Некромантами не рождаются (СИ) - Боброва Екатерина Александровна - Страница 52

Если такой попадет в них — жыргхва, — подумалось ему с опаской, и он влил еще немного сил в мерцающий над головой щит.

Вальшгасы плелись измученным шагом, неся часть поклажи. Люди шли быстрым, насколько это было можно, шагом. Опасность дышала в спину, так что подгонять никого не приходилось. Кельс и тот временами срывался на бег.

— И представьте, змеюка такая… Здоровенная… Думал, сожрет нас и не подавится. А ей Шильярд приглянулся. Прям влюбилась с первого взгляда. Такие речи пела, царство и вечную жизнь обещала, а он, не будь дураком, гранату… то есть камни свои активировал и с обрыва прямо в ее объятия шагнул.

Некромант двигался широким шагом, на ходу показывая каких размеров была змея и как шагал с обрыва огневик.

— Парень герой! Ты б его наградил, высочество?

Харт растеряно кивнул. Наградит. Обязательно наградит после того, как прочистит мозги насчет самоубийственного геройства. С обрыва он шагнул… А если бы змея не подхватила? Или подхватила и проглотила?

— Ну а дальше ваш огонь пробудился и показал всем кузькину мать. Яйца у него, я скажу, стальные… Мелкий сам, а с тварью на равных схлестнулся.

— Ты Живку где так откормил? — смог вставить вопрос в речь некроманта Харт, отложив выяснение на потом, откуда такие подробности у некроманта. Вроде в самом пекле лишь Шильярд, да кошка были.

— Так змеи нажралась. Вот и расперло. Круто же получилось?

Круто — это здорово, — перевел сам себе Харт.

— Не видел бы сам — не поверил, — согласился он, представляя, что скажет капитан по поводу увеличившихся размеров пассажира. Того самого. Нелюбимого.

Усталость наваливалась. Даже Сергей, вымотавшись, замолчал.

Пепел сыпал уже непрерывно, погрузив мир в мертвенно-серую круговерть. Как Харт не натягивал платок на лицо, он все равно ухитрился набиться в рот и мерзко хрустел на зубах.

Некое разнообразие вносили прилетавшие сверху огненные сгустки, и тогда пепел резко желтел и принимался суматошно метаться, постепенно успокаиваясь до следующего взрыва.

Наверное, из-за навалившейся темноты они пропустили появление Живки.

— Вернулась, моя девочка! Вернулась, красавица!

Некромант чесал покатую башку, стряхивая пепел с ушей.

Кошка заметила Харта и направилась к нему. Выплюнула записывающий кристалл. Третий поднял, обтер камень о край куртки, активировал, выслушал сообщение Касмейры.

Девочки смогли найти озерцо с питьевой водой, и устроили там лагерь. Ждут их.

На этот раз на кошке отправились Рована, Кельс и Туман. Фаттарец уже шатался от усталости, Кельс кашлял, не переставая — наглотался пепла с непривычки, ну а девчонку отправили, невзирая на возражения.

Новость о лагере придала всем сил, даже вальшгасы пошли быстрее.

Кошка неутомимо сновала между отрядом и лагерем, и в конце концов даже Харт отправился на ней с Таврисом.

Странное дело, шерсть твари перестала вонять мертвечиной, пропитавшись запахом въевшегося в нее пепла, который пах сырой глиной и нагретым на огне железом.

После первого же скачка Харт судорожно вцепился в шерсть. Тварь двигалась совершенно иначе, чем вальшгас: никакой плавности хода, сплошные скачки и рывки. Живка неслась, и пепел бил в лицо всадникам, царапая кожу. Земля то ударяла в нижнюю часть спины, то проваливалась в яму, и Харту казалось, что ему перетряхнули все внутренности, пока они добрались до места.

Зато под защитным куполом было светло и уютно.

Принц с облегчением сполз с кошки, и та тут же рванула за остальными. Стряхнул пепел с головы, плеч и шагнул ближе к разведенному огню. Теперь, когда весь воздух был пропитан силой источника, можно было не думать об экономии.

Потом он с наслаждением мылся в ледяной воде. Кто-то из девочек сунул ему в руки кружку с горячим отваром и кусок лепешки. От усталости есть не хотелось, но он заставил себя тщательно разжевать и проглотить черствый хлеб.

Проверил состояние Шильярда — у того поднялся жар, он начал бредить, и сидевшая рядом Лиран меняла смоченные в воде повязки.

— Пепел блокирует исцеление. Пропитан магией, вот и экранирует, — мрачно заметил целитель в ответ на вопросительный взгляд Харта. — Нужно смывать, обрабатывать ожоги, иначе потеряем. А какие тут условия? В воде полно заразы.

— Обеззаразим, — предложил Харт, отставляя пустую кружку.

Купель создали воздушники, уплотнив воздух. Такийцы наполнили ее водой, а Рована, порывшись в своих запасах, кинула в воду пару камней. Затем Харт подогрел купель до теплого состояния.

— Я сам, — оттеснил всех Сергей, беря раздетого парня на руки. Донес, бережно опустил в воду.

Целитель наклонился над водой, проверяя результат и радостно потер ладони:

— Работаем. Если вы не против, — он повернулся к Тайсе, — буду рад вашей помощи.

Фаттарка польщенно кивнула и шагнула к купели. Целители действовали на удивление слаженной парой.

Харт отошел, поймал напряженные взгляды двух парней.

— Все будет хорошо, — пообещал им.

Франтех поверил сразу, выдохнул от облегчения, потер лоб. Он был, кстати, единственным, кто не сел на кошку, дойдя с вальшгасами до лагеря сам. Так и заявил: «Своим не изменяю».

Живка и не подумала обидеться, лишь проследила, чтобы упрямец добрался до стоянки, не заплутав.

А вот Луньярд был не столь доверчив.

— Его еще до корабля нужно донести, — проговорил он озабоченно.

— Сделаем носилки, — тут же предложил Франтех. — Эта тварь, конечно, движется быстро, но скачет так…

Харт поморщился, при мысли о поездке тошнота подкатила к горлу, а желудок болезненно сжался. Кажется, мертвая тварь своей ездой просто убивала. Еще и задницу отбил так, что сидеть больно…

Однозначно, носилки.

— Берите помощников, такийцев хотя бы — они мастера узлы плести, и занимайтесь. У нас как раз веревки остались. На гамак хватит.

Когда на горизонте показалась голубая полоска воды, а на ней два силуэта кораблей, Харт выдохнул с облегчением. Всю обратную дорогу его продолжало тревожить состояния Шильярда, который так и не перестал гореть. Целители делали все возможное, однако состояние парня не улучшалось.

— Дорога, трясем. Вдобавок фон агрессивный. Стихии пробуждаются, — жаловался целитель Харту.

— Разве это плохо? Силы столько, — и Третий не удержался, зажег на ладони огонек, с превосходством покосившись на фаттарцев.

— Для исцеления важна стабильность, а тут фон лихорадит и нас вместе с ним. Замечаете, что мы все словно пару бокалов в себя огневухи опрокинули?

Харт прислушался к себе и понял — прав целитель. Кураж внутри так и порывался вырваться на свободу.

— А если отрезать от источника? — поинтересовался он, давя рвущееся наружу дурацкое чувство радости.

— Нельзя, — хмуро мотнул головой целитель. — У него и так истощение… Одна надежда, что организм молодой, выправится.

Возле костра раздался гогот. Мужчина глянул выразительно, мол, говорил же.

Харт и сам замечал, что смех и шутки теперь звучали чаще. Кто-то даже петь пытался, показывал фокусы с огнем, еще и бахвалился перед фаттарцами, мол, а вы так не можете. Те сдержанно соглашались: не можем, не вступая в открытое противостояние.

А главным заводилой веселья был кто? Стыдно сказать — некромант.

— Глубиной клянусь, подменили его, — жарко шептал Харту на ухо Таврис, перехватив принца у вальшгасов. — Не может он быть сыном смерти. Ты бы проверил его, брат. Вдруг тварь его сожрала и облик его приняла. Смотри, как веселится, — и он зло глянул на костер, где Сергей сидел с огневиками, обнимая Касмейру за плечи и рассказывая что-то смешное — хохот эхом гулял по округе.

Харт посмотрел на взбешенного капитана, на желваки, ходящие под его кожей…

— Хочешь проверить, насколько он сын смерти? — хмыкнул он, понимая, что такиец в шаге от того, чтобы обнажить кинжал. — И потерять дочь? — уточнил холодно.

— Так ведь чужак… — протянул с отчаянием капитан.

— Жену себе ты тоже на чужбине нашел, — не проникся сочувствием Харт.