, повисшее между ним и женой. Она строптиво откидывается назад в его объятиях и хлесткая надпись насмешливо вопрошает: «Невеста не стремится получить самый главный приз»?

— Вы будете продолжать отбор, ваше величество? — мрачно интересуется Турбиш.

— Остановить все равносильно признанию поражения. Возможно, именно этого добивается прощелыга. Что удалось узнать?

— Он больше не появлялся в редакции. По описанию секретарши низкий некрасивый тип в фетровой шляпе. Девушка не запомнила его лица.

— Я хочу понаблюдать за Рушами. Надеюсь, генерал не замешан в женских интригах.

Эдриан усаживается за стол и сметает перевязанные бечевкой пачки на край столешницы.

— Среди приглашенных репортеров этого Персиваля тоже не было, — докладывает Турбиш. Император никогда не видел его таким подавленным.

— Версии?

— Кто-то из официальных журналистов пописывает под псевдонимом. Информацию сливает Персивалю кто-то из слуг. Это операция Барнейцев, которые хотят протащить на дургарский трон свою кандидатку. В таком случае, информацию сдает одна из невест.

— Персиваль опытный журналист, это видно, — Эдриан комкает газетный лист. — Найдите его. Это безобразие должно прекратиться.

— Вы выберете Клер Руш? — спрашивает Турбиш.

— Нет. Я думаю остановить выбор на той брюнетке из Барнея, как там ее имя. А развод с Мари Идаль... неизбежен, — при мыслях о разводе снова тревога. Кажется, все пойдет не так, как он задумал.

Лорд Турбиш резко вздрагивает и император выжидающе смотрит на него.

— Но Мари Идаль истинная, — дознаватель еле выдавливает из себя слова.

В двери стучат и заходит генерал Грэхем. Коротко по-военному кланяется.

— А вы что думаете, генерал? Кого мне выбрать на отборе?

— Мари Идаль — императрицу, супругу и истинную, — отвечает Грэхем. По невозмутимой физиономии не поймешь, что у него на уме. Хотя Эдриан догадывается, что драконья аристократия сговорилась и, возможно, тайно помогает Мари.

Они не знают, что его истинная — драконица из рода врага. При этом замужняя драконица, которую Эдриан умудрился потерять в огромной столице. А ведь должен был найти по запаху.

Пророчество в этой ситуации звучит как насмешка. Зловещая насмешка, которая на самом деле почти не дает ответов.

36.

Конкурс оставил сложное послевкусие. С одной стороны, Руши снова опозорились. С другой — ситуация накалилась до предела.

Меня больше не принимают за безграмотную дуру. Распознали во мне сильного противника, и, конечно же, думают, что я всерьез впряглась в борьбу за… тело императора, выражаясь деликатно.

А это значит, что убирать меня из отбора начнут уже сейчас. И, думается, действовать будут жестко и подло.

Плюс лорд Турбиш не дремлет — миссис Лойд с утра известила меня, что проверяют всех слуг и даже придворных. За поиски Персиваля взялись основательно.

— Вам придется позавтракать в присутствии императора, — торопливо рассказывает миссис Лойд, пока я надеваю простое голубое платье с пояском, украшенным бисером.

Морщусь. С мужем я знакома не так давно, а он умудрился раз десять меня напугать, а я вроде бы дама не робкая.