Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ) - Новак Нина - Страница 32

Они не понимают, что я задумала.

Дотрагиваюсь пальцами до клавиш, приятно холодящих кожу, и начинаю играть. Мелодия спокойная, тягучая. Она помогает мне настроиться, хотя петь я не собираюсь.

Ну, нет у меня голоса, хоть убейте. Поэтому я просто вслух декламирую собственные стихи. Установленные по всему залу магические артефакты усиливают голос — глубокий и бархатный.

Писала я стихи, вдохновившись легендами о драконах, о небе. И сейчас, аккомпанируя себе на фортепьяно, я представляю голубое бездонное небо, свистящий ветер и потоки воздуха под крыльями.

Сама не замечаю, как перестаю играть — пальцы замирают над клавишами и я четко произношу последние строки:

“Они — драконы, властелины мира и хозяева гроз. Те, кто крыльями защищает небеса от хаоса”.

На какой-то миг я забываю о зрителях, которые в гробовом молчании смотрят на меня. Возможно, мои стихи и не гениальны, но в сочетании с музыкой и звучным голосом Мари производят впечатление.

Генералы аплодируют и им вторят члены жюри, а затем и бОльшая часть девиц из отбора.

— Нечестно! Мари Идаль не пела! — прорезает зал голос леди Руш.

Она приближается к сцене, но едкая ненависть в ее глазах уже успела смениться насмешкой.

— Я требую, чтобы мисс Идаль лишили баллов за этот конкурс! — повторяет Руш твердо.

Ну, а я спокойна, потому что уверена — баллов меня не лишат.

34.

— Не вижу причины лишать мисс Идаль баллов, — спокойно отвечает драконица с белыми волосами.

В поисках поддержки она озирается, и остальные члены жюри кивают — драконы уверенно, люди с сомнением.

— Это мелодекламация, — покашливая замечает один из них — солидный дракон в пенсне.

На секунду вскидываю глаза на балкон. Эдриан единственный, кто не аплодировал и сейчас смотрит на меня пристально и едко.

Чертов Рашборн! Он ведь устроил этот идиотский отбор, чтобы отмыться от истинности с фермершой. Хотел отвести глаза общества от Мари Идаль, — мол, артефакт что-то там попутал, дал сбой — а вот настоящая невеста Клер Руш.

Впрочем, теперь я сомневаюсь, что Клер продержится в фаворитках. Если пригласили дракониц, значит, ищут другие варианты.

— Конкурс песенный, — леди Руш мило улыбается, но в ее голосе звучит металл.

Ладно, наверное, лучше вмешаться.

Я встаю и приседаю в реверансе перед членами жюри.

— Я не умею петь, дамы и господа, — произношу сдержанно и скромно. — Значит ли это, что участница без голоса должна безоговорочно проиграть? Вот так, без шанса на альтернативу?

— Это конкурс талантов. И если таланта нет, то — да, участница проигрывает, — все так же "мило" скалится леди Руш. — А за самодеятельность можно и вылететь из отбора.

Артефакты щелкают, снимают нас со всех сторон. Деймон, который успел спуститься в зал, по моей просьбе должен сделать несколько снимков меня самой. Конечно же, чтобы не пришлось печатать в газете разоблачающие “селфи”.

Члены жюри шепчутся, а потом дракон в пенсне выносит “приговор”:

— Мы даем мисс Идаль шанс, леди Руш. Мелодекламация вполне может быть засчитана, при том, что девушка играла на фортепьяно и стихи, судя по всему, сочинила сама. Мне они в старых сборниках не встречались.

— Хаха, — Руш слегка нервно смеется. — Стихи довольно среднего качества.

— Возможно, они просты, но написаны с душой. Мисс Идаль не совершила ни одной ошибки, не сбилась, представив очень красивый номер. Ваша дочь тоже могла бы спеть о драконах, я лично в этом увидел проявление уважения к владыке.

Знал бы старый дракон в пенсне, насколько сильно я "уважаю" владыку. Но, главное, ящеры заглотили наживку.

Снова поднимаю взгляд на балкон. Муж стоит с каменным лицом — этого котодракона грубой лестью, видимо, не проймешь. Ему моя победа точно не нужна.

Неужели вмешается? Его слово может стать решающим.

Жюри тоже ждет веского слова императора и даже леди Руш кидает вверх умоляющий взгляд. Но, видимо, Руши потеряли доверие владыки, потому что он молчит и не вмешивается.

— Двяносто девять баллов из ста, — выносят мне вердикт.

Что же, не идеально, но, надеюсь, еще наверстаю. Вон Клер аж 75 поставили.

Высшие баллы получают приезжие драконицы, и означает ли это, что в рядах придворных императора раскол?

Но чутье подсказывает, император сделает выбор самостоятельно. Если захочет, объявит победительницей хоть ту же крепкую доярку из пригорода Торна. Она такие тирольские трели выводила, что даже я заслушалась.

Девушки возвращаются на диваны. Зал сверкает кристаллами, позолотой и хрусталем. Забавно, что до отбора меня, лишнюю жену, в подобные залы не пускали.

Замечаю в толпе разодетых гостей Анну и Ви и сразу на душе становится теплее. Они что-то оживленно обсуждают с Деймоном, а церемониймейстер оглашает на весь зал:

— Дамы и господа! Первый конкурс окончен, но сегодня император выберет девиц, с которыми захочет станцевать сальтар.

Это местный танец вроде вальса, и Деймон показал мне несколько движений.

Ох, и Эдриан лично застал нас за этим занятием. Но вряд ли он захочет пригласить меня сегодня.

Владыка, безусловно, станцует с каждой девицей, но не сразу. Будет выбирать по одной-две в течение отбора. Самых неинтересных, наверное, оставит на церемонию закрытия.

Подношу к губам стакан с апельсиновым соком, но потом осекаюсь и ставлю его на место.

Все девушки — полные жизни разноцветные птички.

И одна из них, ведомая злой волей леди Руш, может плеснуть мне в лицо кислоту, или подсыпать яд.

Зал облетают вздохи и шепотки, а затем к нам, простым смертным, спускается Эдриан-Шейн Рашборн лично.

Усилием воли получается удержать драконицу, но это так нехорошо. Спасает то, что я подкармливаю ее магией, и только благодаря этому мы с ней не слабеем.

— Ваше величество, — гиперактивная леди Руш оказывается возле императора. Шелестит юбками и обмахивается веером.

Я тоже обмахиваюсь веером и ловлю ненавидящие взгляды Клер и ее подруг.

— Император на нас смотрит, — шепчет бледноватая Мелания.

Вот эти подружки, кстати, тоже могут стать орудиями в руках Рушей.

Клер тут же разглаживает белый лоб и бросает на Эдриана томный взгляд, но он рассеянно рассматривает остальных конкурсанток.

Я отворачиваюсь. Пусть знает, что законной жене он сто лет не сдался.

Но упрямый дракон направляется прямо ко мне:

— Мисс Идаль, вы окажете мне честь и подарите танец?

Я очень, очень медленно встаю на негнущихся ногах. Успеваю заметить и перекошенное лицо Клер, и удивленные переглядывания дракониц, и немного зависти на лицах остальных.

Что ему надо? Что задумал?

Но галантные слова не вяжутся с выражением лица владыки. Слишком свирепо он посматривает на девицу, которую пригласил танцевать.

Я вкладываю руку в большую ладонь и жесткие пальцы тут же смыкаются вокруг, давая понять, что супруг рассержен.

— На себя лучше позлитесь, — еле слышно замечаю я.

— Я ведь обещал тебя отшлепать, — рычит он, пока ведет в центр зала.

Я улыбаюсь, хотя в груди ядовитой волной поднимается гнев.

— Вы меня взглядом уже и отшлепали, и изнасиловали. Причем публично, — отвечаю, когда мы становимся друг перед другом.

Согласно церемониалу, император кланяется, а я приседаю в глубоком реверансе.

Его взгляд темнеет, ныряя в мое декольте, где между грудей спрятано родовое колечко. Думаю, он его видит.

Распрямляюсь и мы делаем шаг друг другу навстречу, а потом тяжелая рука ложится на мою тонкую талию.

— Вы сейчас начнете дымиться, — зло шиплю. — Ваша фаворитка Клер от досады выбросит и свой поющий артефакт, и вставные зубы. Что вы потом будете делать? Кого…

— Идаль, — императорская рука больно сжимает талию. — Ты иномирянка, я понял. Но не серди меня.

Я поднимаю глаза. Маски почти сброшены. Но Эдриан все равно не может понять, почему его тянет к “фальшивой” истинной, когда имеется драконица из рода Рейси.