Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 8

Едва мои ноги касаются земли, как я вздрагиваю и приседаю. Сил почти не осталось.

Вокруг нас стремительно собираются офицеры Грогана, солдаты смотрят на нас с интересом. Их драконьи глаза вспыхивают в темноте от недоумения, удивления и чего-то странного…

По нестройным рядам проносится шёпот удивления.

Улавливаю лишь отдельные слова «выжила», «летела», «ты видел, не погибла», «точно ведьма».

За моей спиной раздаётся шелест кожаных крыльев, хруст костей и сдавленный рык дракона.

Офицеры отходят на шаг назад. Через мгновение передо мной стоит генерал Гроган. Высокий, с тёмными, растрёпанными волосами, в остатках порванного камзола, который едва прикрывает его мощную грудь.

Стоит мне опустить взгляд на его смуглую кожу с белёсыми росчерками старых шрамов, как сердце в груди отчего-то сбивается с ритма. А кровь огненной волной заполняет тело.

Так странно. Так необычно, ново и желанно.

Это тепло уже не согревает, оно распаляет мою плоть, огнём опаляет низ живота и промежность.

Отчаянно краснею, надеясь, что морок скроет всё.

Генерал ловит мой взгляд. Его глаза, теперь вновь человеческие, тёмно-серые и пронзительные, упираются в меня.

Кажется, он подмечает каждую деталь: мои растрёпанные волосы, надорванный хитон и бешено бьющуюся артерию на шее.

— Зачем бежала? — спрашивает он. — Я же обещал тебя защитить!

— Сынок, — мой голос дрожит. — Старухе не место на войне, я буду вам обузой. Дозволь мне уйти, найти себе новый дом, лечить простых людей…

Генерал Гроган в ответ качает головой, подходит ближе и останавливается в опасной близости от меня. Я чувствую исходящий от него головокружительный запах дыма и древней магии, кожи и мужского мускуса.

Он медленно подцепляет пальцем разодранный рукав моего хитона и хмурится.

— Магнус! — голос Грогана, теперь уже командный, эхом разносится по лагерю. — Проводите знахарку в избу, обеспечьте еду и покой. Никто не приближается к ней без моего приказа. Никто не прикасается к ней под страхом смерти!

— Я пленница? — моё сердце сжимается от боли.

— Наоборот, — учтиво кивает генерал. — Но отпускать тебя одну опасно. Слишком опасно. Комендант обещал выписать премию за твою голову, мать. В ближайшие крепости уже улетели письма с призывом выдать тебя или казнить. Без нас тебе нет житья. Ехать с нами на войну — твой единственный шанс на жизнь.

После этого генерал оборачивается к остальным офицерам и командует.

— Выступаем завтра на рассвете!

Офицер Магнус приближается ко мне, но не протягивает руку. Лишь жестом предлагает следовать за ним.

Стоит мне отойти на несколько шагов, как я слышу приглушённый шёпот.

— Кайрон, что произошло?

— Старуху настигли дозорные коменданта и собирались казнить.

— Что ты с ними сделала?

— То, что они и заслужили — убил!

— Своей силой?

— Да.

— Но а старуха? Как она выжила?

— Мне самому интересно…

В этот момент мне в спину прилетает тяжёлый заинтересованный взгляд. Он жадно скользит по моей фигуре, пытается что-то разгадать, но не находит ни единой детали, за которую мог бы зацепиться.

Поёживаюсь от пристального внимания к себе.

Я нутром чую, что зацепила генерала. Он не любит неразгаданные загадки, и это может стать проблемой. Ведь раньше люди видели во мне дряхлую старуху и не более.

А вот драконы неожиданно что-то заподозрили.

— Не знаю, что скрывает знахарка, но очень хочу это разузнать… — произносит Гроган и в очередной раз громко чихает.

Глава 11

Почти сутки я провожу в избе одна. Меня обеспечивают всем необходимым. Едой, горячими бодрящими отварами, приносят хворост для печи.

По приказу генерала Грогана я действительно ни в чём не нуждаюсь. Кроме общения.

Под страхом смерти генерал запретил драконам прикасаться ко мне. Эти прикосновения почему-то причиняет мне боль.

Такого раньше не было. Правда, я и драконов никогда не встречала.

На людей мой свет реагирует иначе.

Правда, за сутки я сделала интересное открытие — чем ярче и сильнее драконья магия, тем легче мне переносить ауру такого дракона. Если можно так сказать.

Слабенькие драконы вызывают у меня удушье, только заходя в избу, а вот те, кто посильнее могут даже что-то мне передать.

Если их не касаться, то можно жить.

Исключением является генерал — внутри него так много тёмной, клубящейся силы, что мой свет буквально сам рвётся к нему. Его прикосновения вызывают волну взбудораженных мурашек по телу и странное томление в груди.

На следующее утро мне удаётся даже поговорить с одним из солдат, что принёс мне котелок с ароматной мясной похлёбкой. Его магия достаточно сильна, чтобы я могла выдержать общение с ним.

Я задаю вопросы один за другим. Шутка ли, я ведь никогда не покидала пределы тёмного леса в Северном краю. Меня интересует всё.

Куда именно мы направляемся, сколько нам идти, смогу ли я идти или ехать в обозе, когда будут привалы и как мы будем ночевать?

Последние вопросы меня волнуют особенно сильно. Пускай я и срослась с мороком за столько лет и даже могла без проблем удерживать его во сне и в беспамятстве. Но у всего есть ограничения.

Я не могу носить его «вечно». Мне нужно скидывать его и восстанавливать резерв. Мне нужно отдыхать от личины старухи. Мне нужно делать то, что делают все юные девушки — купаться в речке, стирать своё бельё, расчёсывать длинные рыжие волосы и заплетать их в косы.

Как я смогу всё это делать в военном походе? Где буду спать?

От всех этих вопросов голова идёт кругом. А за мутным слюдяным окошком избы полевой лагерь уже пришёл в движение. Скоро выступаем!

В груди растёт волнение, как и предвкушение чего-то нового, великого!

Пока солдат отвечает на мои сыплющиеся на него вопросы, я замечаю, как он припадает на одну ногу.

— Что с тобой, сынок?

— А? Это? Старое ранение даёт о себе знать, — морщиться он. — Я уже привык.

— А вылечить не пытался? — хмурюсь я. Как может солдат хромать?

— А, не поможет, — машет он как-то обречённо.

— Покажи, — требую я, закатывая рукава.

Молодой дракон испуганно отшатывается от меня.

— Вы что! Нельзя! Генерал не велел мне трогать вас…

— А ты не трогай. Сымай сапоги и показывай! Я же знахарка, глядишь, и помогу.

Солдатик мнётся. По глазам вижу, что доконала его эта хромота, но и приказа генерала он ослушаться не может.

— Сымай говорю. И не прикасайся ко мне. Я просто посмотрю, глядишь, какую мазьку дам.

Он колеблется ещё с минуту, но всё-таки согласно кивает.

Скидывает сапог, и перед моим взглядом предстаёт старый белёсый шрам и чёрная расползающаяся от него во все стороны сетка. Тонкими ломанными линиями она расходится во все стороны, охватывает голень и блёкнет.

Молодой дракон шевелит стопой, и чёрная сеть начинает пульсировать, наливаться гнилью! Воздух вокруг неё становится густым-густым и смрадным.

Я в ужасе отшатываюсь. Свет бешено колотится в груди. Как пойманная птичка он бьётся о рёбра и жалобно пищит.

Старческой рукой я растираю горло.

— Чёрная скверна, — отводит взгляд юнец. — Гниль, что сопровождает демонов.

Он подхватывает сапог и собирается натянуть его обратно.

— Постой! — порывисто тянусь к нему. Но вовремя опускаю руку. — Не надевай, сынок.

Я отступаю на шаг, разворачиваюсь и, бормоча себе под нос проклятья, ищу пучок демьян-травы. Был у меня где-то крохотный запас.

Лечебная травка с Северных болот, способна очистить любую рану.

У самой печки нахожу пучок, срезаю его с верёвки, растираю между пальцами длинные листочки, бросаю их в пиалу, медленно и методично перетираю пестиком в порошок, запариваю кипятком и капаю слюну корячьей жабы, она отлично обеззараживает.

— Садись, — приказываю я.

Пока молодой дракон неуверенно опускается на табуретку, я, улучив минутку и крепко обхватив ладонями пиалу, отпускаю свой свет.