Одержимость. - Рэд Майя - Страница 9

– Массажист – это хорошо! Я это запомню в первую очередь, – ответила я.

Мы подошли к лифту и нажали на кнопку. Скрипнула дверь слева, из нее вышла девушка с сумкой на плече и с хвостом на голове вместо шишки.

Подходя к нам, она улыбнулась.

– Ада! Неужели ты уже вышла? Что, не понравилось сидеть в декрете? – спросила ее моя новая подруга.

– Конечно понравилось, Эва. Но ты же знаешь, что этот сезон юбилейный, а значит, можно заработать чуть больше своей зарплаты, – ответила девушка и перевела взгляд на меня.

– Привет, я Киара. Поздравляю с выходом, – ответила я.

– Спасибо. Меня зовут Ада Гальярдо, – ответила она.

– Ада, сколько сейчас твоей малышке и как вы ее назвали? – спросила Эва.

– Ей сейчас полтора года, я хотела назвать ее Мариной, но Энрике настоял на имени Катарина. Но в общем-то мне нравится имя, которое он дал нашей малышке.

– Катарина как картина, – сказала Эва и рассмеялась.

Лифт подъехал и открылся. Мы зашли, и Ада нажала на пятый этаж. Эва продолжила разговаривать с Адой, а я подмечала для себя ее внешность.

Ада была хрупкой, белокурой девушкой с необычайно большими карими глазами, которые, когда она была веселой и беззаботной, становились как весенняя листва.

Вдруг лифт остановился на четвертом этаже. Двери лифта открылись, и я увидела двух мужчин. Один из них был среднего роста для мужчины, примерно сто семьдесят, узкие плечи и довольно худощавая фигура. С длинным крючковатым носом, черными волосами до плеч. Мужчина был иностранцем, скорее всего, являлся гражданином Японии. Другой же, стоявший рядом с ним, был ярко выраженным испанцем. Смуглая кожа, черные пронзительные глаза, каштановые взъерошенные волосы, острый нос и тонкие губы в ухмылке. Ростом выше среднего, достаточно широк в плечах и с прямой осанкой.

Зайдя к нам, испанец тут же обратился к Аде.

– Ты что, уже вышла? А кто с ребенком будет сидеть? – рассмеялся он. —

Вот так участь прилетела на голову Энрике.

– Да ладно тебе, когда-нибудь и у тебя появятся дети. Кстати о них, пора бы уже, а то Роса немолода ведь. Вот тогда я посмотрю на тебя, – в ответ рассмеялась Ада.

– Я думаю, это будет еще не скоро, – добавила Эва. – Все мы знаем твои похождения, Роберто!

– А ну-ка цыц! Еще кто услышит… – ответил Роберто.

– Боишься, что Роса все узнает? – не останавливалась Эва.

Роберто лишь грозно посмотрел на нее, и она отвернулась.

– У нас, кстати, новенькая, – вдруг сказала она, указав на меня. – Киара, познакомься. Это у нас Роберррто, – пропела она. Затем повернулась к другому парню, который все это время молча стоял, и указала на него: – А это Аки Фудзи, он приехал к нам из Японии год назад.

– Приятно познакомиться, – ответила я.

– В…вз…взаимно, – еле ответил Аки. – Просты мэня, я еще нехорошо знаю испанскый.

– Все нормально. Не переживай. Скоро выучишь. Испанский язык намного легче китайского или русского языка.

Аки мне улыбнулся и кивнул, а Роберто принялся меня разглядывать весь оставшийся путь до зала. Любая девушка на моем месте засмущалась бы и отвернулась. Но я не была такой. Я знала о своей привлекательной внешности и прекрасно понимала, что не найдется ни один мужчина, который мною не заинтересуется. Но это не означало, что со мной легко можно было познакомиться или найти общий язык, так как Бог наделил меня весьма скверным характером. Начо часто отзывался о нем как «сахар со стеклом».

Поэтому я окинула его взглядом снизу вверх и задержала взгляд на губах. Он последовал за моим взглядом, и его губы растянулись в улыбке.

– Нравится то, что ты видишь? – спросила я, заметив, как Роберто слегка растерялся.

– Определенно, – все еще не отрывая от меня взгляда, сказал он.

– Эй, это моя подруга. А ты не смей лезть к ней. Я, – указала Эва на себя пальцем, – не позволю. Ясно?

Роберто рассмеялся, покрутил пальцем вокруг своего виска и ткнул в нее.

– Сам такой! – ответила она.

Лифт остановился. Сверху на табло появилась цифра пять.

– А если Лайонел на нее посмотрит, ты ему так же ответишь? – все еще с улыбкой на лице спросил он Эву.

– Лайонел не нашего круга. И ему нет дела до нас, – шепотом произнесла Ада.

Не знаю, что случилось с ребятами. Но их лица исказились в таком ужасе, что мне стало как-то не по себе. Все настолько притихли, что я могла слышать стук своего сердца. Двери лифта открылись, и Эва, схватив меня за руку, растолкав всех, потянула за собой.

– Тебя вежливости не учили, курица! – крикнул Роберто нам вслед.

Дойдя до большого зала и прежде чем войти, Эва повернулась ко мне:

– Тут у нас большой зал, с правой стороны находится малый зал, а с левой – расписание и кабинет инспектора балета.

Мы зашли в зал. Он был огромным, тут вместилось бы шестьдесят человек. Впереди, прижатые к стене, стояли зеркальные рампы, слева находились рояль и два стула. Балетные станки были расположены по всем стенам. Эва потянула меня за руку, и мы пошли к роялю. Обойдя его, Эва села на пол, а я, достав из сумки коврик, расстелила его. Он был достаточно широк, чтобы уместить на себе двоих человек. Затем я указала Эве на него и присела сама.

– Не нужно, спасибо, – ответила она. – Я люблю сидеть на линолеуме.

– Но там же грязно! Эва, давай садись, – ответила я.

– Ну, ладно.

Не поднимаясь, она переползла на коврик.

Взяв сумку в руки, я достала свой ортопедический валик и резинку для разогрева стоп. Мы начали разминаться. Постепенно зал наполнялся. Но пришло не так много людей. Всего их было тринадцать вместе с нами. В основном, конечно, больше женщин, чем мужчин. Восемь девушек и пять парней.

– Значит, этот сезон у вас юбилейный? – спросила я.

– Да, нашему театру в этом году исполняется восемьдесят пять лет, – ответила она.

– Ничего себе. Вот так цифра, – удивилась я.

Моему театру в Валенсии было всего лишь двадцать от силы. Он считался новым театром и не имел какого-то успеха в мире.

– А как проходят юбилейные сезоны? – спросила я.

– Ну, обычно мы открываем сезон каким-то ярким спектаклем, затем к нам приезжают балетмейстеры и ставят новые спектакли. Иногда это бывают балеты, оперы или современные постановки. Где-то в середине сезона, после Нового года, у нас начинается фестивальная неделя балета или оперы. Приглашаются танцовщики со всего мира.

– Как круто звучит, – сказала я.

– Не то слово, – ответила Эва.

В зал зашла женщина с блестяще ровной осанкой и с гордо поднятой головой. За ней шел пожилой мужчина, держа в руках портфель.

Женщина подошла к роялю и хотела поднять стул. Но ее остановил Роберто, подбежавший к ней. Он поднял стул и перенес его на середину зала. А затем вернулся на свое место к станку в центре зала. Женщина подошла к стулу и присела. Достав из своего спортивного комбинезона бордового цвета телефон, начала что-то писать. Пожилой мужчина дошел до рояля и, открыв крышку инструмента, присел. Взяв в руки свой портфель, вынул оттуда нотные листы.

– Это педагог-хореограф Роса Мария Нуньес, бывшая солистка балета и жена Роберто, – сказала Эва, посмотрев на нее.

– Что? – удивилась я.

– Тише… тише… тебя могут услышать. Когда будем в гримерке, все тебе подробно объясню, – ответила она. – За роялем сидит наш концертмейстер, всего у нас их пятеро. Четверо мужчин и одна женщина. Его все называют Ворчун, потому что он всегда ворчит. Прямо как в сказке о Белоснежке и гномах. Но вообще его зовут Йон де Армас.

Я посмотрела на этого Йона, который пролистывал свои ноты и что-то бубнил сам себе, и мысленно посмеялась. А ведь и вправду похож на ворчуна! Затем, оглядев всех артистов, я посмотрела в сторону Роберто, который, к моему удивлению, смотрел на меня. Я кивнула ему с вопросом якобы «что?», а он лишь улыбнулся и подмигнул мне. И тут я вспомнила его вопрос, заданный Эве в лифте.

– Слушай, а что за Лайонел, о котором Роберто тебя спросил? – спросила я.