Космическая сага: Восхождение из пепла колоний (СИ) - Шаравин Максим - Страница 32

— Ну что же, — произнёс вслух Дайсукэ, и голос его прозвучал жёстко, без тени колебаний. — Вам не повезло. Ваш Дом решил продолжить войну, и жители «Кику‑Сейден» снова пострадают первыми. А дальше… Дальше я надеюсь, звёздные системы не будут оказывать сопротивления.

Он провёл пальцем по голограмме, очерчивая маршрут эскадры. В его глазах читалась холодная решимость: это не было проявлением жестокости ради жестокости. Это был расчёт — жёсткий, беспощадный, но необходимый.

Сделав несколько глотков чая, он снова прикрыл глаза. Да, то, что он задумал, не самый гуманный способ. Но необходимо показать всем: сопротивление бесполезно. Иначе война затянется надолго, унесёт жизни тысяч невинных, истощит ресурсы Дома Сато‑Дзё и откроет дверь для внешних врагов — таких как Валуа.

«Лучше один жестокий урок сейчас, чем годы кровопролития», — подумал Дайсукэ. Он уже видел в уме план операции: демонстрация силы — орбитальный обстрел военных объектов без затрагивания жилых районов, ультиматум местному наместнику — капитуляция и присяга Дому Сато‑Дзё или полное уничтожение.

Дверь кабинета тихо открылась, глава Дома Сато‑Дзё даже не пошевелился, продолжая пить чай и смотреть на голограмму восточного сектора. Тихие шаги, практически беззвучные, прошелестели по кабинету. Безымянный подошёл к столу и слегка кивнул своему господину.

— Информация подтвердилась, Дайсукэ‑сама, — так же тихо произнёс глава разведки. — Жена флот‑адмирала всё подтвердила. Она рассказала, что Рэнсукэ Исида лично подготовил фальшивые сообщения.

— Она ещё жива? — Дайсукэ поднял взгляд и посмотрел на главу разведки, его пальцы слегка сжали чашку с чаем.

— Да, мой господин. Увидев меня, она не стала ничего утаивать, лишь попросила сохранить жизнь её дочерям, — ответил Безымянный, сохраняя безупречное спокойствие. — Призналась, что знала о заговоре, но молчала из страха перед мужем.

Дайсукэ задумчиво покрутил чашку в руках, глядя на мерцающую голограмму «Кику‑Сейден». В голове промелькнула мысль о том, как хрупка верность, когда на чашу весов ложатся страх и семейные узы.

— Хорошо, — произнёс он наконец твёрдым голосом. — Отправь их в школу наложниц. Остальных родственников — всех, кто имеет хоть какое‑то отношение к роду Исида, — лишить титулов, всё имущество изъять в казну Дома и… — Дайсукэ на мгновение замолчал. — Я больше не хочу их видеть. И сделай так, чтобы причину казни узнали все аристократы. Они должны понимать, что плести интриги в моём Доме чревато большими последствиями. Пусть это станет уроком.

Безымянный кивнул, делая мысленную пометку: приказ должен быть исполнен с максимальной оглаской, но без излишней жестокости — чтобы внушить страх, а не вызвать возмущение.

Посмотрев на Дайсукэ, он произнёс:

— Если господин не против, я хочу забрать одну из дочерей себе.

Дайсукэ ухмыльнулся, впервые Безымянный что‑то у него попросил:

— Можешь забрать их всех. Мне они не нужны.

— Спасибо, Дайсукэ‑сама, — теперь Безымянный поклонился чуть ниже, чем обычно, показывая, что ценит проявленное доверие.

Он сделал шаг назад, собираясь покинуть кабинет, но Дайсукэ остановил его:

— Постой.

Безымянный замер, ожидая дальнейших распоряжений.

— Я хочу, чтобы Исиду казнил адмирал Цукито Кагами, — произнёс Дайсукэ. — Приведи обоих в зал для совещаний, а также пригласи советника Такео Миядзаки.

— Будет исполнено, Дайсукэ‑сама. — Безымянный снова склонил голову. — Через двадцать минут все будут на месте.

Дайсукэ кивнул, и глава разведки бесшумно вышел из кабинета, тихо прикрыв дверь.

Дайсукэ остался один. Он снова посмотрел на голограмму «Кику‑Сейден» — мир, который должен стать примером. Затем перевёл взгляд на звёзды восточного сектора. Война с Домом Хаяси Рё только начиналась, и ему предстояло принимать ещё много тяжёлых решений. Но сейчас он знал главное: Дом Сато‑Дзё останется единым. Предатели будут наказаны, верные — вознаграждены, а те, кто готов искупить вину, — получат шанс.

Дайсукэ допил чай, встал, размял затёкшие мышцы и направился в зал для совещаний. Он шёл по светлому коридору, погрузившись в мысли, как назвать будущего ребёнка. Придумать имя — это было его обязанность. Он перебирал в уме женские и мужские имена: «Кадзуо… Хирото… Юмико… Саёри…» — пока наконец не сделал выбор: если родится мальчик, его будут звать Кэнсин, а если девочка — Мияко.

Войдя в зал для совещаний, первым делом он вызвал Юко.

— Слушаю вас, Дайсукэ‑сама, — Юко склонилась перед господином, её движения были плавными и выверенными, как у танцовщицы.

— Встань рядом, Юко. И приготовься составлять приказы, — приказал Дайсукэ.

Юко выпрямилась и быстро переместилась к большому креслу господина. Она заняла место с левой стороны, где стоял небольшой столик с бумагой, чернильницей и письменными принадлежностями. Дайсукэ любил, чтобы важные приказы были записаны именно на бумаге, а не в электронном виде: так они обретали особую весомость. Все такие приказы в дальнейшем помещались в специальные герметичные тубы и отправлялись в архив — на вечное хранение.

Через несколько минут в зал для совещаний вошёл советник Такео Миядзаки. Следом за ним появился адмирал Цукито Кагами. Оба поклонились и прошли к большому столу, присев каждый на своё место. Дайсукэ улыбнулся: он ждал Безымянного.

Спустя пять минут дверь в зал открылась, и вошёл глава разведки. За ним следовали двое помощников, ведущие в наручниках флот‑адмирала Рэнсукэ Исиду. Тот выглядел бледным, но старался держать лицо — спина прямая, взгляд твёрдый. Однако в глазах читалась растерянность: он явно не понимал, как его план раскрылся так быстро.

Цукито и Такео удивлённо переглянулись, но промолчали. В воздухе повисло напряжение — тишина стала почти осязаемой.

Дайсукэ медленно поднялся из кресла. Его голос прозвучал ровно и властно:

— Флот‑адмирал Рэнсукэ Исида, вы обвиняетесь в заговоре против Дома Сато‑Дзё. Вы планировали подставить адмирала Цукито Кагами, обвинив его в связях с Домом Валуа. Ваши действия были раскрыты, и все доказательства собраны.

Рэнсукэ побледнел ещё сильнее, но нашёл в себе силы ответить:

— Мой господин, я…

— Молчать! — резко оборвал его Дайсукэ. — У вас нет права оправдываться. Вы предали доверие, которое я вам оказывал все эти годы.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— Юко, записывай, — обратился он к помощнице. — Флот‑адмирал Рэнсукэ Исида лишается всех званий и привилегий. Он и все его ближайшие родственники, причастные к заговору, приговариваются к казни. Имущество семьи Исида конфискуется в пользу Дома Сато‑Дзё. О причинах наказания будет объявлено публично во всех владениях Дома. Пусть все знают, что предательство не останется безнаказанным.

Юко быстро и аккуратно записывала каждое слово, её кисть скользила по бумаге с безупречной точностью.

Дайсукэ перевёл взгляд на Цукито Кагами:

— Адмирал.

Цукито сразу понял, чего желает глава Дома. Он быстро встал и направился к арестованному флот‑адмиралу. Подойдя к нему вплотную, он посмотрел ему в глаза:

— Я верил тебе, Исида, а ты решил избавиться от меня. Если бы не Дайсукэ‑сама, у тебя бы всё вышло. Поэтому ты умрёшь позорной смертью.

Цукито обошёл Рэнсукэ сзади, достал кинжал и, взяв его за волосы, стал медленно перерезать горло Исиды. Лезвие скользнуло по коже, и кровь толчками хлынула на мундир флот‑адмирала, стекая на пол и образуя тёмное, быстро растущее пятно.

Рэнсукэ издал последний хрип, его тело обмякло. Цукито оттолкнул от себя мёртвое тело, вытер кинжал об одежду Исиды и вернулся на своё место. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась смесь облегчения и горечи — он только что лишил жизни человека, которого когда‑то считал соратником.

Дайсукэ подал знак рукой Безымянному, и его помощники сразу унесли тело. Следом зашли слуги — они действовали очень быстро: один принёс ведро с водой и тряпки, другой — дезинфицирующий порошок. Через несколько минут от кровавого пятна не осталось и следа, зал для совещаний снова выглядел безупречно: полированный пол блестел, воздух наполнился лёгким ароматом лаванды, которым слуги замаскировали запах крови.