Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 9

Всего несколько лучиков срывается с ладоней и тут же впитываются в получившуюся густую мазь.

— Что это было? — хмурится дракон.

— Что было? — моргаю я старческими глазами.

— В хате как будто на секунду стало светлее, чем было.

— Глупости! — отмахиваюсь я, а у само́й сердце не на месте. Заметил!

Протягиваю солдатику пиалу и рассказываю, как именно и где он должен смазать мазью.

Юноша воспринимает меня всерьёз, удивительно аккуратно и точно выполняет мои указания. А уже через несколько минут… нет, гниль не исчезает по моему хотению.

Но становится бледней, её мерзкие «ветви» словно подсыхают, становятся тоньше, и тьма в них больше не пульсирует.

По огромным глазам юноши я понимаю, что такого эффекта он не ждал.

Дракон, осторожно ставит пиалу на стол и падает мне в ноги.

— Проси что хочешь, матушка-знахарка! — он так возбуждён, что не может сдерживать эмоций, тянется к моим рукам, пытаясь их пожать.

Я отступаю, но за спиной стена. Деваться мне некуда. Он вот-вот меня коснётся. И что будет со мной тогда, я не знаю.

Мои силы и так на исходе! Я слишком долго ношу морок. Если потеряю сознание, то не удержу его.

Глава 12

— Отставить, солдат! — разносится громоподобный голос генерала Грогана.

Молодой дракон стремительно бледнеет, осознав, что только что чуть не нарушил приказ.

Его взгляд мечется между своим генералом и мной в поисках защиты.

Но я и сама так напугана, что ничем не могу ему помочь.

Парень покорно склоняет голову, готовый принять любое наказание.

Но вместо гнева генерала получает приказ собираться в дорогу и быстро исчезает из избы.

— Обидел? — генерал Гроган оказывается непозволительно близко. — не бойся, мать, скажи.

— Нет, нет. Наоборот, благодарил, — отчего-то смущаюсь я.

Наверное, на меня так странно действует близость генерала, густое напряжение, что разливается вокруг, его тяжёлый мускусный запах и тёмная пугающая сила. Вот только мой свет слишком странно реагирует на неё. Трепещет в груди и тянет к генералу свои лучи.

С каждым разом мне всё труднее и труднее сдерживать свой свет.

— Благодарил? За что? — генерал выше меня почти на две головы. Но он не нависает. Просто ждёт.

— Почистила его гнилую рану, — я пожимаю плечами и бросаю в заплечный мешок остатки демьян-травы и склянку со слюной корячьей жабы. Надо бы в походе набрать ещё.

Наш путь аккурат через болота должен бы идти.

— Очистила гниль? — брови генерала приподнимаются.

— Немного, — пожимаю плечами.

— Мать, лучшие целители империи не смогли ничего с этим сделать. А ты смогла?

— Так, я же не целитель, — ворчу себе под нос. — Я же не ручками вожу на расстоянии, я мази делаю, примочки разные, заговоры. Природу я прошу помочь!

Я не лукавлю. Мой свет — это тоже часть природы. А богиня Эона — часть мироздания. Одна из древнейших сущностей. Наверное, древнее драконов.

Свет — это не магия. Это сама материя нашего мира. Она вплетена в каждую веточку и травинку, отражается в плеске волны и разносится с весенним ветром, проникает в каждую щель, дарует жизнь и позволяет радоваться новому дню.

— Это отличная новость. Потому что туда, куда мы идём магия не приживается, — сухо роняет дракон. Он уже собирается развернуться и выйти из избы. Но останавливается. Обводит внимательным взглядом мою избу, пучок лент у зеркала, меня — сгорбленную. Старуху с бесцветными глазами и не запоминающимся лицом. На короткий миг его взгляд проясняется. В нём как будто зажигаются звёзды — яркие и горячие. Они обжигают меня, заставляя сердце чаще биться в груди.

— Со мной поедешь, мать.

— На рархе? — я в ужасе отшатываюсь.

Эта злобная тварь уже два раза пыталась меня укусить! Чует, скотина, мой свет. Хвала богам, что разговаривать не умеет!

— Для тебя в этом мире это самое безопасное место. На, держи, чем дальше пойдём, тем будет студёнее, — генерал скидывает с плеча распахнутую шубу, накидывает её на меня и, не спрашивая разрешения, закутывает меня в неё всю, застёгивает на все пуговицы, а следом накидывает мне на голову и подпоясывает своим длинным шарфом.

Из огромного мехового воротника торчит только кончик носа.

— Теперь готова, — довольно усмехается генерал. — Идём.

— А как же хата? — охаю я.

Но генерал только отмахивается.

— Развалится без хозяина. А может, разбойники её себе облюбуют. Теперь это не твои заботы, мать. Ты больше сюда не вернёшься, — говорит и больше не ждёт, когда я попрощаюсь с каждым углом.

Просто подхватывает меня руки, как неразумное дитя, и несёт наружу.

А мне бы надо возмутиться, замахать руками и ногами. Но я только замираю в его таких уютных объятиях.

Пускай на мне медвежья шуба, но даже через неё я чувствую нестерпимый жар драконьего тела, чувствую мужской роскошный аромат, под ладонями я чувствую, как бьётся его сердце.

Гроган несёт меня легко, как будто я ничего не вешу. Пересекает большую поляну, на ходу отдавая приказы, легко запрыгивает в седло могучего и злобного рарха со мною на руках.

Осторожно усаживает перед собой, приторачивает к луке мой мешок и, обвив мою талию рукой, командует выступать.

Злобная тварь, пока Гроган не видит, пытается укусить меня за ногу, но я больно щипаю его за загривок. Тварь злобно фыркает, но отстаёт. Пока отстаёт.

Я знаю, что рархи мстительные твари. И что-то ещё ждёт меня впереди.

Не проходит и часа размеренной ходьбы, как я понимаю ужасное — мой морок спал. Я так давно его не снимала, не отдыхала и не восполняла резерв, что просто не удержала его.

Перед глазами взлетает огненно-рыжая прядка.

В панике я прячу её под плотный шарф, что генерал на меня накинул. О, слава богам за его предусмотрительность и заботу!

Тут же замечаю, что мои кривые сухонькие ладошки превратились в белоснежные молодые ладони.

Испуганно пищу и плотнее запахиваю шубу, пряча даже нос в грубом жёстком ворсе, а пальчики в глубоких рукавах.

— Что-то случилось, знахарка? — над моим ухом раздаётся подозрительный голос генерала.

Глава 13

— Как далеко нам до привала? — с мороком пропал и мой трескучий голос. Поэтому сиплю так искусно, как умею, ниже опуская голову в воротник.

Сердце в груди трепещется как птичка. Как очень испуганная птичка.

Даже если генерал и другие драконы не чувствуют мой свет, появление на месте древней старухи молоденькой девицы придётся как-то объяснять. Точно так же, как придётся объяснять, почему вся крепость знает «меня» старухой уже добрую сотню лет.

Достойного оправдания, кроме ведьмовства тут не придумаешь. За ведьмовство казнят!

Так что я ещё глубже зарываюсь в шубу, благо она больная, и с замирающим сердцем жду ответ.

— Ещё нескоро, но если тебе надо в лес… — генерал натягивает поводья, заставляя рарха замедлить шаг.

— Нет, нет! Не надо! — пищу из воротника и судорожно думаю, что делать. — Я просто спросила.

Генерал хмыкает и пускает рарха шагом.

Готова поклясться, что мстительная тварь смеётся. Не удивлюсь, если порождение теней почувствовал, что морок мой спал.

Я замираю, когда рука генерала крепче обхватывает меня за талию, а его нос словно случайно скользит по моей макушке и шумно втягивает мой запах.

А если он всё понял? Почувствовал? Узнал?

Но почему тогда молчит?

Мои мысли мечутся по кругу: что делать? Как быть?

Если бы я могла успокоиться и подремать, мои силы восстановились, и я смогла бы накинуть морок.

Но я не могу.

Я нервничаю с каждой минутой всё сильнее, накручивая себя.

Ещё через час меня уже трясёт, руки дрожат, а зубы стучат, но не от холода, а от напряжения.

— Ты замёрзла, знахарка? — генерал наклоняется к самому моему уху и обжигает краешек щеки своим дыханием.

— А? Я? — больше ничего сказать я не успеваю, потому что перед рархом прямо из-под земли вырывается ужасный монстр.