"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 285

— Это, конечно, радует, — известие и правда было хорошим, — но могут же обнаружить и случайно?

— Вот чтобы такое исключить, я кое-что и придумала, — с гордостью заявила Эмма и приступила к объяснениям.

Должен сказать, предложенное ею решение выглядело простым и изящным, хотя, говоря о простоте, я, пожалуй, малость погорячился. Но насчёт изящества скажу с полным на то основанием, что есть, то есть. Эмма собиралась так устроить нашу с тёзкой мозговую коммуналку, чтобы при любой попытке прямого чужого воздействия на сознание дворянина Елисеева оно, тёзкино сознание, сопротивлялось до того момента, как станет ясно, что нажим слишком силён и это самое сопротивление не имеет перспектив. В этом случае сознание дворянина Елисеева должно закуклиться, а управление организмом перейти ко мне. Смысл тут состоял в том, что само это закукливание оставалось для противника незаметным, и он должен был посчитать, что сила сопротивления дворянина Елисеева превосходит силу воздействия, на чём и признать провал своей попытки. Если же такого не произойдёт, то мне следовало сделать вид, что у злобного врага всё получилось, но удерживать тёзку в закукленном состоянии и быть готовым либо в самый неожиданный для коварного врага момент нанести ответный удар, либо провести экстренную эвакуацию нашего общего тела. В общем, примерно то же самое, что было в обоих случаях с Хвалынцевым, только степень контроля с моей стороны должна была стать повыше.

Впрочем, я опять не совсем точно выразился, на этот раз сказав о том, что устроить такой порядок внутри нашего общего с дворянином Елисеевым черепа собиралась Эмма. На самом деле она собиралась научить нас с тёзкой наводить этот порядок самостоятельно, и даже разработала для того соответствующие упражнения. Вот это, честно говоря, понравилось мне в её плане больше всего — во-первых, кому ещё заниматься обустройством нашей мозговой квартиры, как не нам самим; во-вторых, такой порядок предусматривал исключение тех неприятных и опасных моментов, что имели место в упомянутых случаях. По-быстрому посовещавшись с тёзкой, я с удовлетворением отметил полное наше с ним в этом вопросе согласие.

— Ну хорошо, — высказал я Эмме наше общее мнение. — Идея твоя нам обоим нравится, спасибо тебе огромное. Но что у нас с проверкой качества защиты? Опять дожидаться, пока кто-то полезет в тёзкину голову или есть всё-таки способ как-то проверить заранее?

Эмма нахмурилась. С ответом она медлила долго, и её лицо никак не прояснялось, оставаясь всё таким же хмурым и задумчивым. Что ответ почти наверняка не будет приятным, я уже смирился, оставалось только верить, что он окажется честным. И я не ошибся.

— Никак, боюсь, не проверить, — призналась в конце концов Эмма. — Никак. Разве только доведёте до совершенства навык такого закукливания твоего тёзки и управления тобой вашим телом исподволь. Это вам по силам, тут и моего обещания не надо, сами справитесь. Но проверить — никак. Пока не потребуется по-настоящему. Ладно, давай, что ли, одеваться, да и приступим…

Что ж, с честностью у Эммы всё в порядке, с чувством реальности тоже. Её отказ выдавать желаемое за действительность в который уже раз подтверждал, насколько удачно сложились у нас отношения. Да, уже не в такой отдалённой перспективе будущее этих отношений смотрелось далеко не блестящим, но пока эта самая перспектива всё ещё маячит где-то на горизонте, надо ловить момент и этим самым моментом всячески наслаждаться. Кстати подумалось, что если мы с дворянином Елисеевым имеем с тех отношений кроме наслаждений ещё и нехилую такую практическую пользу в виде крайне полезных знаний и навыков, то наша дорогая Эмма довольствуется здесь исключительно постельными удовольствиями, правда, в изрядных количествах и весьма необычном в здешнем обществе ассортименте. Впрочем, если хорошо подумать, то это не так — уж без дворянина Елисеева Эмма не создала бы и не довела до совершенства методику работы целителей в паре, не освоила бы ментальную связь, да и вообще вряд ли бы достигла в постижении ментальных проявлений тех высот, что сейчас возносили её даже, пожалуй, над Кривулиным. Но всё же если вдруг представится случай устроить нашей подруге ещё какие плюшки и выгоды, надо будет его не упустить.

…Как-то раньше не было у меня повода обратить внимание на прекрасную память Эммы, а тут эта её особенность прямо-таки бросилась в глаза — все упражнения и их объяснение она давала нам с тёзкой, не пользуясь никакими записями. А что, удобно и полезно — поди теперь докажи, что в институтской библиотеке госпожа Кошельная смотрела соответствующие книги и записи для какой-то своей цели, выписок-то она не делала! Я не преминул отвесить Эмме по этому поводу комплимент, на что получил больше похожее на приказ пожелание не отвлекаться, хотя, судя по блеснувшим глазкам, внимательность мою она оценила. Ладно, потом отблагодарит, с такой-то памятью уж точно не забудет.

Сами же занятия проходили до крайности непривычно — новые знания Эмма передавала нам по ментальной связи и тут же закрепляла их усвоение лёгким внушением, скорее, не внушением даже, а так, мягким нажимом. Ощущения при этом оказались неожиданно приятными, тело наполнялось уютным теплом, уж не знаю, особенность ли это такого способа передачи информации или дело было в том, что проводила эту передачу именно Эмма, но, повторюсь, было приятно. Через какое-то время до меня дошло, что мы с тёзкой можем воспринимать происходящее по-разному, и я решил поинтересоваться ощущениями на сей счёт дворянина Елисеева. Вот только своего мозгового соседа я не обнаружил. Вообще. Как будто его и не было.

— А тёзка-то твой быстро научился, — я не успел толком удивиться, как в голове раздался голос Эммы. — Ищи его, он никуда не делся, просто спрятался.

Нашёл я тёзку не сразу, далеко не сразу. Должен сказать, назвав состояние, в котором я обнаружил дворянина Елисеева, закукливанием, Эмма подобрала самое подходящее слово — тёзкино сознание действительно пребывало в неком коконе, и поиски стоили мне и изрядного времени, и определённых трудов.

— Нашёл? — поинтересовалась Эмма.

— Нашёл, — ответил я.

— А я его так и не вижу, — в её словах чувствовались и лёгкое недоумение, и гордость за свою работу. — У Хвалынцева тогда видела, а сейчас нет. Даже не могу сказать ему, что можно перестать прятаться… Попробуй позвать его обратно?

Я попробовал — не вышло. Попробовал снова — с тем же результатом. Ни прокричаться через кокон, ни проникнуть вовнутрь у меня не получалось. Чёрт, вот же незадача! Поделился с Эммой — толку с того вышло ноль, она же тёзку вообще не видела, а потому и помочь ничем не могла, ограничившись советом искать способ дозваться самому. Ага, офигеть какой ценный совет, как будто у меня был выбор!

Что ни ментально орать, ни ментально пробивать кокон смысла нет, я уже понял. Так, а как ещё можно тут поступить? Попытаться тормошить сам кокон? Хм, а почему бы и нет…

Сразу встал вопрос: а как, собственно, тормошить-то? Ответ, впрочем, пришёл тоже сразу, ну или почти сразу — я просто представил себе, что кокон с тёзкиным сознанием начал покачиваться, а потом так же мысленно резко его встряхнул. Не помогло, но я встряхнул ещё, а потом и ещё, пока кокон вдруг не исчез и я не увидел вместо него привычный мне мысленный образ дворянина Елисеева. Да, понимаю, слова «увидеть» и «образ» тут не совсем уместны, но как ещё сказать-то?

— Отлично! — Эмма даже отпустила тёзкину руку и радостно хлопнула в ладоши. — Продолжим!

Продолжили. Ещё несколько раз отработали тёзкино закукливание, причём пару раз прятался и я, продолжая, тем не менее, наблюдение за обстановкой. Тут, к сожалению, чистота эксперимента оставалась условной, потому как для Эммы наша двуглавость тайны не составляла, поэтому перешли к упражнениям несколько иного вида — тёзка закукливался, а я принимал на себя управление организмом и телепортировался из кабинета в комнату отдыха и обратно.

По завершении тренировки мы с дворянином Елисеевым пребывали чуть ли не в восторге — у нас всё получилось, и мы считали себя вправе этим гордиться. Продлилось, однако, это наше состояние недолго — Эмма устроила разбор полётов, и до нас с тёзкой быстро дошло, что гордиться-то пока что особо и нечем. По её словам выходило, что дворянин Елисеев недопустимо медленно закукливался, а я столь же нерасторопно прятался и далеко не сразу перехватывал управление телом. Эмма утверждала, что делать то и другое надо прямо-таки мгновенно, и ни мне, ни тёзке как-то не хотелось с ней спорить. Да, такие её требования сильно походили на перестраховку, но для нашей же безопасности таковая перестраховка лишней никак не смотрелась. Однако на сегодня с тренировками решили закончить, перенеся их продолжение на завтра, и, раз у нас ещё оставалось время, в течение которого коллежского регистратора Елисеева искать никто не станет, снова спрятались в комнате отдыха.